Часть 972 Первая трещина
13 марта 2026 г., 19:30
Два дня всё идеально.
Слишком идеально.
Фаркл — серьёзен.
Фелиция — заботлива.
Фергус — молчаливо полезен.
Аурелион — собран.
Северин — неожиданно спокойный.
Фея подозревает подвох.
Подвох приходит вечером.
В северном крыле стоит кресло.
То самое.
Государственное.
Но неофициально — бабушкино.
Фея только собирается сесть.
И вдруг —
— Стой!
Пятеро детей одновременно.
Фея замирает.
— Что?
Фелиция подходит ближе.
— Мы решили.
— Что вы решили?
Фаркл серьёзно:
— Нужно перераспределить сидение.
Маркиз медленно поднимает глаза от отчёта.
— Простите?
Фергус объясняет:
— Если младенец будет занимать колени…
Северин перебивает:
— То мы заранее распределим очередь.
Тишина.
Аурелион разворачивает лист бумаги.
Там таблица.
С именами.
Днями недели.
И графой “колени”.
Фея смотрит на лист.
Потом на детей.
Потом снова на лист.
— Вы составили расписание… объятий?
— Это снижает конфликтность, — говорит Фелиция.
— И гарантирует справедливость, — добавляет Фаркл.
Северин тыкает пальцем:
— Я понедельник!
— Потому что ты самый младший, — сухо отвечает Фелиция.
— Пока, — добавляет Фергус.
Аурелион хмурится:
— Я вторник.
— Почему не воскресенье? — возмущается Северин.
— Потому что воскресенье резервное, — говорит Фелиция.
Фея начинает смеяться.
Сначала тихо.
Потом громче.
— Вы… вы серьёзно?
— Да, — хором.
Маркиз закрывает папку.
— Это самый продуманный семейный документ за последнее время.
Лилиан смотрит на таблицу.
— А младенец?
Тишина.
Пятеро переглядываются.
Фаркл осторожно:
— Его впишем после рождения.
Фея опускается в кресло.
— А если я не согласна на график?
Северин резко вскидывается:
— Нельзя!
— Почему?
— Тогда будет хаос!
Фея прищуривается:
— А вы боитесь хаоса?
Фелиция честно:
— Да.
Пауза.
И вот тут всё рушится.
Потому что Северин вдруг толкает Аурелиона.
— Ты взял два дня!
— Один резервный!
— Это нечестно!
Фаркл вмешивается:
— Тишина!
Фергус пытается выхватить лист.
Фелиция хватает его раньше.
Таблица рвётся.
Северин начинает плакать.
Не истерично.
Обиженно.
— Я не хочу резерв!
Аурелион краснеет:
— Это стратегически оправдано!
Фея поднимается.
Подходит.
Опускается на корточки.
— Посмотрите на меня.
Они смотрят.
Все пятеро.
— Вы правда думаете, что мне нужен график?
— Чтобы не было войны, — бурчит Фаркл.
Фея вздыхает.
— Война началась из-за графика.
Тишина.
Северин шмыгает носом.
— А если он займёт моё место?
Вот оно.
Не понедельник.
Не вторник.
Место.
Фея притягивает его к себе.
— Места не отбирают. Их добавляют.
Аурелион тихо:
— Это не работает так.
Лилиан впервые вмешивается.
— Работает. Просто не по таблице.
Фелиция смотрит на разорванный лист.
— Мы хотели быть разумными.
Маркиз сухо замечает:
— Разумность не отменяет чувства.
Фергус вздыхает:
— Тогда что делать?
Фея улыбается.
Опасно.
— Ничего.
— В смысле?
— Ревновать.
Ссориться.
Мириться.
Занимать колени без очереди.
— Это хаос, — шепчет Фелиция.
— Это семья.
Северин, всё ещё всхлипывая, заявляет:
— Я всё равно первый.
Фея целует его в лоб.
— Ты всегда будешь чей-то первый.
Аурелион тихо добавляет:
— А я?
— Ты — первый после первого.
Фаркл фыркает.
Фергус смеётся.
Фелиция качает головой.
Таблица лежит на полу.
Разорванная.
И никто её не склеивает.
Потому что впервые дети понимают:
Распределить можно трон.
Но не колени.
