глоток воздуха

Квартира была пропитана болью, беспомощностью и непониманием, что делать дальше. Хёнджин и Феликс сидели молча — каждый погружённый в свои мысли, свои «тараканьи» страхи. Время будто застыло. Только дыхание, только гулкое биение двух сердец. Феликса вдруг осенило. Воздух застрял в груди, сердце забилось чаще, а глаза округлились — не от паники, а от осознания. Осознания слов Хёнджина, сказанных раньше. Может, на эмоциях, но всё же — сказанных. — Хёнджин… — тихо позвал он. Брюнет, сидевший на полу, прислонившись спиной к дивану, чуть дрогнул — значит, услышал. Феликс глубоко вдохнул и, собираясь с остатками храбрости, хрипло произнёс: — Ты… что ты сейчас сказал? — слова звучали неуверенно, будто могли разбить хрупкий воздух между ними. Хёнджин отвёл взгляд. Сердце билось так громко, что, казалось, его можно было услышать. — Неважно, — выдохнул он, опуская голову. — Забудь. — Ты… ты действительно готов на всё, при всём ради… ради меня?.. Голос дрогнул на последних словах. В горле пересохло, от напряжения ладони дрожали. Но Хёнджин молчал. Его злило даже не молчание, а осознание — даже если Феликс поймёт всё, он всё равно останется с Минхо. Тишина. Долгая, вязкая. Феликс, не дождавшись ответа, медленно сполз с дивана и сел рядом. Сначала просто сидел, потом аккуратно коснулся его плеча. — Ты правда готов на всё ради меня?.. Хёнджин тихо выдохнул, прикрыл глаза и ответил твёрдо: — Да. Феликсу стало не по себе. Ему было стыдно. Минхо, который изменяет, — он ведь его ценил. А Хёнджина, который готов на всё, он порой забывал. — Почему?.. Зачем тебе всё это? — спросил он тихо, не поднимая взгляда. Хёнджин устало открыл глаза, посмотрел прямо на него — взгляд полон боли и усталости. — Потому что я люблю тебя. Безумно. Неужели до тебя так и не дошло? Феликс опустил голову, пробормотав: — У меня же Минхо… — Да плевать я хотел на этого Минхо! — вырвалось у Хёнджина громче, чем он хотел. Феликс вздрогнул, но брюнет уже мягко взял его ладонь, поглаживая. — Ты идеален. Во всём, абсолютно. Я хочу быть с тобой, засыпать и просыпаться рядом, обнимать, целовать. Я этого безумно хочу… Снова тишина. От неё становилось только хуже. Хёнджин поднял взгляд, пытаясь поймать глаза Феликса, но тот всё так же прятался. — Ты мой глоток воздуха, Ликс… Феликс напрягся, выдохнул: — Не говори так… — А я устал молчать! — крикнул Хён, срываясь. — Неужели ты хочешь сказать, что всё это — просто дружба?! Все наши касания, взгляды, объятия… а поцелуй?! Ты ведь отвечал мне, ты чувствовал! Что не так?! Феликса прошиб озноб. Воспоминания ударили резко — губы, дыхание, прикосновение. Всё всплыло. А в голове — Минхо. Но Минхо ведь изменил… «Почему я не могу просто уйти от него?.. Почему не могу быть счастлив?..» — мысли путались, дыхание сбивалось. — Я… Минхо… — Какой ещё Минхо?! — резко перебил Хёнджин. — Я устал смотреть, как ты уничтожаешь себя ради него! Ради человека, который даже не видит в тебе того, что вижу я! Феликс вздохнул, не решаясь поднять голову. — Это… неправильно, — прошептал он. — Мы же друзья… — А ты правда веришь, что всё это — просто дружба? — Хёнджин смотрел прямо в него, а Феликс всё больше сворачивался в комок. — Что тебя держит в нём? Неужели я хуже? — Нет… не хуже… — Тогда что? — Я боюсь… — Чего? — Минхо… — Минхо?.. — в голосе Хёнджина прозвучало неверие. — Ты боишься его? Феликс кивнул. — А ты счастлив с ним? — тихо спросил Хёнджин. Ответа не последовало. Брюнет встал. — Тогда я уйду. Раз мне нет места в твоём сердце. Он уже направился к двери, но Феликс подскочил, схватил его, прижался. — Нет! Не уходи! Я… — Что — ты?.. Ответом стал поцелуй. Мягкий, робкий, но настоящий. Хёнджин замер, а потом сжал его в объятиях, поднимая на руки и углубляя поцелуй. Феликс цеплялся за его шею, будто боялся, что тот исчезнет. Он уложил блондина на диван, с лёгкой насмешкой прошептал: — Не оттолкнёшь? — Не оттолкну… И губы снова встретились. На этот раз — жадно, с болью и желанием. Хёнджин быстро стянул футболку с Феликса, покрывая кожу поцелуями, пока тот тихо стонал от прикосновений, закидывая голову. Телефон Феликса вибрировал от сообщений Минхо, но теперь он просто выключил уведомления, полностью отдаваясь тому, кто действительно его любит. Хёнджин сел над ним, прижимаясь, целуя шею, ключицы, плечи. — Феликс… я так этого хотел… — Я тоже… — прошептал тот, обвивая его руками. Телефон снова загудел, но они больше ничего не слышали. Теперь в этой квартире существовали только двое — и их дыхание, переплетённое, как пульс одного сердца.