Главный персонаж одержим посторонним веществом

— Сонбэ, открой дверь. — Нет, я не могу… Сухван качал головой и повторял одни и те же слова, как попугай. Если он откроет эту дверь, он наверняка набросится на Сынхёна, как зверь. А этого он не хотел. — Нет, нет… — Все в порядке, открой дверь. Я забуду и про наше обещание. — Уф. «Обещание?..» Обещание, которое он дал Сынхёну, смутно всплыло в сознании Сухвана. Сынхён обещал расторгнуть их помолвку, если Сухван не прикоснется к нему в течение месяца. Похоже, он решил, что Сухван заперся в комнате именно из-за этого уговора. Но Сухван до этого момента совершенно забыл об этом обещании. Он бы и не вспомнил, если бы Сынхён не упомянул. Не это было причиной его колебаний. — Нет… Дело не в… уф… не в этом. — Тогда в чем? Голос за дверью звучал встревоженно. Сухван с трудом подбирал слова, насильно подавляя свое тело, которое рвалось наружу. — Я… не хочу причинять тебе боль. — … — Ха-а… ха-ха… Голос за дверью смолк. Казалось, Сынхён наконец отступил. Сухван опустил голову, чувствуя некоторое облегчение. Но это не значило, что терзающий его жар утих. При таком темпе он мог потерять контроль, словно обезумевший зверь. Ему нужно было найти решение до того, как он окончательно потеряет сознание. — …Сонбэ. — … Голос Сынхёна, который, как думал Сухван, исчез, раздался снова. Глаза Сухвана расширились. Из-за невыносимого давления и жара на глаза навернулись физиологические слезы. Теперь он действительно, действительно больше не мог сдерживаться… Пока Сухван с искаженным лицом смотрел на дверь, до его ушей донесся слегка напряженный голос: — Открой дверь. — … — Я помогу тебе, чтобы ты не мучился и не делал ничего, чего сам не хочешь. Тихий, но нежный голос эхом отдавался в ушах Сухвана. Слова Сынхёна медленно проникали в его затуманенный разум. — Ха-а… Ему просто хотелось, чтобы этот кошмар прекратился, и неважно, что будет потом. Сухван поднялся и, пошатываясь, направился к двери. Послышался щелчок, замок открылся, и дверь медленно распахнулась. В тот же миг цитрусовый аромат, более интенсивный, чем обычно, накрыл Сухвана, как волна. — Ха-а… — Сухван-сонбэ. Прекрасные янтарные глаза потемнели. Сынхён, вытянув руки, крепко обнял шатающееся тело Сухвана. — Сынхён… Зрение постепенно затуманилось. Сухван, видя, как лицо Сынхёна приближается, закрыл глаза. Это было последнее, что Сухван помнил перед тем, как потерять сознание. *** — Уф… Слабый звук коснулся его ушей. Сухван нахмурился, услышав голос, который, казалось, превозмогал боль. «Что это за звук?» Сухван опустил голову и непроизвольно вздрогнул. Обнаженный мужчина был привязан к кровати. Но его облик был довольно гротескным. Черные кожаные ремни стягивали руки мужчины. Он лежал на боку, его руки были плотно связаны черными кожаными поясами. Это выглядело как БДСМ-сцена из фильма для взрослых. Но не это было главной проблемой. Белая спина мужчины была полностью покрыта кровью. Сухван в ужасе отпрянул при виде ярко-красной крови и ран, которые буквально впечатались в его память. — Ха-а… «Что, черт возьми, происходит? Почему этот незнакомец в таком состоянии…» Но вскоре у Сухвана закралось странное сомнение. Незнакомец? Окровавленный мужчина казался до боли знакомым. — Простите… — Уф… Когда Сухван в страхе приблизился, из уст мужчины вырвался слабый стон. Но голос звучал сильно приглушенно. При ближайшем рассмотрении оказалось, что глаза и рот мужчины закрыты повязкой и кляпом. Холодок пробежал по спине Сухвана. И Сухван был уверен, что уже видел эту сцену раньше. Он смутно припомнил это воспоминание. Наручники. Это было тогда, когда он вернулся домой, и Сынхён внезапно надел наручники ему на запястья. В тот момент содержание романа внезапно всплыло в памяти, и перед глазами развернулся образ Сынхёна в наручниках. Но Сынхён в том воспоминании был в более сохранном состоянии. Он не был покрыт кровью, как здесь. Джин Сухван не обошелся бы с ним так жестоко… — … Но вскоре глаза Сухвана расширились при виде светло-каштановых волос, рассыпанных по кровати. «Нет, не может быть… Это Сынхён?» Сухван протянул дрожащие руки, но резко остановился, вздрогнув, и с недоверием посмотрел на свои ладони. Руки Сухвана были в крови. Ярко-красная липкая жидкость жгла глаза своей очевидностью. «Этого не может быть. Не может быть. Как я мог сотворить такое с Сынхёном…» — Уф… К горлу подступила тошнота. Сухван согнулся в позывах сухой рвоты. Голова шла кругом. Лишь тошнотворное чувство доминировало в его сознании. «Это сон. Это не может быть правдой». Сухван затряс головой. Он ни разу не представлял себе ничего подобного, когда смотрел на Сынхёна. [Правда?] — … [Правда ни разу?] Хриплый голос отозвался в сознании Сухвана. Голос одновременно знакомый и чужой. Сухван снова затряс головой и попятился назад. — Нет, нет… [Это не может быть правдой] Обладатель голоса рассмеялся, словно его это забавляло. Сухван до глубины души ненавидел этот смех. Все его тело дрожало от инстинктивного отвращения. [Ты — это я. Джин Сухван] — … Когда он в шоке поднял взгляд, то увидел свое отражение в зеркале на стене. В зеркале у Сухвана на лице была кровь, а на губах — гротескная улыбка. *** — Ха-а… Сухван резко открыл глаза и судорожно вздохнул. Это был худший кошмар. Его тело покрылось мурашками, и его била дрожь. Все тело казалось тяжелым, словно налитым свинцом. Он не мог пошевелить и пальцем. Сухван забегал глазами, ощущая странную скованность. — Ммм… Он что-то чувствовал во рту. Что-то плотно закрывало рот Сухвана, не давая ему нормально говорить. «Что это?» Почему-то зрение было затуманено, а мысли спутаны, из-за чего было трудно осознать ситуацию. Пока он глупо моргал, снизу раздался томный голос: — Сонбэ? — Мпфм… — Ты уже немного пришел в сознание? — Мпфм… Сухван отчаянно задергался и закричал. Но что-то, затыкавшее ему рот, мешало издавать внятные звуки. Вскоре он почувствовал нежное прикосновение к шее, и то, что заполняло его рот, выскользнуло наружу. — Ха-а… уф… Черный круглый предмет, извлеченный из его рта, откатился в сторону от лица Сухвана. Прозрачная слюна, скопившаяся во рту, потекла вниз, пачкая губы. Нахмурившись, Сухван повернул голову и увидел лицо Сынхёна, смотрящего на него обеспокоенными глазами. — Сынхён, что это… — Прости. Ты все время пытался кусаться, у меня не было выбора, — ответил Сынхён и показал Сухвану свою руку. Она была сильно покрасневшей и опухшей от следов зубов, как будто его покусал зверь. Глаза Сухвана расширились от удивления. — Я… сделал это? Он не мог в это поверить. Потому что у Сухвана не осталось об этом никаких воспоминаний. Он точно готовил миёккук к завтрашнему дню рождения Сынхёна, потом пришел Сынхён и попробовал его. А после этого… — Ха-а… Своим смятенным разумом он едва припомнил, что у него начался восприимчивый период. И что этот гон, который обычно проходил тихо, как легкая лихорадка, был необычайно интенсивным и труднопереносимым. «Что, если я что-то сделал с Сынхёном…» На мгновение образ из его сна появился в голове, и глаза Сухвана покраснели. Увидев это, Сынхён быстро спрятал руку. — Все в порядке. Это не очень больно. — Но, но я же… Глядя на заплаканного Сухвана, Сынхён не смог сдержать улыбки. Если бы Сухван видел свое нынешнее состояние, он бы понял, что сейчас не в том положении, чтобы беспокоиться о других. Хотя это и не было преднамеренным, возвращение сознания к Сухвану создало неловкую ситуацию. — Тебе уже лучше? — спросил Сынхён с обеспокоенным лицом. — Эм… — Ты действительно много эякулировал. «Сделал что?» Не сразу поняв слова Сынхёна, Сухван только сейчас начал осознавать окружающую обстановку. Сначала он посмотрел на необычно влажные губы Сынхёна. У него возникло чувство дежавю, будто он уже видел такие губы раньше. Сухван повернул голову, чтобы посмотреть на свое собственное тело. С обеими руками за спиной и плотно сведенными ногами ему пришлось сильно постараться, чтобы увидеть себя. И при виде открывшейся картины его глаза расширились. — Ч-что это?.. Разворачивалась неожиданно непристойная сцена. Причем на его собственном теле. Различные синяки и отметины были запечатлены по всему его крепкому телу альфы. Но Сухван уже не был настолько наивным, чтобы принять их за простые следы от ушибов. И эта белая жидкость, испачкавшая его живот и простыни… — Сонбэ? — Ха-а… В этот момент покалывание пробежало по низу живота, и он почувствовал, как тот напрягся. Несмотря на то что вышло так много семени, жар снова начал скапливаться в его члене. Сухван в смятении посмотрел на Сынхёна. — Гон, он все еще… — Ха-а… Сынхён посмотрел на тяжело дышащего Сухвана обеспокоенными глазами. После того как Сухван, у которого внезапно начался восприимчивый период, заперся в комнате, Сынхён почувствовал тревогу. Он слышал, что гон у альфы переносится так же тяжело, как эструс у омеги. К счастью, тело Сынхёна хорошо реагировало на подавители, поэтому ему не приходилось туго, но с Сухваном, похоже, все было иначе. На самом деле, если лекарства не помогали, решение было простым. Позволить альфе делать то, чего требовали инстинкты.