Будни

Всё началось с обычного любопытства. Библиотека особняка Алвы была огромна — Ричард ещё не успел изучить и десятой части. В тот день он хотел найти сборник Дидериха (который он приметил ещё в прошлый визит, но всё забывал взять), а наткнулся на книгу в потёртом кожаном переплёте без названия на корешке. Он открыл наугад и через минуту пожалел об этом. «О способах выражения томной страсти и куртуазного ухаживания». Трактат. Полный и весьма подробный. С крайне пикантными иллюстрациями. Ричард захлопнул книгу так быстро, что вверх устремился небольшой столп пыли. Щёки горели огнём. Он оглянулся — меньше всего хотелось чтобы его кто-то уличил. Но в библиотеке было пусто. В Надоре мать запрещала даже думать о подобном: «Неприлично и недостойно герцога, даже думать не смейте о подобном, уж лучше помолитесь , а то Создатель покарает за подобные мысли». А тут — целый трактат. И такие подробности... Так что Ричард продолжил, читать пока не наткнулся на главу, от которой ему пришлось отложить книгу и посидеть минуту, приходя в себя. А дальше было ещё интереснее. Хоть и более смущающе. Ричард знал, что не должен это читать. Знал, что это неправильно, постыдно, недостойно человека Чести. Но любопытство было сильнее. Он сунул книгу под камзол и, стараясь ступать бесшумно, выскользнул из библиотеки. С тех пор трактат стал его ночным чтением. Спрятавшись под одеялом, с одной свечой на прикроватном столике, Ричард изучал главу за главой. Он краснел до корней волос, бледнел, снова краснел, но остановиться не мог. Описания ритуалов ухаживания, способов выразить восхищение, томных взглядов, значимых прикосновений. Это был целый мир, о котором он не имел ни малейшего понятия. И чем больше он читал, тем чаще ловил себя на мысли об одном человеке.Он видел, как маршал общается с дамами. С какой лёгкостью он говорит комплименты, как элегантно вручает цветы. Ричард наблюдал за этим со стороны и чувствовал непонятную тоску. Однажды ночью, после особенно откровенной главы, воображение сыграло с ним злую шутку. Рокэ смотрит на него как на самого главного человека в мире. Протягивает цветы, говорит что-то тихое, ласковое, на своём певучем кэналлийском. А он стоит и краснеет, и самое стыдное: на нём платье. Красивое и лёгкое, совсем не такое, как носят придворные дамы.От этой картины Ричард подскочил на кровати, скинул одеяло и уставился в темноту, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось. Щёки пылали так, что казалось скоро загорятся. — Ну всё, — прошептал он в пустоту. — Я совсем сошёл с ума. Книга была тут же упрятана под подушку. Ричард поклялся больше к ней не прикасаться. Но было поздно — образы уже засели в голове.

***

Смотреть на маршала стало невыносимо. Каждое утро за завтраком Ричард ловил себя на том, что краснеет, стоит Рокэ просто поднять на него взгляд. Каждое «доброе утро, юноша» заставляло сердце пропускать удар. Каждое случайное прикосновение на тренировках, когда Рокэ поправлял его руку со шпагой или касался плеча, показывая правильный разворот — отзывалось дрожью во всём теле. Ричард отводил глаза, смущался, заикался. Прятался за книгами и делами, лишь бы не встречаться с этим синим, пронзительным взглядом. Рокэ всё видел и не понимал что происходит. Но не мог не любоваться красотой Окделла. Мальчик притягивал взгляд. Особенно на тренировках, когда после долгих упражнений останавливался, тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками и влажными прядями волос, прилипшими ко лбу. А этот разрез рубашки — Рокэ сам того не осознавая, приучил Ричарда к красивой одежде, к вещам, которые сидят идеально. И теперь, когда юноша стоял запыхавшийся, с блестящей от пота шеей и полуобнажённой грудью, виднеющейся в распахнутом вороте... Мысли уходили далеко от тренировочного зала. В спальню. В постель. Да куда угодно, лишь бы с этим мальчиком.Но Рокэ держал себя в руках. Наблюдал, ждал, боялся спугнуть. Ричард был слишком хрупким, слишком ранимым, слишком важным. Одно неверное движение — и можно потерять его навсегда. Рокэ зашёл в спальню Ричарда. Причина была... ну, причина была. (Рокэ ни за что не признался бы даже под пытками, что ему просто нравилось находиться в покоях Ричарда) Взгляд упал на угол подушки из под которой выглядывал уголок потрёпанного кожаного переплёта.Рокэ вытащил книгу. А когда открыл и прочёл название, то тихо, очень тихо, присвистнул. — Ох, вепрёныш, — прошептал он, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбке. — Так вот что тебя так смущает. Он полистал, отметив заложенные страницы. Потом закрыл книгу и задумался. Вопрос оставался открытым: кто именно завоевал сердце его оруженосца? Кто был тем счастливчиком, которого Ричард представлял в своих ночных фантазиях? Этого человека следовало устранить как можно скорее, если он недостоин его чудесного мальчика (а в том, что нет никого достойней его самого, Рокэ не сомневался). Но действовать нужно было мягко. Аккуратно, чтобы не напугать. Дать понять, что он знает и хочет только защитить. Рокэ положил книгу на видное место, сел в кресло и приготовился ждать. Когда Ричард вернулся в комнату и увидел маршала, то замер прямо на пороге, а когда взгляд наткнулся на книгу, то побледнел настолько, что Их Высочество Катарина обзавидовалась бы.. — Эр Рокэ... я... это не то, что Вы думаете... — начал он, задыхаясь. — А что я думаю? — спокойно спросил Алва, не сводя с него внимательного взгляда. Ричард открыл рот и закрыл. Слова кончились. — Присядь, — Рокэ указал на кровать рядом с собой. — Нам нужно поговорить. Кто же пленил твоё сердце, что ты так часто витаешь в облаках? — Я... я ... не знаю о чём Вы...— Ричард мечтал исчезнуть, пусть даже в Лабиринт — всё лучше, чем пытливый взгляд Алвы. — Ричард, — Голос стал мягче. — Я не буду ругать. Я просто хочу понять и защитить тебя. Я не хочу, чтобы ты страдал. Ричард смотрел на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сказать правду? Что он фантазирует о собственном монсеньоре? Невозможно. Не примет, засмеёт. Но взгляд Рокэ был таким тёплым и понимающим. — Я не могу, — прошептал Ричард, опуская глаза. — Это слишком стыдно. Рокэ поднялся, подошёл ближе. Осторожно, боясь спугнуть, коснулся пальцами подбородка, заставляя поднять голову. — Ты можешь рассказать мне всё, — тихо сказал он. — Обещаю, всё будет в порядке. Я не буду злиться. Кто бы это ни был. Ричард смотрел в его синие глаза и тонул. Тонул в этом взгляде, в этом голосе, в этом обещании безопасности и принятия. — Это... это Вы, — выдохнул он едва слышно. Рокэ замер. — Что? — Вы, — повторил Ричард, и слёзы блеснули на его ресницах. — Я читал книгу и представлял как Вы за мной ухаживаете. Это глупо, я знаю. Я просто... Вы такой... а я... Он не договорил — Рокэ притянул его к себе и обнял. Крепко, надёжно, прижимая голову к груди. — Глупый мальчик, — прошептал он куда-то в макушку. — Eres tan tonta, mi sol. («Ты такой глупенький, солнце моё») Ричарду оставалось только млеть в объятиях любимого человека и наслаждаться ласками.