Индийский контракт

      Северус почти дошёл до поворота, когда тихий, едва различимый скрип заставил его остановиться так резко, будто кто-то схватил его за плечо. Он замер в тени колонны, прислушиваясь к каждому шороху.       Дверь в покои падишаха приоткрылась ровно настолько, чтобы из неё могла выскользнуть фигура — осторожно, почти крадучись. Люциус двигался на носках, с той странной, непривычной для него поспешной осторожностью, которая выдавала не уверенность, а попытку остаться незамеченным.       Простыня была обёрнута вокруг его тела слишком небрежно — один край уже сползал с плеча, обнажая бледную кожу, на которой ещё сохранялось тепло чужих прикосновений и яркие следы. В руках он прижимал к себе охапку из одежды, украшений, цепочек, всё вперемешку, будто собранное в спешке, без разбора.       Северус не сразу понял, что именно выбивает его из равновесия. А потом дошло.       Люциус выглядел моложе. Не просто усталым или растрёпанным — в его лице исчезла та выверенная, холодная маска, к которой Северус привык за годы. Черты стали мягче, взгляд — не таким тяжёлым, почти… открытым. Как когда-то давно. Слишком давно.       Отсутствие кольца на пальце выбило из лёгких весь воздух. На секунду всё вокруг стало оглушающе тихим.       Ярость поднялась мгновенно — резкая, горячая, почти ослепляющая. Но Северус не сразу решился подойти. Он стоял, глядя, как Люциус делает ещё шаг, как ткань соскальзывает ниже, как тот пытается перехватить её локтем, не уронив свои вещи.       Мантия с плеча Северуса полетела вперёд, тяжёлая ткань ударила Люциуса в грудь. — Прикройся.       Голос был низким, сжатым до предела. Люциус от неожиданности вздрогнул, поймал мантию почти рефлекторно. Их взгляды встретились — на долю секунды. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, усталость… и запоздалое понимание.       Северус уже был рядом. Он схватил его за запястье — резко, жёстко. Пальцы сомкнулись так сильно, что Люциус невольно вдохнул сквозь зубы. — Северус, я… — Заткнись.       Шёпот оказался страшнее крика. Он потянул его за собой, не давая ни секунды на сопротивление. Люциус пошёл — почти сразу, лишь спотыкаясь о край простыни. Украшения звякнули в его руках, цепочки скользнули, холодя кожу.       Коридор тянулся бесконечно долго. Шаги Северуса были быстрыми, резкими. Он не оборачивался, но чувствовал — как Люциус идёт за ним, как его дыхание сбивается, как ткань мантии скользит по его телу.       Дверь в их покои распахнулась и тут же захлопнулась с глухим ударом. Щелчок палочки — и воздух словно сомкнулся, полог тишины лёг тяжёлой завесой, отсекая весь мир.       И тогда Северус сорвался. Он резко развернулся, почти врезавшись в Люциуса, и в следующую секунду отчаянный крик прорезал пространство: — Какого чёрта ты сделал?!       Люциус отшатнулся на шаг, прижимая мантию к себе. Простыня окончательно сползла, и он судорожно перехватил ткань, но уже больше из привычки, чем из реальной попытки прикрыться.       Северус шагнул вперёд. — Ты снял артефакт.       Каждое слово — как удар. — Пять лет, — он почти задыхался от сдерживаемой ярости, — я искал его для тебя. Пять лет, чтобы ты мог спокойно войти в круг министерства, чтобы ни одна тварь из надзора или тот же чёртов тёмный лорд не почувствовали, что в тебе есть тёмное наследие…       Он оборвал себя, сжав челюсть. — Ты решил всё это пустить книззлу под хвост? — тише, но ещё опаснее. — Решил, что хочешь в Азкабан?       Люциус поднял взгляд — медленно, будто это требовало усилия. — Северус, это было… — Не смей.       Он сделал ещё шаг, и расстояние между ними исчезло. — Комитет по надзору откроет на тебя охоту, — холодно продолжил он. — Ты понимаешь это? Кольцо подавляет наследие только один раз. Один.       Он резко схватил руку Люциуса, поднимая её между ними. — Снял — значит потерял защиту.       Пальцы Люциуса дрогнули. И тогда Северус увидел.       Левое запястье.       Сначала — лишь слабое свечение под кожей. Затем линии стали чётче, тонкие, как прожилки серебра, они медленно проступали наружу, складываясь в узор. Извиваясь, переплетаясь, они обвивали запястье, словно живые, словно что-то, что не просто появляется — а закрепляется, запечатывается.       Северус замолчал. Его пальцы всё ещё держали чужую руку, но хватка ослабла. Он смотрел, не отрываясь, как узор замыкается, как последняя линия соединяется с первой, как это становится… браслетом, подобным тому, что был у него. — …нет, — почти неслышно.       Теперь в голосе не было крика. Только тяжёлое, холодное осознание. Он медленно поднял взгляд. Люциус стоял слишком близко, его дыхание было неровным, взгляд потемневшим, но в нём не было удивления.       Он знал.       Северус резко вдохнул. — Что. Ты. Сделал.       И на этот раз это был не вопрос. Это было требование ответа.       Люциус не отдёрнул руку, даже когда пальцы Северуса всё ещё сжимали его запястье — уже не с прежней яростью, но с какой-то опасной, сдержанной силой, — он не попытался вырваться. Только медленно перевёл взгляд с узора на коже на лицо друга.       В комнате повисла тяжёлая тишина. — Это не то, о чём ты думаешь, — тихо произнёс Люциус, и голос его звучал непривычно ровно, почти мягко.       Северус коротко, резко усмехнулся — без тени веселья. — Тогда просвети меня.       Он отпустил его руку так внезапно, будто обжёгся, и отступил на шаг. Но взгляд остался прикован к браслету — к тонким линиям, которые уже перестали двигаться, застыв на коже Люциуса изящным, почти красивым узором. — Потому что я вижу перед собой магическую привязку, — холодно продолжил Северус. — Причём не из тех, что можно снять заклинанием и забыть.       Он медленно поднял глаза. — И, судя по тому, откуда ты вышел, я даже догадываюсь, с кем именно.       Люциус выдохнул — едва заметно. — Я сам предложил.       Эти слова упали между ними тяжело, как камень. Северус замер. — …что? — Я предложил это, — чуть чётче повторил Люциус. — Заключить контракт.       Он сделал шаг вперёд, но уже осторожнее, будто проверяя, не взорвётся ли Северус снова. — Ты был прав в одном, — продолжил он. — Без защиты я уязвим. Но кольцо… — он на мгновение прикрыл глаза, — кольцо лишь скрывало проблему. Оно не решало её.       Северус резко мотнул головой. — Оно давало тебе время! — Которого у нас нет.       Ответ прозвучал быстрее, чем он ожидал — и жёстче. На секунду они просто смотрели друг на друга. — Комитет уже интересуется, — тише добавил Люциус. — Слишком много слухов. Слишком много совпадений. Я, развёлся с Нарциссой, чтобы она была в безопасности. Рано или поздно Винзенгамот заметил бы, что я живу слишком долго для волшебника. И тогда кольцо стало бы не защитой, а уликой.       Северус сжал губы, но не перебил. — А теперь, — Люциус медленно поднял левую руку, проводя пальцами по узору, — у нас есть защита, намного сильнее. Если министерство не хочет войны, они нас не тронут. — Это не защита, — резко отозвался Северус. — Это зависимость. — Это договор, — спокойно поправил Люциус.       И вот это спокойствие оказалось куда опаснее любого крика. Северус прищурился. — Договор с существом, чью природу ты до конца не понимаешь. Да и сам Поттер вряд ли понимает до конца, какую ношу взвалил на себя. — Ошибаешься, — тихо сказал Люциус.       Он на мгновение отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями, а затем снова посмотрел прямо. — Я понимаю достаточно. И я сделал выбор.       Северус шагнул к нему снова — резко, почти угрожающе. — Ценой чего?       Люциус не отступил. — Контроля.       Ответ прозвучал почти шёпотом. Северус замер. — …объясни.       Люциус медленно выдохнул, будто наконец дошёл до того, что действительно было важно. — Магический контракт ограничивает его, — сказал он. — Чётко прописанные границы. Что допустимо. Что — нет. Что он может требовать. И что — никогда.       Он сделал ещё шаг ближе, и теперь между ними снова почти не осталось расстояния. — Без этого, Северус, — тише, — мы бы играли вслепую. С существом, которое сильнее нас обоих. — И что ты дал взамен? — наконец спросил он, и голос его стал опасно тихим.       Люциус не отвёл взгляда. Но на этот раз ответ дался не сразу. — Себя.       Одно слово. Простое. И от этого — ещё тяжелее.       Северус закрыл глаза на секунду, будто это могло как-то изменить услышанное. — Ты… — он оборвал себя, сжав переносицу пальцами. — Ты решил, что это разумно? — Я решил, что это эффективно. — Это не сделка, Люциус, — резко бросил Северус. — Это… — Жертва? — спокойно подсказал тот.       Северус открыл глаза. — Глупость.       Люциус едва заметно усмехнулся. — Возможно. Но теперь мы хотя бы знаем правила игры, в которую оказались втянуты.       Он чуть повернул запястье, и узор на коже едва заметно сверкнул. — И он их будет соблюдать.       Северус посмотрел на браслет ещё раз. — Ты уверен в этом? — тихо спросил он.       Люциус не ответил сразу и этого промедления оказалось достаточно. Северус усмехнулся — горько, почти устало. — Вот именно. Ты сам не понимаешь, что натворил.       Тишина снова повисла между ними, но теперь она была другой — не взрывной, а тяжёлой, вязкой. — Он ждёт тебя вечером, — вдруг сказал Люциус, будто меняя тему, но на самом деле — нет.       Северус резко поднял взгляд. — Что? — Аудиенция, — спокойно уточнил Люциус. — Уже неофициальная. С условиями, которые… тебе стоит услышать лично.       Северус медленно выпрямился. Головная боль всё ещё пульсировала где-то на границе сознания, но теперь это было вторично. — Если это ловушка… — Тогда мы уже внутри неё, — перебил Люциус.       И в его голосе не было ни страха, ни сомнения. Северус смотрел на него ещё несколько секунд — на более юное лицо, на отсутствующее кольцо, на браслет, который не должен был существовать. — Ты даже не представляешь, во что себя втянул.       Люциус выдержал его взгляд. — Представляю. Просто ты бы никогда на это не согласился.       Северус чуть наклонил голову. — И ты решил не давать мне выбора. — Я решил дать нам шанс на спокойную жизнь       И вот теперь уже Северус не нашёлся с ответом. Он отвернулся первым. Люциус сделал шаг, явно собираясь что-то добавить и внезапно едва заметно скривился. Движение было почти незаметным, но для Северуса, привыкшего улавливать малейшие изменения, этого оказалось более чем достаточно. Он резко обернулся. — Что ещё?       Люциус выдохнул сквозь зубы, на мгновение прикрыв глаза, и чуть сместил вес, будто пытаясь найти менее болезненное положение. — Ничего критичного, — отозвался он с показной невозмутимостью, которая, впрочем, уже не звучала так уверенно. — Просто… последствия.       Северус прищурился, взгляд его скользнул ниже, задержавшись на напряжённой линии его тела. — Последствия… чего именно?       Люциус на секунду замялся — редкий случай — затем чуть усмехнулся, хоть в этом и сквозила усталость. — Думаю, ты достаточно умен, чтобы не требовать уточнений.       Он сделал ещё один шаг — и на этот раз уже не смог скрыть, как его повело, как болезненно напряглись мышцы. — У тебя есть что-нибудь заживляющее? — наконец прямо спросил он, чуть тише. — И… обезболивающее.       Северус медленно закатил глаза — с тем самым выражением, в котором раздражение, усталость и безмолвное «я же говорил» смешались в идеально знакомую реакцию. — Разумеется, есть, — сухо ответил он. — Я, на твоё счастье, всё ещё зельевар, а не моралист.       Он развернулся к своему столу, уже перебирая флаконы, но буркнул себе под нос: — И, похоже, теперь мне придётся варить их в промышленных масштабах…