глоток воздуха

Так прошла неделя. Хенджин и Феликс снова сблизились. Они начали гулять вместе, проводить много времени, шутить, заново открываться друг другу — особенно Феликс. Голубоглазый рассказывал о своих отношениях: как всё сложно, как Минхо грубо себя ведёт и как сильно это его пугает — до мурашек. Но счастья в его глазах всё равно не было. Он так и не помирился с Минхо. Каждый день Феликс писал ему сообщения, звонил по нескольку раз, стоял у его двери — но ответа не было. Ни слова. Ни взгляда. Ни даже тени внимания. Феликс начинал нервничать. Он был уверен, что должен вернуть Минхо, извиниться, вернуть всё, как было. Но когда оставался один, его мучил один-единственный вопрос: «А зачем мне вообще Минхо?» Ответа не находилось. Может, это не любовь, а страх? Привычка? Зависимость от человека, который ранит? Он не понимал. Совсем. Хенджин же — понимал слишком хорошо. Его радовало, что Минхо теряет власть над Феликсом. В нём снова теплилась надежда — ведь теперь у него был шанс. Они снова общались, гуляли, обнимались. Но каждый раз, глядя на опечаленное лицо друга, сердце Хенджина сжималось. Он утешал Феликса, повторял, что Минхо его не достоин. Но всё — как об стену. Поэтому Хенджин просто наслаждался его присутствием: фотографировал, рисовал портреты по ночам, слушал голос блондина как мелодию, как рай. Всё было почти идеально… до одного дня. Хенджин решил пригласить Феликса в ресторан. Признаться. Рассказать всё — каждое чувство, каждую мысль, каждую дрожь. Он продумал всё: одежду, слова, момент, даже жест. Забронировал столик. Купил букет. В кармане лежала маленькая коробочка с парными кольцами. Пальцы дрожали, когда он писал сообщение: — Ликс, привет! Ты сегодня не занят? Он кусал губу, глядя на стол, где стояли цветы и кольца. И вдруг — ответ: — Хенджин, привет! Сегодня занят, представляешь, Минхо ответил! Мы идём на свидание! Я так рад! Мир остановился. Хенджин застыл, не в силах дышать. Как? Снова? Он опять его потерял. Опять. Руки задрожали — от гнева, от боли, от бессилия. Он схватил букет и швырнул его на пол. Лепестки разлетелись, будто крик. Он топтал их, пока не осталось ничего. Потом опустился на пол, ударил кулаком в стену, ещё и ещё, пока не почувствовал кровь. Все надежды сгорели. Дотла. Без пепла. В это время Феликс сидел в кафе, сияя улыбкой. На нём — светлый спортивный костюм: объёмная белая толстовка с капюшоном, такие же брюки. Под ней блестела цепочка с крестом. Когда вошёл Минхо, Феликс ещё больше заулыбался, но его яркая и добрая улыбка пропала ровно в тот момент, когда Минхо открыл рот: — Ещё раз так проебёшься — брошу. Понял? Никакой Хенджин тебе не поможет. Голос — холодный, будто удар. Феликс застыл. Огонёк в глазах погас. Он кивнул молча. Сердце разбилось — на тысячи острых осколков, которые больно резали его, а перед глазами вставал образ Хенджина, что накинулся с кулаками на Минхо ради него. Прошли недели. Феликс почти не виделся с Хенджином, но писал ему каждый день — длинные сообщения, голосовые, видео. Это единственное, что согревало не только Хенджина, но и Феликса Брюнету этого было мало. Он скучал. Пытался уйти в работу, в рисование, но каждый штрих превращался в его лицо — лицо Феликса. Он ловил себя на мысли, что живёт не дыша, пока не получит от него сообщение. А когда сообщений не было — ощущал пустоту, похожую на ломку. Он завис. Не от сигарет. Не от адреналина. От человека. От его запаха, от дрожащего дыхания, от того, как он произносил его имя — будто молитву. Но Феликс был с Минхо. Хенджин видел их — в кафе, у вокзала, в отражениях витрин. Каждый раз внутри что-то ломалось. Феликс потускнел. Исчез тот свет, что был в нём. Прошёл почти месяц. Хенджин сходил с ума. Ночь. За окном снег. На кухне — тишина и запах кофе. В руке — телефон, открытая галерея, сплошь фотографии Феликса. Хенджин не выдержал. Он вскочил, схватил ключи от машины и вылетел из квартиры. Через несколько минут он уже стучал в дверь Феликса. На улице снег, а он — в футболке, с дрожью в теле. Дверь открылась. На пороге — Феликс. Такой домашний: в большой тёмно-синей футболке до колен, с растрёпанными волосами и сонными глазами. — Джини?.. Ты что здесь делаешь? Ночь на дворе… и ты — без куртки? Голос — удивлённый, но тёплый. Хенджин шагнул вперёд, закрыл за собой дверь на замок. Воздух между ними был натянут, как струна.