Выжить в роли Ци Жуна как попаданка в Благословение Небожителей

«Импульсивность явно исходит из тела, в которое я вселилась! Уже в который раз сначала дейсвую, и только потом думаю! И что я буду с ним делать теперь? Не Ци Жун ли избил этого бедного ребенка до полу-смерти в свое время? Система, ты тут? Есть идеи?» [Система 444 временно недоступна. Проводится обновление.] «Серьезно?! В такой момент?» Рита тяжело вздохнула и выползла из повозки, в очередной раз воспользовавшись человеком-ступенькой. Это действие уже стало привычным, и исправлять его прямо сейчас девушка не собиралась. В конце концов, для человека это тоже работа, хоть и немного странная. Не прошло и пары минут, как из-за угла соседнего дома появился Лан Ин, неся подростка под мышкой, рукой сжимая его запястья. Мальчишка все еще боролся, свободными ногами пытался пнуть захватчика, а головой вертел в разные стороны в попытках укусить, но его зубы могли зацепить лишь плотную многослойную одежду мужчины. Рита, ранее поймавшая убийственный взгляд Хуа-Хуа, была на сто процентов уверена, что тот узнал Ци Жуна. Учитывая, что у нее уже имелся опыт в приручении дикого волчонка, она решила не мудрить и использовать тот же метод, что и с Лан Ином. Однако между ними была существенная разница: мнение Лан Ина о Ци Жуне было кристально чистым на момент встречи, он даже не знал о существовании такого человека ранее. А вот малыш Хуа, он же будущий великий демонический князь, способный перевернуть мир, уже успел пострадать от действий предыдущего владельца этого тела… Прежде всего было необходимо его удержать, а уже потом постепенно менять отношение. «Ци Жун» приказал: — Связать мальчишку, я забираю его в поместье. Приказ был исполнен. Юн Лань надежно зафиксировал ребенка, затем закинул его на своего коня и лично повез рядом с повозкой господина. В повозке же слегка потрепанный Лан Ин чинно уселся рядом с Ци Жуном, как и ранее. На его бледной впалой щеке красовалось несколько ярко-красных царапин, оставленных детской ручкой. «Ци Жун» достал из-за пазухи белый, с золотиской вышивкой, платок и протянул руку, чтобы стереть выступившую кровь. Лан Ин откинул голову в сторону, уворачиваясь. Рита опомнилась и убрала руку: «Ох, я снова веду себя неправильно… Интересно, когда Система на обновлении, она считает баллы?» Лан Ин же, глядя прямо в глаза князю своим типичным холодным взглядом, спросил: — И зачем тебе понадобился этот ребенок? «Ци Жун» усмехнулся: — Разве я не сказал? Это наш второй сын! Ой, нет, он же старшенький. Значит первый! Лан Ин слегка нахмурился: — Мне просто интересно, по какому принципу ты отбираешь оборванцев, которых насильно притаскиваешь в дом и делаешь своей семьей. — О, я выбираю их исключительно по внешности! — Рита, зная о том, каким вырастет Хуа Чен, считай, ни капли не обманула собеседника. Лан Ин же недоверчиво приподнял левую бровь. По его ощущениям, разглядеть красоту под грязными бинтами, закрывающими пол лица, было мягко говоря сложно. Вспомнив, что ей не стоит забывать про «унижения и оскорбления», положенные по роли, она добавила томным голосом, слегка склонившись в сторону «наложницы»: — Просто посмотри на себя в зеркало. Даже если сейчас ты слишком худ, твои черты лица изящны, словно произведение лучшего скульптора. Обязательно съем, когда откормлю… Лан Ин холодно окинул собеседника взглядом и отвернулся к окну, не сказав ни слова в ответ. Рита «злобно» захихикала даже потерла руки, поддерживая образ. Ши Эр, сидящий в повозке напротив «супругов», нервно теребил рукав. Он считал господина человеком сложным, но более менее предсказуемым, но в последнее время… Все происходящее абсолютно выходило за рамки разумного. Он узнал мальчика. Несмотря на откровенно простую внешность, Ши Эр обладал гибким умом и хорошей наблюдательностью. Еще несколько дней назад в точно такой же ситуации он был бы уверен: следующий приказ господина стал бы жестокой расправой над тем самым ребенком, что когда-то испортил церемонию Наследного принца, но теперь… Слуга не взялся бы предсказать результаты. Он просто молча грыз пальцы, как когда-то в детстве, его давно прошедшая дурная привычка неожиданно вернулась и снова стала навязчивой за последние несколько дней… *** В княжеском дворце Ци Жун сразу распорядился оставить его с ребенком наедине в кабинете. Связанный по рукам и ногам мальчишка валялся на полу, а «Ци Жун», развалившись на кушетке, молча играл с ним в гляделки и размышлял. «Господибожемой какой же он жалкий и в то же время милый…. Аааааа! Моя фанатская душенька сейчас просто на части разорвется от этой сцены! Се Ляня я пока не увидела, в конце концов он же бог, недоступный взгляду простого смертного, но вот этот зайчик… Прямо сейчас вот тут передо мной! Ах!» «Но что же теперь с ним делать?» «Он сбежит при первой же возможности. Нет ни единого шанса удержать его силой. Да и уговоры, подарки или прекрасные условия жизни здесь не помогут. Нужно придумать что-то вроде сделки, или надавить… Но как? У этого мальца даже в этом возрасте уже, считай, нет слабостей…» Прошло уже время, за которое могла бы сгореть палочка благовоний, но в голове у Риты крутились только мысли, связанные с Се Лянем. Однако… Поверит ли ребенок в добрые намерения…? В конце концов, после долгих раздумий, «Ци Жун» произнес: — Ты сильный и ловкий, станешь хорошим бойцом, когда вырастешь. Если будешь служить мне, я гарантирую достойную оплату. Ребенок молча смотрел в ответ своим единственным видимым глазом, не отвечая. На его лице не дернулся ни единый мускул. «Ци Жун» ухмыльнулся и добавил: — А еще я гарантирую тебе, что ты сможешь увидеть Наследного принца Сянь Лэ в Юнъань. Я точно знаю, что он сейчас там, решает проблемы простого народа, страдающего от засухи. Черный глаз ребенка, до этого злобно прищуренный, распахнулся чуть шире. Рита поняла, что поймала удачу за хвост и попросила: — Если согласен, кивни. Хуа-хуа на секунду замер, потом уверенно кивнул. Рита неосознанно сменила искусственную высокомерную ухмылку Ци Жуна на искреннюю улыбку. Не было гарантий, что ребенок не сбежит. Но ее условия не были чистой благотворительностью, которую мальчик, наученный горьким опытом, воспринял бы в штыки. Она ясно обозначила, что ребенку придется работать, чтобы получить желаемое, а это уже было похоже на правду его маленького, детского, но уже такого жестокого мира. Хоть сердце фанатки и обливалось кровью, хоть руки так и тянулись немедленно обнять и утешить маленького великого демона, Рита все же сдержалась и не стала рисковать. Она боялась спугнуть недоверчивого птенца излишней заботой. Да, и своей беспардонной высокомерной рожей Того Самого Ци Жуна, который однажды сильно навредил герою… Она приказала развязать ребенка и привести его в порядок, а сама направилась на встречу с Дуань Вэнем, чтобы подготовиться к будущему путешествию. К обсуждению она так же привлекла и Лан Ина, чтобы в случае чего узнать у него достоверную информацию о регионе. Через два шиченя, когда основные вопросы были улажены, слуги подготовили ужин для супружеской пары в их покоях. Ши Эр неуверенно уточнил: — Ваше высочество, привести ли на ужин… молодого господина? Рита сначала даже растерялась: — Какого…? — Простите, Ваше высочество, я виноват, я заслуживаю смерти, я имею в виду того молодого человека, которого вы сегодня привели, просто вы пошутили что это ваш сын, а я – пустая голова, как я мог всерьез… — Останови этот словесный понос! Все ты правильно услышал, я намерен его усыновить. Но не сейчас. Пока пусть будет слугой. Приведи, пусть поужинает с нами. Когда Лан Ин и Ци Жун заняли свои места за низким столом в передней части покоев, слуги привели Хуа-Хуа. Тот хоть и переоделся в великоватую для него чистую зеленую одежду, которая была положена слугам поместья, но все еще выглядел грязным и потрепанным жизнью. Естественно, он никому не позволил прикоснуться к себе, тем более к повязке на голове. Рита с трудом удержалась от комментариев, связанных с его жутким внешним видом, лишь пригласила ребенка за стол: — Подойди, сядь и поешь. Когда тебе еще представится такая возможность? Хуа-Хуа послушался. Он вел себя настороженно и передвигался медленно, готовый в любой момент сорваться и убежать. Однако, преодолевая собственные душевные метания, подросток все-таки сел за стол и взял в руки небольшой пирожок с мясом. Рита не удержалась и палочками подцепила куриную ножку, затем положила ее в тарелку бедному ребенку. Затем ее взгляд упал на худое лицо Лан Ина с такими острыми скулами, что о них можно порезаться, и она подцепила еще одну куриную ножку и так же закинула ему в тарелку, как и Хуа Чену. В тот миг, когда курица упала на горку риса, Лан Ин поднял на «мужа» свой холодный яростный взгляд. Рита моментально вспомнила сцену в карете… «Откормлю и съем…» Она чуть не поперхнулась от смеха: «Он поверил? Поэтому так зыркнул?» То, что «Ци Жун», подложив еды в тарелку Лан Ина, немедленно за этим странно засмеялся собственным мыслям, судя по всему, только подтвердило ее намерения, обозначенные тогда в карете, для окружающих. Лан Ин стиснул челюсти, отложил палочки и намеревался уже встать, когда «Ци Жун», давясь от смеха, проговорила: — Да не ем я людей, Ха-ха-ха! Садись и ешь нормально! Однако, вспомнив сюжет оригинальной новеллы, она все же не стала зарекаться и добавила: — Ну, по крайней мере пока не ем… Три черных глаза Лан Ина и Хуа Чена дружно уставились на «Ци Жуна» своими прожигающими насквозь убийственными взглядами. По коже Риты пробежал мороз. «Блядь, и как я вообще должна есть в такой-то теплой семейной обстановочке…? У меня ж несварение так случится…»