Tae

Можно ли быть настолько красивым? Чонгук задаёт себе этот вопрос без малейшей надежды услышать ответ. Слова складываются в голове сами собой, пока он разглядывает его. В классе стоит духота, какая бывает только в первые дни после лета, хотя окна распахнуты настежь. За стеклом желтеет горный склон. Первый учебный день второго семестра тянется так же лениво, как мухи, бьющиеся о подоконник с глухим стуком. Чонгук думает о пробных экзаменах, которые им предстоят в этом году, и о том, что мать снова завела разговор о репетиторе по математике. Обычный поток мыслей ни о чём прекращается в тот же миг, когда классный руководитель представляет новенького. – Это Ким Тэхён, перевёлся к нам из Сеула. Просьба любить и жаловать. Новенький кланяется с лёгкой улыбкой на губах. Чон скользит по нему взглядом и тут же возвращается к своим размышлениям о погоде и репетиторах. Но что-то идёт не так. Потому что через десять минут, когда учитель начинает разбор литературы, заданной прочесть на лето, Чонгук ловит себя на том, что смотрит вперёд. Не на доску. На затылок Тэхёна. Тот сидит через три ряда, чуть левее. Чёрные волнистые волосы новенького резко контрастируют с белой рубашкой, что обтягивает его широкие плечи. Странно, – думает Чон. – Почему я вообще на него смотрю? – ... Джунки вчера видели в кафе с девчонкой из параллельного, – шепчет сидящий справа Пак Чимин, придвинувшись ближе. – С которой он встречался в прошлом году, она ещё изменила ему с его двоюродным братом! Нет, ну ты представляешь? – Угу, – отзывается Чонгук, не слушая ни слова. Его внимание притягивает другое. Тэхён сидит неподвижно. В течение десяти минут он не меняет позы — не поправляет волосы, не перелистывает страницу, не зевает, ничего. А после медленно поворачивает голову и смотрит на отличницу Юну с первого ряда. Та что-то ему говорит – Чон не слышит что. Ким улыбается ей. Улыбка новенького ленивая, с лёгким прищуром глаз. – ...а я ему говорю: ты же знаешь, что она та ещё ш... – Чимин, – перебивает Чон, не отрывая взгляда от Кима. – Что? – Ты не замечаешь в нём ничего странного? – В ком? Чимин прослеживает за его взглядом. – Ты про новенького? Да нормальный он. Красивый, конечно. Девчонки уже вовсю шушукаются о нём. Но странного? Не-а. А что? Чонгук не отвечает. Потому что в этот момент Юна отворачивается к доске, и улыбка на лице Тэхёна исчезает. Будто её никогда и не было. Лицо Тэхёна становится гладким, пустым, как у манекена в витрине универмага. Чон замирает. Пальцы немеют. Сердце делает странный кульбит. Так бьётся сердце, когда в кромешной тьме шаришь рукой по стене и не можешь нащупать выключатель. Или когда в пустой комнате вдруг скрипит половица за спиной, хотя ты точно знаешь — ты здесь один. Или когда понимаешь, что смотришь в глаза чему-то, что не должно существовать. – Эй, — Чимин толкает его локтем. — Ты какой-то бледный. Плохо тебе? – Нет. Всё нормально. Но Чон не может отвести взгляд. Тэхён оборачивается — позвонки, кажется, хрустят, хотя расстояние слишком велико, чтобы это услышать — и смотрит прямо на Чонгука. На долю секунды Чону кажется, что у Кима отсутствуют зрачки, а вместо них — две чёрные дыры, в которые можно упасть и никогда не найти дна. Тэхён отворачивается. Чонгук гулко сглатывает. В горле пересохло настолько, что языку больно ворочаться. Ладони липкие и холодные одновременно. Сердце колотится поперек горла, пытаясь пробить кость и выпрыгнуть наружу. Что это только что было? Он не замечает, что ручка в его пальцах сломалась пополам.

◽

Через неделю Чонгук уже знает: Юна и Тэхён вместе. Об этом говорит вся школа — в столовой, в раздевалке, в коридорах. «Ты видела, как он на неё смотрит?», «Она такая счастливая», «Ей повезло». Тэхён держит её за руку на переменах. Но Чон видит то, что остальным не дано. Пальцы Тэхёна расслаблены – он не сжимает её ладонь в ответ, просто позволяет ей висеть на своей руке, как мёртвый груз. Взгляд Тэхёна уплывает куда-то в сторону, когда Юна прижимается к его плечу. Он смотрит на неё, когда она не видит — и в этом взгляде нет ровным счётом ничего. Ни тепла, ни раздражения, ни привязанности. Чонгуку становится не по себе. Он начинает ловить себя на том, что выискивает Тэхёна глазами в толпе. Почему никто не замечает в нём странностей? Почему он сам замечает? В пятницу на большой перемене он вспоминает, что оставил телефон в классе. Коридоры пусты — все в столовой, гремят подносами и смеются над шутками, которые никто не запомнит через час. Он поднимается на третий этаж. Толкает дверь. Сердце падает вниз. Юна стоит над Тэхёном. В руке она сжимает большие канцелярские ножницы, которыми режут плотную бумагу на несколько листов. Лезвия блестят в мутном свете осеннего дня, и на одном из них Чонгук замечает пятнышко — коричневое, засохшее. Ржавчина? Тэхён сидит на полу, прислонившись к стене. Его рубашка идеально бела — Чонгук почему-то обращает на это внимание в первую очередь. — Ты меня не любишь, — голос Юны ломается, слёзы катятся по щекам, оставляя влажные дорожки. — Ты никогда не любил. Ты смотрел на меня как на... как на... — Как на что? — голос Тэхёна мягок. Нежен. Ласков. — КАК НА ПУСТОЕ МЕСТО! Первый удар приходится в живот Тэхёна, чуть выше пупка. Кровь брызжет не сразу — секунду Чонгуку кажется, что лезвие застряло. Алые нити веером разлетаются по белоснежному воротнику. Второй удар — в грудь, слева. Третий — в горло. Чонгук слышит, как хрустит чужая трахея. Звук похож на то, как если бы кто-то наступил на пустую пластиковую бутылку. Он чувствует запах железа, который заполняет класс мгновенно, вытесняя всё остальное. Кровь заливает парту, стекает на пол, собирается в лужицу возле правой руки Тэхёна. Он не сопротивляется, не кричит, смотрит на Юну, продолжая улыбаться. Даже когда перестаёт дышать, улыбка остаётся на его лице. Юна бросает ножницы. Лязг металла о кафельный пол разрывает тишину, и этот звук такой резкий, что у Чонгука начинает звенеть в ушах. Она смотрит на свои окровавленные руки — пальцы дрожат так сильно, что кажется, они вот-вот отвалятся. На левой ладони, между большим и указательным пальцем, Чонгук замечает глубокий порез — она порезалась о лезвие, когда наносила третий удар. Кровь девушки течёт по запястью, капает на пол, смешиваясь с кровью Тэхёна. Она выбегает из класса, толкнув дверь так, что Чонгук еле успевает прижаться к стене. Юна не замечает его. Не слышит, как Чон хватает ртом воздух. Чонгук не заходит внутрь, не проверяет, жив ли Тэхён. Он разворачивается и идёт вниз по лестнице. Шаг. Ещё шаг. На третьей ступеньке он спотыкается и хватается за перила. Дома он не ест. Не спит. Сидит на кровати, обхватив колени, и смотрит в одну точку на стене. Я стал свидетелем убийства. Тэхён мёртв. Я не вызвал полицию.

◽

В понедельник Чонгук приходит в школу с тёмными кругами под глазами. Он готовится к худшему: полиция, учителя, допросы... А Тэхён сидит на своём месте живой и невредимый, листает учебник, как самый обычный старшеклассник, которому скучно на уроке. На белоснежной рубашке — ни пятнышка. Юны нет. Учитель бросает небрежно, даже не поднимая головы от журнала: — Юна перевелась в другую школу по семейным обстоятельствам. Чонгук смотрит на Тэхёна и не может вдохнуть. Лёгкие отказываются работать.

◽

На перемене Тэхён подходит к нему, останавливается перед его партой. Чонгук замечает, как падает тень — Тэхён загораживает свет. Чон задерживает взгляд на чужом лице. Чёрные волосы, белая кожа, чёрные глаза. Красиво. До тошноты. — У тебя уставший вид. Не выспался? Чонгук сглатывает. В горле пересохло настолько, что язык кажется куском наждачной бумаги. — Я... в порядке. — Точно? — Тэхён склоняет голову набок, волосы падают на лоб. Чонгук замечает, что прядь у правого виска длиннее, чем у левого. — Ты какой-то бледный. Бледнее обычного. Они не разговаривали ни разу до этого момента. Откуда Тэхён знает как обычно выглядит Чонгук? Чон хочет отодвинуться. Встать. Убежать. Закричать. Сделать что угодно. Но тело не слушается. Он смотрит в чёрные глаза и видит там бездну. Тэхён знает, что я был там. Он знает, что я видел. Он знает, что я ничего не сделал. Ладонь Тэхёна ложится ему на плечо, слегка сжимая. Пальцы его неестественно прохладные, хотя на улице плюс двадцать. Чонгука бросает в жар. Кожа под пальцами Тэхёна горит. — Если тебя что-то беспокоит, только скажи. Я с радостью помогу тебе, Чонгук. Своё имя из чужих уст Чон слышит как приговор. Тэхён выходит из кабинета и растворяется в коридорном шуме, толпа расступается перед ним, даже не понимая почему. Чонгук сидит, вцепившись в край парты, костяшки пальцев белеют, как мел. Тэхён не может быть жив. И всё же он здесь. За окном по-прежнему желтеет горный склон, и первый учебный день второй недели тянется так же лениво, как и все предыдущие дни. Однако мир для Чонгука больше не вращается вокруг привычной оси. Теперь в центре его мира – улыбка, которая не знает тепла, и глаза, которые, увидев, смерть, ни разу не моргнули.