Главный персонаж одержим посторонним веществом

Сухван, войдя в комнату, чтобы спрятаться, замер, глядя на Сынхёна. — Ты ел что-нибудь сегодня утром? — спросил И Сынхён со своим обычным выражением лица. — Утром? «Утром? Он говорит о завтраке?» Джин Сухван был застигнут врасплох, не ожидая, что И Сынхён задаст такой вопрос. Поэтому он ответил честно. — Нет. — Тогда не хочешь ли сэндвич? Я купил. — Сэндвич? Джин Сухван последовал за И Сынхёном к столу, и там действительно были сэндвичи и кофе. Хотя кофе уже остыл, сэндвичи все еще выглядели достаточно аппетитно. «Неужели он выходил за ними сегодня утром?» Джин Сухван почувствовал себя странно застенчивым. — А как же твоя подработка сегодня? — Я сегодня не пойду. Он даже взял выходной, чтобы купить это. Джин Сухван попытался успокоить свое бешено колотящееся сердце, усаживаясь за стол. — Я… с удовольствием поем. — Хорошо. Джин Сухвану не просто казалось, что И Сынхён проявляет внимательность. После того как он сел, тот подогрел остывший кофе и достал из холодильника бутилированную воду для него. Он даже перечислил ингредиенты сэндвича, спрашивая, нет ли там чего-то, что Джин Сухван не ест. Откусывая сэндвич, Джин Сухван продолжал поглядывать на И Сынхёна. Он не мог понять, почему И Сынхён, который раньше был таким холодным, теперь ведет себя так любезно. «Но он действительно красив». Думал Джин Сухван, украдкой поглядывая на И Сынхёна, сидящего напротив него. Тот притягивал взгляд с самой первой их встречи, но сейчас он почему-то казался еще прекраснее. Несмотря на то что он был таким же высоким и крепким, как и сам Джин Сухван, который был альфой, что-то в его лице заставляло Джин Сухвана постоянно обращать на него внимание и вызывало странные мысли. Влияние пьяного инцидента прошлой ночью определенно сыграло свою роль. «Неужели я просто без ума от его внешности?» Серьезно задаваясь этим вопросом, он поедал сэндвич. До сих пор казалось нереальным, что он провел ночь с И Сынхёном, но совершение подобных вещей с главным героем было весьма значимым событием. И все же, когда бы он ни смотрел на лицо И Сынхёна, он чувствовал, что это не имеет значения. Для него Сынхён был тем, кто обладал ослепительной красотой. — Хён. И Сынхён внезапно окликнул его. — Что? Джин Сухван, погруженный в свои мысли, удивленно поднял взгляд. И Сынхён несколько раз моргнул, прежде чем спросить: — Зачем ты встречался с дедушкой? — С дедушкой? Эм… Обертка от сэндвича шуршала в руке Сухвана. Мысли о его дедушке, Джин Гильнёне, напомнили ему о суровом выговоре старика. Расторжение договора. Требование немедленно разорвать помолвку. Но чтобы разорвать помолвку, нужно согласие обоих сторон. Конечно, будь он из влиятельной семьи, он мог бы продолжить расторжение независимо от желаний другой стороны, но Джин Сухван не хотел поступать так с И Сынхёном. Джин Гильнён также неохотно шел на принудительное расторжение из-за соображений общественного имиджа. Так что единственным вариантом было убедить И Сынхёна на быстрое расторжение. Но Джин Сухвану было трудно заговорить об этом. — В чем дело? Что-то случилось? — Эм… ну… Колеблясь, Джин Сухван крепко прикусил губу. После этого, сделав глубокий вдох, он наконец заговорил. — Мой дедушка… спрашивал о расторжении нашей помолвки. —… — Он спросил, когда мы ее разорвем. Джин Сухван заметил, как глаза И Сынхёна потемнели, поэтому поспешно добавил: — Я уже получал его разрешение раньше. Но когда я сказал, что это займет месяц, он был… недоволен. Поглядывая на ставшее каким-то мрачным лицо И Сынхёна, Джин Сухван заговорил вновь, но уже более осторожно: — Итак, по поводу расторжения нашей помолвки… — Хён, — перебил его Сынхён. — Что? — Ты настолько сильно хочешь разорвать нашу помолвку? — Что? Джин Сухван был поражен его вопросом. «Неужели я так сильно хочу разорвать помолвку?» Конечно. В противном случае он не смог бы отклониться от оригинальной сюжетной линии. Каким-то образом Джин Сухвану нужно было дистанцироваться от И Сынхёна. Но это были лишь обстоятельства Джин Сухвана. На самом деле тем, кто должен был хотеть расторжения, должен был быть сам И Сынхён, пострадавший из-за него. — Но если мы не разорвем помолвку… —… — Нам придется… пожениться… — ответил Сухван. В гостиной повисло тяжелое молчание. Эта тема была слишком серьезной. Брак. Джин Сухван неловко почесал щеку. «Ему наверняка ненавистна эта мысль». Думая так, Джин Сухван взглянул на лицо И Сынхёна. Как и ожидалось, И Сынхён был напряжен. Но вопреки предположению Джин Сухвана, лицо И Сынхёна посуровело по совершенно иной причине. Брак. Если он согласится разорвать помолвку через месяц, как того желал Джин Сухван, тот вскоре обручится с другой омегой, либо по воле семьи, либо по личному выбору. И без каких-либо проблем женится на той омеге. Мысль о том, что кто-то другой займет место рядом с Джин Сухваном, повергла Сынхёна в ярость. Джин Сухван со страхом посмотрел на И Сынхёна, который стиснул зубы. «Он действительно ненавидит это». Хотя Джин Сухван знал это, он все равно чувствовал себя уязвленным. Нет, он не имел права обижаться. Какое право было у постороннего объекта? Проглотив вздох, он спросил И Сынхёна: — Прости, что поднял эту тему… Ты расстроен? —… — Сынхён? Погруженный в свои мысли с опущенной головой, И Сынхён поднял взгляд. Его потемневшие глаза были прикованы к Джин Сухвану. — Я не расстроен. — Правда? — Да. Кивнув, И Сынхён на мгновение опустил глаза, словно подбирая слова. Его длинные ресницы отбрасывали тени под глазами. Джин Сухван смотрел на него как завороженный. — Что, если я скажу, что не хочу расторгать помолвку? — Что? Слова И Сынхёна дошли до сознания Джин Сухвана с некоторой задержкой. «…Не хочет расторгать? Он действительно только что это сказал?» Медленно моргая, Джин Сухван уставился на И Сынхёна в изумлении. — Почему? И Сынхён медленно протянул руку. Мягко улыбаясь, он взял руку Джин Сухвана, лежащую на столе, и крепко сжал ее. — Думаю… ты мне нравишься, хён. Сорвавшиеся с его красных губ слова были подобны разорвавшейся бомбе. — … «Нравлюсь? Я?» Глаза Джин Сухвана расширились. «Неужели главный герой только что сказал мне, что я ему нравлюсь?» Это казалось настолько нереальным, что Джин Сухван лишился дара речи и некоторое время в замешательстве хлопал глазами. — Что? …Я? — Да. — Нет, но… почему… Ты же ненавидел меня. Это определенно было правдой. «И Сынхён» ненавидел «Джин Сухвана». Нет, больше чем ненавидел, он презирал его. Это было неизменным фактом и историей. Но теперь все иначе. И Сынхён чувствовал, что его мысли о Джин Сухване полностью изменились со вчерашней ночи. Хотя он еще не был уверен, что это за чувство, он не хотел отпускать Джин Сухвана, соглашаясь на расторжение помолвки. Наивный Джин Сухван все еще твердо верил, что И Сынхён ненавидит его, но это больше не было правдой. И Сынхён не хотел скрывать свои меняющиеся чувства. Вскоре феромоны И Сынхёна расцвели подобно цветам. — Больше нет. — … — Хён… Я тебе тоже нравлюсь. Ведь так? Сладкий аромат окутал Джин Сухвана. Вдыхая феромоны И Сынхёна, помимо воли он понял, что его слова не были ложью. Феромоны подступали мягко, окутывая, словно по-настоящему любимого. Почему все к этому пришло? Джин Сухван не мог собрать мысли воедино. В оцепенении он тупо смотрел на прекрасного главного героя. Его лицо становилось все ближе. — Уф… — Хён… Мягкие губы И Сынхёна коснулись губ Джин Сухвана. Это был нежный поцелуй. И Сынхён осторожно целовал, и Джин Сухван, с закрытыми глазами, чувствовал его язык. Губы были такими горячими. Джин Сухван тоже хотел поддаться этому течению. Просто, вот так… — … Вдруг в голове Джин Сухвана вспыхнула одна сцена. Было темно, а тело Джин Сухвана было чем-то связано. Он чувствовал, как кто-то смотрит на него сверху вниз, пока он лежит, не в силах пошевелиться. [Вот что бывает, когда жаждешь того, чего не должен] Низкий голос был полон холодного издевательства. Джин Сухван чувствовал это. Он вот-вот умрет. — Ха-а… — Уф… Вздрогнув, Джин Сухван оттолкнул И Сынхёна, разрывая поцелуй. От одного этого короткого видения он весь покрылся холодным потом. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Смотря на И Сынхёна дрожащим взглядом, Джин Сухван произнес: — П-прости! После этого он убежал в комнату, оставив И Сынхёна одного. *** Все выходные Джин Сухван пребывал в агонии. Та сцена, о которой он вспомнил, была финальной сценой из романа, где Джин Сухван встречает свою смерть. Раньше эта сцена никогда не всплывала в его памяти так четко, но теперь она полностью завладела его мыслями. Это было словно предупреждение: если он посягнет на главного героя, его ждет тот же конец. — Нет, нет… Я не хочу умирать… Даже во сне Джин Сухван бормотал в бреду. И Сынхён, осознав плохое состояние Джин Сухвана, обеспокоенно предложил поехать в больницу, но тот наотрез отказался. А так как при виде И Сынхёна у него начиналась непроизвольная дрожь, И Сынхён не мог к нему приблизиться. В итоге Джин Сухван все выходные пролежал в спальне в полном одиночестве. Он даже не знал, где в это время находился И Сынхён. Он был слишком измучен, чтобы об этом думать. Бип… —… Джин Сухван окончательно пришел в себя лишь в понедельник утром. Громко зазвонил будильник, установленный на время занятий.