когда заржавеют киты

｡ ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ 〇 ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ ｡

Карн просит присмотреть за девчонкой, мол, чтоб не влипла в неприятности. И Сайлен смотрит. Видит отчётливо, что та и есть огромная неприятность. Видит, как она первым делом изучает его — нагло, в упор, с насмешкой, а после, хмыкнув, фамильярно хлопает его по плечу, словно знакомы годами. А сам он вглядывается в её голубые-голубые, как летнее утро, глаза, с мыслью о том, что легко не будет. Вслушивается в смех — громкий, временами неуместный, но до странного притягательный. Она беззастенчиво кроет матом, ест руками, ей не знакомы правила светского этикета и разговоры о высоком ей до лампочки. Она таскает ружьё за дырявой рубахой, а в сапоге прячет нож. Даже умыкнула его кошелёк, а после — на его же деньги угощает элем. Лирен, закинув ноги в заляпанных сапогах на край стола, едва не сбив пустую кружку, принимается лениво ковырять ножом под ногтями. На её губах блуждает та самая лукавая усмешка, от которой у Сайлена внутри всё стягивается в странный узел. — Знаешь, Вейрон, — тянет она, щурясь на свет свечи. — Таможенники на южной границе — полные кретины. Думают, если я девчонка, то из ценного у меня только вошь в волосах. Сайлен вздыхает, стараясь смотреть куда угодно, только не на её расстёгнутый ворот. — Я уверен, что твои таланты в контрабанде неоспоримы. Она важно кивает, искоса наблюдая уже за ним. — О, да! Я провозила самые странные вещи в самых странных местах, — очевидно, считая это предметом для гордости, хвастается она. — Иногда та-ак глубоко, что приходилось просить о помощи. Поперхнувшись воздухом, Сайлен чувствует, как к щекам подступает жар. Он резко выпрямляет спину, с ошарашенным видом глядя на девушку. — О великие боги, избавь меня от подробностей, госпожа! Лирен заливисто смеётся, запрокидывая голову. И Сайлен не может не разделить её радость. Она шумная, дерзкая и совсем не способна существовать без приключений. Нахалка, не знающая границ, нарушающая законы чаще, чем стирающая свои обноски. И при всём этом… Она удивительная. Ему весело и легко на душе рядом с ней, не приходится казаться лучше, чем он есть — ей безразличны его манеры и высокопарные, однако пустые речи. Рядом с ней он чувствует себя мармеладным неповоротливым китом, которого волей случая выбросило в её дикую, солёную воду. Она чудна́я, не думает, что говорит, не следует правилам и плюёт (порой в прямом смысле, Вейрон сам, к сожалению, это видел) на чужое мнение. ... Сайлен смотрит и видит, как она не сдаётся, стремится через боль — что за всей бесшабашной бравадой и показательным бахвальством прячется надломленная девушка, повзрослевшая раньше времени, что вынуждена была бороться за выживание в мрачном мире нищеты. Одинокая душа, привыкшая бить первой, пока не предали её. Сайлен смотрит и видит в ней то, что не смогла раздавить жестокость мира. Смеётся до слёз, а слёзы смахивает легко, будто сердце её вовсе не болит. Но неожиданно болит за неё, когда Вейрон видит, как украдкой, после разговора о её брате, она рукавом уголок глаза трёт, как губы её подрагивают, когда лицо за волосами прячет. А потом, берёт его смело за руку и ведёт за собой. Сайлен тянется к ней, а она, забавляясь, ускользает. Одним из деньков, когда он ждёт её, чтоб передать письмо, взор вдруг перекрывают две ладони, пахнущие порохом и чем-то сладко-травяным. Они плотно прижимаются к его лицу, погружая во тьму. — Угадай кто-о? — напевает над самым ухом до невозможности знакомый, чуть хрипловатый голос. Она, а это без сомнений Лирен, стоит сзади, навалившись всем телом на его спину, и он чувствует жар, исходящий от её крепкой, жилистой фигуры. Сайлен не двигается. Он лишь тяжёло вздыхает, позволяя себе на секунду расслабиться под этим напором. — Моя смерть? — спрашивает он совершенно серьёзно, хотя уголок губ предательски дёргается вверх. Лирен фыркает и он ощущает, как её дыхание обжигает мочку уха. — Близко, но нет, — шепчет она, и Сайлен чувствует, как девичьи ладони скользят вниз, от глаз к щекам, поворачивая его голову к ней. Он, поднимая на неё глаза, ожидает очередной колкости. Но Лирен, не давая опомниться, вдруг впивается в его губы своими. Это не похоже на благородный поцелуй из любовных романов. Это не похоже ни на один из поцелуев, что когда-либо были в жизни Вейрона. Это поцелуй в духе Аверрис: со вкусом дешёвого эля, отчаянный, неумелый, кусачий и ошеломляюще горячий. Сайлен застывает, изумлённо вглядываясь в девичье лицо. В груди у него закипает патока, густая и обжигающая. А в следующий миг, когда его губы размыкаются, чтобы узнать, что вообще происходит — она резко отстраняется. На её лице снова появляется проказливая усмешка. Лирен щёлкает его по кончику носа и, вырвав из его рук адресованное ей письмо, убегает, бесстыже хохоча. ... Она все серьёзные разговоры в шутку переводит, уходит в смех — с предвкушением, поблёскивает чертовщинкой за густыми ресницами. От неё кружится голова, словно переполненный паром котёл, а сердце вот-вот сорвётся огромным китом, проламывая рёбра. Сайлен чувствует, как его окрыляет уже позабытая надежда. … Сайлен замирает в дверном проёме и мир вокруг него мгновенно лишается звуков, оставив лишь гулкую пульсацию в висках. Там, в полосе мягкого света от настольной лампы, Лирен целует Ашриэля. Тот в моменте неверяще на неё взирает в ответ — а она, совсем незнакомо Сайлену, вдруг смущением полнится. Становится до нелепого тихая и чужая, и её лицо, лишённое привычного вызова, кажется беззащитно-робким. И Сайлен, так и не двигаясь, глядит на неё растерянно и… разочарованно. Горьким осознанием прошибает. Неужели... Влюбился в неё? Карн, чувствуя постороннее присутствие, поспешно отстраняется первым. Цепляет свою привычную серьёзность, одёргивает рубашку и скрывается за бумагами. Напряжение виснет в кабинете начальника, а тишина шатается острым концом гильотины. Лирен неловко топчется на месте, мазнув уязвимым взглядом в сторону Ашриэля; возвращается к Вейрону с кривоватой улыбкой. В её больших глазах плещется отчаянной рыбкой никому ненужная жалость. Делает один шаг. Второй. Третий навстречу к Сайлену. Хочет что-то сказать ему, может, снова всё в шутку перевести. Вот только ему совсем не смешно. «Полюби» — просят его опечаленные глаза, изучая её побледневшее лицо. — Уходи, — шепчут злое его губы. Он отступает, не позволяя приблизиться, разделить последний шаг. И Лирен уходит, наверное, впервые с ним не пререкаясь, не оглядываясь. А Сайлен смотрит, как осколками разбиваются его надежды, пока за рёбрами что-то тоскливо сжимается в комок.

｡ ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ 〇 ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ ｡