Белый опиум любви.

Год... Я не знаю какой, разве это имеет смысл? 01.01 Я не знаю, сколько я летела. Кажется, вечность. Кажется, одно мгновение. Я помню только, прохладный ветерок, что щекотал моё лицо, обводя каждый сантиметр, и, небо. Оно было другим. Не тем серым, тяжёлым небом Снежной, под которым я задыхалась. Оно было глубоким, тёмным, бесконечным. А в нём — луна. Фальшивая. Но сквозь неё, сквозь слабые трещинки неба... Я видела настоящую. Я лежала на песке, смотрела на неё и чувствовала, как свет проникает в меня. Медленно. Капля за каплей. Как вода в сухую землю. Я думала, что сразу стану сильной. Что боль уйдёт. Что я смогу встать, пойти. И вернуться к тебе. Но я не могла. Я лежала на берегу, смотрела на луну, и слёзы текли по щекам. Я плакала не от слабости. Я плакала от того, что тебя нет рядом. Я достала из кармана фотографии. Ту, из Натлана, где ты злишься, но я знаю, что ты счастлива. И ту, из магазина, где я поцеловала тебя в щёку, а ты покраснела и сказала, что это глупость. Я смотрела на них, пока свет луны не сменился рассветом. А потом я свернулась калачиком на песке, прижала фотографии к груди и закрыла глаза. Я не искала укрытия. У меня не было сил. Я просто осталась на берегу, под открытым небом, под луной, которая давала мне жизнь. Мне снилось, что ты держишь меня за руку. Твои пальцы были холодными, но я чувствовала тепло. — Не уходи, — сказала ты. — Не уйду, — ответила я. Я проснулась. Твоих рук не было. Я закрывала глаза и пыталась вернуть сон. Не получалось. 03.01 Я всё ещё на берегу. Луна даёт мне силы, но медленно. Очень медленно. Я не могу уйти далеко. Я просто сижу на песке, смотрю на море и жду. Иногда я рисую на песке. Твоё лицо. Волосы. Глаза. Вода смывает рисунки, но я рисую снова. Это единственное, что я могу делать. Я не знаю, кто я здесь. Я не знаю, как меня могут назвать если найдут. Я знаю только, что я — та, кто ушла из Организации Фатуи. Та, кто оставила тебя. Та, кто теперь одна. Я помню. Нод-край, место где я родилась. Здесь луна всегда была ближе, всегда было интересно, почему небо фальшивое. Я смотрю на луну и шепчу твоё имя. Сандроне. Моя милая Сандроне. Здесь, на этом берегу, я никто. Просто девушка, которая ждёт. 07.01 Сегодня ко мне пришла девочка. Я сидела на берегу, рисовала на песке. Я не слышала, как она подошла. Только почувствовала чей-то взгляд. Я обернулась. Она стояла в нескольких шагах от меня. Маленькая, с большими глазами, в которых горело что-то, чего я не могла понять. Она смотрела на меня, потом на рисунок на песке, потом снова на меня. — Ты — прошептав у неё перехватило дыханией. — Дева луны... Ты вылитая копия статуи Куутар! Я покачала головой. — Я не знаю, кто это, — сказала я. — Я просто обычная девушка. Почему люди всегда все вербуют ярлыками? Она не поверила. Она смотрела на меня долго, потом развернулась и убежала. Я осталась сидеть на берегу, смотрела на рисунок, который смывала вода, и чувствовала, как внутри нарастает тревога. Куутар. Что-то знакомое, память смутно вырисовывается в картины. 08.01 Сегодня их было много. Сползлись ко мне как муравьи на сахар. Чувствую себя тигром в маленькой клетке. За которым наблюдают тысячи. Я проснулась от голосов. Они стояли на берегу, смотрели на меня, шептались. Я не понимала, что они говорят, но чувствовала их взгляды. На меня смотрели не как на человека. На меня смотрели как на чудо. — Куутар, — шептали они. — Куутар вернулась. Дева Луны вернулась к нам. Я хотела сказать, что они ошибаются. Что я не та, кого они ждут. Что я не знаю, кто такая Куутар. Но у меня не было сил. Я просто сидела на песке, смотрела на них и молчала. Они приносили дары. Цветы, еду, ткани. Оставляли на берегу и уходили. Но некоторые оставались. Смотрели. Ждали. Я не хотела этого. Я не хотела быть их богиней. Я хотела быть просто собой. Я хотела быть с тобой. Но здесь меня зовут не так, как в Снежной. Здесь меня никто не знает как Субретку. Здесь я — Куутар. И они ждали меня задолго до того, как я узнала, что меня можно ждать. Я смотрела на их дары, на их лица, и не знала, что делать. Я не просила этого. Я не хотела этого. Я просто хотела, чтобы ты была рядом. Я люблю тебя, Сандроне. Ощущения что я умираю под лунным светом быстрее, чем рядом с тобой. Вдали от него. Я скучаю по тебе. 10.01 Сегодня пришла она. Я узнала её не сразу. Она стояла среди других, но смотрела иначе. Не с трепетом, не с надеждой. Она смотрела с пониманием. — Ты возможно уже не понмишь меня, и весь наш род— сказала она, когда остальные ушли. — Но я знаю тебя. Ты... Куутар.... Ты вернулась.... Я смотрела на неё и молчала. Я не помнила, кто она. Не понимала ничего. Я не знала, чего она хочет. — Меня зовут Лаума, — сказала она. — Я — Голос Лунного Гимна. Я помню причину твоего ухода. Знаю, что ты не хочешь быть здесь. Помню что ты говорила одной из Голоса лунного гимна, когда то давно, что ты не хочешь чтобы они ожидали. Не понимаешь почему они надеются. Не хочешь видеть этот ужасный мир. — Лаума говорила смакуя каждое слово, воспоминания врезались как астероиды на лунную поверхность освежая прошлое. — Ты их до сих пор не открыла... Я вспомнила всё. Я кивнула, подтвердив её информацию. — Я помогу тебе, — сказала она. — Есть пещера. Недалеко отсюда. Там тебя никто не найдёт. Я буду приносить тебе важное. Еду и воду. Ты можешь оставаться там столько, сколько нужно. — Зачем тебе это? — спросила я. — Если ты знаешь что я не смогу тебе. дать что-то взамен. Она посмотрела на меня долго. — Я тоже когда-то была беглянкой, — сказала она. — Я знаю, каково это — быть одной. Я знаю, каково это — когда тебя хотят сделать тем, кем ты не являешься. Когда требуют. Ожидают. Она помогла мне встать. Я была так слаба, что почти не чувствовала ног. Но она держала меня, вела, не давала упасть. Пещера была тёмной, немного сырой, её согревали цветы, бледно голубого оттенка. Но я чувствовала, что это место правильное. Лаума оставила мне еду, воду, тёплые ткани. — Спасибо, — сказала я. — Не за что, — ответила она. — Я буду приходить, когда смогу. Но не жди меня каждый день. У меня есть свои дела. Она ушла. Я осталась одна. Я сидела у входа в пещеру, смотрела на луну и думала о тебе. Здесь я не Коломбина. Здесь я не Субретка. Здесь я — Куутар. Но для себя я остаюсь той, кто любит тебя. Я думаю о тебе каждый день. 15.01 Лаума приходит редко. Оставляет еду, воду, иногда — новости. Но она не лезет. Не спрашивает. Не пытается стать ближе. Я благодарна ей за это. — Они всё ещё ищут тебя, — говорит она иногда. — Но я сказала, что ты ушла. Что ты не хочешь, чтобы тебя нашли. — Спасибо, — отвечаю я. Она кивает. Уходит. Мне не нужны разговоры. Мне не нужны люди. Мне нужна только ты. Я сижу у входа в пещеру, смотрю на луну и вспоминаю. Твоё лицо. Твой голос. То, как ты злилась, когда я пела под твоей дверью. То, как ты приносила мне чай, когда я простудилась. Я помню всё. Каждую секунду. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Я не хочу забывать. Я хочу помнить. Лаума рассказала мне, что эти цветы, называются инеевыми. Они реагируют на моё состояние. По ним девочка решила проверить берег. Ведь поверила какой то детской сказке что богов выбрасывает морем. Может, оно и к лучшему? 20.01... или 21.01? Я сбиваюсь со счета. Я заметила это не сразу. Сначала мне казалось, что свет становится слабее. Потом — что луна стала меньше. Я смотрела на неё каждую ночь, и каждый раз она была чуть дальше, чем вчера. Цветы стали более бледными, почти белыми. Я не знаю, почему. Я не знаю, надолго ли. Я просто чувствую, что силы уходят. Я и так была слаба, а теперь становлюсь ещё слабее. Я сижу у входа в пещеру, смотрю на уходящую луну и чувствую, как внутри нарастает страх. Если луна уйдёт совсем, я не смогу восстановиться. Я останусь такой же слабой. Я не смогу вернуться к тебе. Я сжала в руках фотографию, где ты смотришь на меня с таким знакомым раздражением, и прошептала: — Подожди меня. Пожалуйста, подожди. Февраль... Мне очень нравится его звучание. Луна уходит. Я чувствую это каждой клеткой. Свет становится слабее, и я становлюсь слабее. Но я не сдаюсь. Иногда я выхожу на берег. Сажусь на песок и рисую. Твоё лицо. Твои волосы. Твои глаза. Я рисую тебя снова и снова, хотя вода смывает рисунки, прежде чем я успеваю закончить. Вода здесь странная. Иногда, по ночам, она светится. Я заметила это не сразу. Сначала мне казалось, что это отражение луны. Но луна уходила, а свет оставался. Голубой, мерцающий, живой. Когда волны бьются о берег, они вспыхивают тысячами искр, как будто кто-то рассыпал звёзды по воде. Я провела рукой по поверхности, и вода засияла вокруг моих пальцев, оставляя светящийся след. Это планктон, мне рассказала об этом потом Лаума... Маленькие живые существа, которые светятся в темноте. Они не боятся темноты. Они сами становятся светом. Я смотрела на них и думала о тебе. Ты тоже светишься в темноте. Для меня. Я сижу на берегу, смотрю на светящееся море и рисую тебя на песке. Вода смывает рисунок, но я рисую снова. Я буду рисовать каждый день. Пока не вернусь. Иногда я плачу. Иногда я пою. Ту самую колыбельную, которую пела под твоей дверью. Мне кажется, что если я буду петь, ты услышишь. Что ветер донесёт мои слова до Снежной. Что ты поймёшь, что я всё ещё здесь. Что я всё ещё жду. Я выходила к деревне, где живут они. Дети Морозной Луны. Все семьи праздновали праздник, вроде 14 февраля... день влюблённых, я помню ты рассказывала мне о нём. Потом. Мне снилось, что мы танцуем. Медленный танец. Как в тот вечер. Ты смотрела на меня, и в твоих глазах была любовь. — Я люблю тебя, — сказала ты. — Я знаю, — ответила я. Я проснулась. Свет луны падал на моё лицо. Я улыбнулась. Впервые за долгое время. Я помню о тебе. Моя милая Сандроне. У меня не было сил писать хотя бы раз в неделю... Я спрашивала Лауму, вроде, сейчас март. Она ушла. Совсем. Я смотрю на небо и вижу только звёзды. Их свет холодный, чужой. Он не даёт мне сил. Я сижу в пещере, закутавшись в ткани, которые принесла Лаума. Я почти не выхожу. Сил хватает только на то, чтобы доползти до входа и посмотреть на небо. Но луны нет. Лаума приходит реже. У неё свои дела. Она оставляет еду, воду, иногда — новости. Но не задерживается. Не лезет. Я благодарна ей за это. — Они всё ещё верят в тебя, — говорит она иногда. — Они ждут. — Я тоже жду, — отвечаю я. — Но не знаю, чего. Она смотрит на меня долго. Потом уходит. Я остаюсь одна. Смотрю на фотографии. Думаю о тебе. И жду. У меня начинает получатся определять конец и начало месяца, по погоде. Воспоминания медленно возвращаются. Птицы улетают одна за другой, значит сейчас апрель. Птицы улетают домой. Я не могу вернутся. Сегодня я вышла на берег. Впервые за долгое время. Я сидела на песке, смотрела на море, и вдруг увидела их. Маленькие существа, которые вылезли из воды и грелись на камнях. Я не знаю, как они называются. Но они не боялись меня. Один подполз совсем близко. Посмотрел на меня своими чёрными глазами. Я протянула руку, и он не убежал. Я погладила его. Он был холодным, мокрым, но живым. Я улыбнулась. Впервые за долгое время. С тех пор я выхожу на берег каждый день. Кормлю их. Смотрю, как они играют в воде. Они не спрашивают, кто я. Они не ждут, что я буду их богиней. Они просто принимают меня. Мне нравится смотреть на них. Они живут своей жизнью, не думая о прошлом и будущем. Они просто есть. Может быть, и мне стоит быть просто. Просто ждать. Просто помнить. Просто любить. Думаю о тебе. Они бы понравились тебе? Я не знаю есть ли смысл писать здесь всё. Но это единственное что я могу делать, у меня нет возможности рассказать об этом, но я должна выговориться чтобы не сойти с ума. Сейчас вроде начало мая. Я ждала. Я надеялась. Я верила, что луна вернётся и я стану сильной. Но луна ушла. И я осталась такой, как есть. Как было, но с каждым часом на тон бледнее. Я не стала сильнее. Я не стала слабее. Я просто замерла. Не при смерти, как в Снежной. Но и не живая по-настоящему. Я существую. Дышу. Смотрю на море. Рисую на песке. Жду. Иногда мне кажется, что я могла бы стать сильнее, если бы луна осталась. Но она не осталась. И я осталась здесь. Я не вернусь к тебе. Я не могу. Я слишком слаба, чтобы идти. Слишком слаба, чтобы лететь. Слишком слаба, чтобы сделать что-то, кроме этого — сидеть на берегу, смотреть на море и ждать. Я сжала в руках фотографию, где ты смотришь на меня с таким знакомым, и любимыми раздражением, и прошептала: — Прости. Я не смогла. Деревья заново расскрасились в медово-мятные цвета, значит сейчас июль. Сегодня я слышала голоса. Я вышла на берег и увидела детей. Они играли на камнях, смеялись, и один из них говорил другому: — А ты слышал? В Снежной Фатуи собирают Глаза Богов. Говорят, в Мондштадте уже забрали. А в Ли Юэ, кажется, война была. И в Инадзуме... говорят, Восьмая предвестница погибла. Одна из девочек ахнула,— Божечки! это так страшно, что если однажды они дойдут и к нам? Мальчик как герой выступил гордо, и сказал — Даже если так, то мы сильные! Прогоним их! Дети посмеялись. Еще побесившись они пропали с поля зрения. Синьора. Я замерла. Осознание обожгло разум. Я помню её смех. Помню, как она разливала чай. Помню, как верила, что я смогу быть счастлива. Я смотрела на море, и слёзы текли по щекам. Я плакала о Синьоре. О Капитано, который рассказывал мне анекдоты. О Тарталье, который учил меня традициям Снежной. Об Арлекино, которая научила меня рисовать. О тебе. Я сжала в руках фотографию, где ты смотришь на меня с таким знакомым раздражением, и прошептала: — Береги себя. Пожалуйста, береги. Я не могу вернуться. Я не могу помочь. Я могу только ждать и надеяться, что ты жива. Лаума не знает, кто я была в Снежной. Для неё я — Куутар. Дева Луны. Она не знает, что я была Субреткой. Что я была Предвестником. Что я оставила всё, чтобы выжить. Я не рассказываю ей. Не потому что не доверяю. А потому что хочу забыть ту, кем я была. И остаться той, кем я стала. Но Синьору я не забуду. Никогда. Как и тебя. Я буду помнить тебя даже в следующей жизни. Месяц длится бесконечно долго... Луна всё ещё далеко. Я не стала сильнее. Я просто существую. Я выхожу на берег. Смотрю на море. Кормлю зверей. Рисую на песке. Возвращаюсь в пещеру. Смотрю на рисунки на стенах. На твоё лицо. На твои волосы. На твои глаза. Я всё реже выхожу. Всё реже смотрю на море. Мне не нужен мир. Мне нужна только ты. Я смотрю на луну. Её нет. Я смотрю на звёзды. Они холодные. Я смотрю на море. Оно светится голубыми искрами. Я жду. Только жду. Август, в Нод крае все еще тепло. В Снежной наверное, последние дни тепла. Я написала тебе письмо. «Сандроне. Я не знаю, прочитаешь ли ты это. Не знаю, дойдёт ли оно до тебя. Но я должна написать. Я здесь. В Нод-Крае. Здесь меня называют Куутар. Дева Луны. Они не знают, кто я была. Они не знают, что я была твоей. Луна ушла, и я жду, когда она вернётся. Но силы не вернулись. Я такая же, как была. Не при смерти. Но и не живая по-настоящему. Я скучаю. Я скучаю по твоему голосу. По твоему ворчанию. По тому, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Я не могу вернуться. Я слишком слаба. Но я жду. Каждый день. Каждую ночь. Я люблю тебя. Я всегда любила. И буду любить всегда». Я перечитала письмо пять раз. Потом спрятала его в ящик, где лежат фотографии. Я не знаю, отправлю ли я его. Я не знаю, куда отправлять. Но я написала. Мне стало легче. Я не знаю сколько прошло времени, сил не было, наверное, два года. Я все еще помню твоё лицо. Твои взгляды. Прикосновения. Я скучаю по тебе. Луна всё ещё далеко. Я не стала сильнее. Я просто существую. Лаума приходит редко. Оставляет еду, воду, иногда — ткани. Мы почти не разговариваем. Она не спрашивает, я не рассказываю. — Ты всё ещё ждёшь? — спросила она однажды. — Всегда, — ответила я. Она кивнула. Ушла. Мне не нужны слова. Мне нужна только ты. Сил всё так же немного, с недавней записи прошёл месяц. Октябрь, моё любимое время года — твоё день рождение. Сегодня я нарисовала её. Не на песке. На стене. Я нашла краски, точнее — их приподнесли Дети Морозной Луны, Лаума оставила у входа. Я рисовала долго, стараясь передать каждую черту. Когда я закончила, я отступила на шаг и посмотрела. Она смотрела на меня со стены. Серо-голубые глаза, русые волосы, две длинные пряди у лица. — Я не вернусь, — прошептала я. — Прости. Я не смогла. Я смотрю на этот рисунок каждый день. Иногда я говорю с ним. Рассказываю, как прошёл день. Как светится море. Как звери играют на камнях. Я знаю, что это не ты. Я знаю, что это просто краска на камне. Но мне легче, когда я вижу твоё лицо. Прости меня, моя дорогая Сандроне. Рисунок медленно стирается, краски оказались не очень хорошими. Но я и не уверенна что они предназначены для рисования на камнях. Сейчас ноябрь, ветер холоднее чем был тогда. Я заметила это сегодня. Свет стал ярче. Я вышла из пещеры и увидела её. Она возвращалась. Медленно, но возвращалась. Я села на берегу, смотрела на луну и улыбалась. Впервые за долгое время. — Ты вернулась, — прошептала я. — А я всё ещё здесь. Три года, как мы не виделись. Как я не касалась твоего тела. Твоих рук. Луна почти вернулась. Я чувствую её свет. Но я не стала сильнее. Я такая же, как была. Не при смерти. Но и не живая по-настоящему. Я стою на берегу, смотрю на море и думаю о тебе. О том, что ты сейчас делаешь. О том, помнишь ли ты меня. О том, ждёшь ли ты. Я знаю, что ждёшь. Я чувствую. Но я не вернусь. Я не могу. Я слишком слаба. Я останусь здесь. Буду смотреть на луну. Буду смотреть на море, которое светится голубыми искрами. Буду кормить зверей. Буду рисовать на песке. Я останусь здесь. Буду ждать. Каждый день. Каждую ночь. Каждый год. Прости меня, Сандроне. Настроения писать не было. Как и желания, но сегодня... Четыре года, как я живу без тебя. Я скучаю по твоему теплу. По твоим колким шуткам. Луна вернулась. Я стою на берегу, смотрю на неё, и свет наполняет меня. Но я не стала сильнее. Я такая же, как была. Я беру в руки фотографии. Ту, из Натлана. Ту, из магазина. Смотрю на них долго. — Я не вернусь, — говорю я. — Прости. Я не смогла. Я прячу фотографии в карман. Смотрю на луну. Смотрю на море. Смотрю на зверей, которые греются на камнях. Я остаюсь здесь. Я буду ждать. Каждый день. Каждую ночь. Каждый год. Я люблю тебя, Сандроне. Я всегда любила. И буду любить всегда.