глоток воздуха

Хенджин продолжал фотосессию — снимки получались всё лучше и лучше, что не могло не радовать его. Брюнет даже представить не мог, что в этот момент происходит с Феликсом. Как ему плохо. То, что он сидит на холодном полу в тёмной квартире и дрожит от предательства, боли и панической атаки, что накрыла его с головой. Вспышки камеры ярко освещали студию, а модель уверенно позировала, играя глазами с объективом. На фоне играла спокойная, даже приятная музыка, но сердце Хенджина сжималось всё сильнее — то ли из-за того, что он грубо ответил Феликсу, то ли просто из-за неприятного чувства внутри. Из задумчивости его вывел звук уведомления — одно, затем ещё одно. Хенджин больше не мог их игнорировать. Неловкая улыбка блеснула на его лице, когда он отложил фотоаппарат и сказал клиентке: — Прошу прощения, ещё секунду. Он отошёл в сторону, поднял телефон и открыл чат. «Хенджин… приедь, пожалуйста… Минхо…» А ниже, спустя пять минут: «Прошу… не оставляй меня в полной темноте…» Рука, держащая телефон, задрожала. Сердце ёкнуло, стыд и тревога сдавили грудь. Он сам не понимал, как мог позволить себе игнорировать эти сообщения. Внутри всё сжалось, и Хенджин бросился к выходу, спеша надеть куртку. — Вы куда? А как же фотки? — удивлённо спросила девушка, открыв глаза и распахнув руки. — Потом закончим. До свидания, — пробормотал он раздражённо, хлопнул дверью и уже через минуту сидел за рулём, вжимаясь в спинку сиденья, нажимая на газ и мчась к Феликсу. Через пару минут он уже барабанил в дверь кулаками, сердце стучало от страха, что может быть уже слишком поздно. Ответа не было. Мысли метались — выбивать дверь? Он дёрнул ручку — дверь легко подалась. Она была просто прикрыта. Хенджин быстро прошел в квартиру. Внутри воздух был холодным и густым. Феликс сидел на полу, спиной к стене, обхватив колени, лицо прятал в блондинистых волосах. Дыхание было сбивчивым, резким, будто каждый вдох причинял боль. Слёзы катились по щекам, падая на пол. Хенджин упал рядом, не думая о себе. Он осторожно убрал руки Феликса от лица и мягко начал шептать: — Ликс… хороший мой… тише, тише… Я тут, я рядом. Дыши глубже, вместе со мной, — говорил Хенджин, словно шепот был лекарством. Феликс рыдал, паническая атака ещё не отпускала. Он поднял заплаканные голубые глаза на друга, полные страха и вины. Хенджин взял его за руку: — Давай дыши со мной: вдох… выдох… вдох… выдох… Блондин дрожал, паника не отпускала, но постепенно дыхание стало ровнее, медленнее. Он цеплялся за руку Хенджина, боясь отпустить и снова навредить самому себе и ему. — Д… Джини… прости меня… я ужасно с тобой поступил… я… я… — Слушай, Ликс, ты ни в чём не виноват, — ответил Хенджин, проводя рукой по его спине, ощущая каждую дрожь. — Не оставляй меня… ты мне нужен… ты же мой друг…— прошептал Феликс, сжимаясь в объятиях Хенджина. — Я не брошу тебя. Я всегда буду рядом. Прости, что не сразу понял. Ты для меня всегда на первом месте. Он поднял Феликса на руки, донёс до дивана и усадил, затем набрал стакан воды, взял салфетки. Феликс тихо всхлипывал, поджимая колени к груди. Хенджин сел рядом, протянул стакан и вытер слёзы, гладя по спине. Тишина в комнате была плотной, почти осязаемой, пропитанной болью и предательством. Феликс опустил голову: — Минхо… он… он изменил мне… я видел своими глазами… Хенджин сжал зубы, пытаясь удержаться, чтобы не сорваться на злость. Как Минхо посмел так поступить ? Он чувствовал всю тяжесть предательства, но главное сейчас — защитить друга. — Ликс… солнышко… он моральный урод. Ты не должен из-за него плакать. Я здесь, я рядом, — говорил Хенджин, гладя его по голове, по плечам, чувствуя, горячие слёзы Феликса на его ладони. — Я думал… я для него всё… а он… с другой… я же… — всхлипнул Феликс. — Что ты, Ликс? — мягко спросил Хенджин. Феликс проглотил ком в горле, поднял глаза на брюнета и прошептал дрожащим голосом: — Я… я люблю его…? — голос ломался, глаза бегали, сердце колотилось. Это прозвучало так неуверенно, что даже он сам в это не верил. Это была не любовь, а скорее привязанность, страх перед Минхо. Слёзы лились от предательства и лжи. — Ты любишь его? — мягко переспросил Хенджин. Феликс замкнулся, закрывшись руками: — Люблю! Люблю! Очень люблю! Он кричал, закрываясь руками, словно пытаясь убедить всех в этом, а главное себя, как делал это Минхо. Слёзы уже текли из глаз Хенджина, горячие и непрерывные, обжигая щеки. Почему Феликс не замечает того, что он чувствует? Почему он не видит, как Хенджин старается для него, как каждое его слово, каждое действие — только ради него? И почему такой отвратительный человек, как Минхо, может быть рядом с Феликсом, получать всю его любовь, всё тепло, пока сам изменяет, предаёт и разрушает доверие? Сердце стучало бешено, горло сжималось, а внутри росла ярость, смешанная с болью, с обидой и невозможностью поверить в происходящее. Хенджин взял его за руки, открывая лицо и резко сказал: — Ты любишь его?! Ты отдаёшь себя тому, кто не ценит тебя! А я… я бы отдал всё для тебя! Феликс тихо спросил, не веря глазам: — Ты плачешь…? Хенджин вытер слезы и ответил: — Я бы все для тебя, а ты весь для него. не значишь, но любишь его.. В квартире ст ало тихо, слышались лишь всхлипы двух человек, и причина плача у двоих был — Минхо