Эхо бездны или Там, где умирает снег

Пусть говорят — я монстр, тень, грех,

Глава Оникайнуса — дьявол для всех

Но в твоих руках я сейчас просто Сай,

Твой демон, дракон — ты выбирай.

Бессмертие — клетка, а ты же мой ключ,

Сквозь тысячи лет, направляющий луч

Никто мне не даст, что дала в прошлом ты —

Причину дышать средь моей пустоты.

      — Ты всерьез считал, — каждое слово капало медленной отравой, несмотря на мягкий, почти ласковый тон, — что она сможет полюбить тебя?       Непреложная истина, сформировавшаяся ещё до заключения в тюрьме Филосса: не вступать в диалог с врагом, если не уверен в собственной выдержке. Обычно я полагался на нее беспрекословно. Мне даже нравилось вести беседы с достойными противниками, пропуская их угрозы сквозь фильтр ленивого веселья. Но это касалось «крупной рыбы» — тех, кто мог предложить партию, достойную внимания. На мелкую сошку я слов не тратил, предпочитая мгновенную и бесшумную утилизацию. Впрочем, мусор редко стремился к красноречию, подкрепляя скудные аргументы свинцом, сталью или собственной глупостью.       Уверен ли я сейчас, что смогу найти достойные ответы, когда слова касаются самого важного в моей жизни? Молчание затянулось на секунду, затем пошла вторая, третья…       Колеблешься, Сайлас. Плохой знак. В первом раунде победу одержал оппонент.       — После того, — вопрос нашёл брешь в защитных доспехах, — как продержал взаперти три дня? Такое забыть невозможно, она помнит до сих пор.       Поступок был прескверный, знаю. Мне пришлось пойти на крайние меры, защищая Юну от самого себя. Да, она ничего не помнила, но во мне та встреча выжгла клеймо, старые воспоминания вспыхнули разом, обретая пугающую резкость. Словно размытую картинку прогнали через программу улучшающую четкость. Сущность в правом глазу… Протокор узнал объект страсти мгновенно — голод вспыхнул, требуя спрятать драгоценность туда, где никто не достанет. Расстояние удерживало тёмные порывы под контролем, близость сломала преграды. Понадобились дни, чтобы заново собрать по кускам треснувшую волю и придушить одержимость. Отпустить же сразу после спасения оказалось выше моих сил.       — Знаешь, она кричала. О, ты определенно в курсе, — псевдо-Юна заговорщицки склонила голову на бок. Ни дать ни взять — близкий друг делиться секретом. — Билась в дверь, царапала ногтями по дереву. Звала тебя. Снова и снова. «Сайлас! Открой, пожалуйста! Что ты собираешься делать? Сайлас? Ты здесь?» А ты не пришёл.       «Знаю», — мысленно признался палачу, бередившему старые раны, напоминая не самые лучшее мое поведение. В ушах долго ещё стояла дробь маленьких кулаков о массивное полотно, сдавленные всхлипы сквозь панику. Я не ушел, я был с той стороны, уперевшись лбом и уцепившись ногтями в дверной косяк так сильно что после остались глубокие борозды. Эвол змеился в замочной скважине, оплетал механизм. Ждал единого импульса, едва уловимого движения кисти, чтобы сокрушить сталь. Не получив команды, энергия разочарованно отступала.       Стоило разрушить замок — и проклятие правого глаза окончательно взяло бы верх. Поглотить. Спрятать. Сделать трофеем своей жажды, пленницей своей одержимости. Проще было подчинить N109 после прибытия на планету, чем выдержать сейчас.       — На второй день она перестала кричать, поняла о бесполезности, экономила силы, — псевдо-Юна упивалась моим подавленным состоянием. — Просто сидела в углу, неотрывно смотрела на дверь. Представляешь, она часами смотрела, прислушивалась к каждому шороху. Подскакивала, когда те мальчишки заносили еду, но они оказались сперва вовсе не словоохотливы. Ты же приказал не вступать в разговор. Тц-тц-тц, как жестоко, — брови поднялись домиком, — а на третий день, твоя… — губы двойника скривились, собираясь сказать что-то пакостное.       — Избавь меня от подробностей, — как можно равнодушнее сказал я, жалея, что не захватил с собой второй пистолет, предназначенный для странников. Им было бы проще заставить ее замолчать. — Твои слова — не стоят треснутого протокора. Чем ты можешь подтвердить? Ни-чем.       Псевдо-Юна звонко рассмеялась, словно услышала крайне забавную шутку.       — Вижу, что задела. Ты можешь сколько угодно держать лицо, но здесь, — палец постучал по виску, — здесь скрывать не получится. Что, дракон, больно ранит правда? Особенно когда знаешь что это было необходимо, — последнее слово она выговорила картинно кривляясь, вытянув губы трубочкой. — Ради её же блага. Ради контроля. Ради всех тех красивых оправданий которые ты себе придумал, прикрывая свою натуру.       — Придумай что-нибудь пооригинальнее.       Мне не давало покоя, почему связь душ привела сюда, к фальшивке. Ошибки не могло быть, Юна точно находилась тут. Может.. ушла в последнюю минуту? Или что-то, вернее кто-то выманил её. Надо снова вызвать нашу связь, но не перед двойником же.       Я подошел к орга́ну, нажал клавишу, добывая звук. Пальцы левой руки сыграли незамысловатую мелодию, прошедшую со мной сквозь реинкарнации. Красно-черная змейка энергии выползла из под рукава, пробежалась по клавишам, перелезла выше и затерялась между труб, нырнув в одну из них, спеша к намеченной цели.       — Ты заставил ее убить тебя. Совсем как здесь, на площади. Только вместо меча — пистолет. Эгоистичное желание пробудить ее память. Тебя не заботило, что она почувствует, вспомнив всё. Лаборатория Филлипа, прикованная к креслу, резонирование под давлением… Какое же ты чудовище, Сайлас. Чудовище, — повторили любимые губы.       — Это было необходимо, — слова вырвались прежде чем я успел их остановить. Опять дал слабину… Нельзя оправдываться перед фантомом. Он затягивает в свою ловушку, нужно первым бить или игнорировать, раз пока не получается стереть творение Вершителя в пыль.       — Необходимо? — переспросила псевдо-Юна, вскидывая подбородок. — Для чего, Сайлас? Для твоих целей? Для твоего контроля? Чтобы доказать себе что связь реальна, что часть её души действительно принадлежит тебе?       — Мне не нужны подтверждения, — слушать очередной абсурд (к сожалению, не настолько абсурд, как хотелось) надоело, я мысленно перебирал варианты уничтожения двойника. — Я это всегда чувствовал.       — О не-ет, — немыслимым образом она высвободила руку и погрозила мне указательным пальцем. — Тебе жизненно важно знать, что она твоя. Что ты можешь взять когда захочешь. Что её собственное тело, эвол, душа — все откликается на тебя.       — И зачем я слушаю того, кто полтора часа назад показал фальшивые события, — поморщился я, незаметно распуская нити эвола. Почти прозрачные, слабенькие энергетические волокна поползли по залу в поисках Вершителя. Пока странник упивался мнимой победой в психологической дуэли, для него готовилась ловушка.       — Ах, я поспешила… — приторная улыбка фантома обнажила заострённые клыки, — сперва была ваша встреча на окраине N109. Ты спас, это да. Уничтожил отброса, привезшего ее туда. Герой, не иначе. А потом? Ты ведь заглянул ей в душу через протокор, вызвал воспоминания прошлой жизни. Видел, как она ломается, пугается окровавленных рук и голоса, просящего воткнуть крепче меч. Ей стало плохо, голова была готова взорваться от боли. И что? Помог? Нет, ты ушел, бросив на попечение близнецов.       — Не перевирай, я был рядом.       — Шагать на расстоянии двадцати метров — это рядом? Вот значит, как это называется. А теперь вернёмся к главному. И после всего этого кошмара ты всерьез ждал любви? Искренней, как у той девчонки из прошлой жизни? Наивный ящер.       Я невольно напряг слух, нарушая собственное обещание не вовлекаться.       — Сейчас внутри неё — пепелище. Любовь есть, но страх сильнее. Память о запертой двери, о холодном кафеле лаборатории, о твоем ледяном взгляде. Каждый раз, когда она смотрит на тебя, одна её часть видит защитника, а вторая — тюремщика.       — Лжёшь, — рассеяно бросил, отмечая вибрацию эвола. Струна дергалась, крайне заинтересовавшись трещиной в потолке. Проникать туда не спешила, осторожно «вынюхивая», обследуя краешек. Если Вершитель находится именно там, он не может не уловить присутствие моей силы. Либо проявит себя во всей красе, либо продолжит притворяться частью часовни.       — Пра-авда? — певуче протянула псевдо-Юна. — Тогда почему она никогда не говорит «я люблю тебя»?       Я не должен задумываться над ее словами. Не должен ни в коем случае сомневаться в своей любви, своей душе, своей истинной. Нельзя позволять этой мысли пустить корни, но фантом ударил под дых. Юна улыбалась, целовала меня, стонала протяжно мое имя, когда мы оказывались за гранью реальности. Называла меня «Сай-Сай» и «милый», смеялась, засыпала на моем плече после долгих разговоров.       Но я ни разу не слышал от нее «я тебя люблю».       — Боится, — пояснил двойник тоном, каким разговаривают с несмышлёнышами. — Боится что если скажет — ты примешь это за разрешение. Получишь право владеть полностью. Забрать последнее что у неё осталось — свободу выбора. Она знает тебя, Сайлас. Знает что внутри сидит дракон, жаждущий спрятать сокровище где никто никогда не найдёт.       Хотелось бы сказать, что ее суждение ложно, только вот вся загвоздка состояла в правде. Всякий раз когда Юна уходила на миссию — приходилось физически сдерживаться чтобы не последовать, не вмешаться, не решить всё самому. И все же я уважал ее автономность, презрев собственнические инстинкты. Я не имел права требовать увольнения с опасной работы, переезда в N109 под охрану Оникайнуса. Юна любит и ценит свободу, ей нравится быть охотником глубокого космоса, сражаться против блуждающих. Иногда мне хотелось задать ей хорошую трепку за безрассудство, но вместе с тем я не мог не восхищаться силой и напором моей Dragon li. Если я заберу это — то фактически сотру её личность.       Представив, какой скандал она бы закатила в ответ на подобные требования, я не сдержал короткого смешка. Вот пусть и остаётся такой, как есть: колючей, упрямой и невыносимо живой. Чего греха таить, мне доставляло немалое удовольствие видеть изумление врага, когда мы с Юной сражались бок о бок. Нравилось, как она, не моргнув глазом, укладывала противников вдвое крупнее себя.       — А ещё она использует тебя, — фантом сделал очередной выпад. — Глава Оникайнуса, — начала перечислять, сгибая пальцы. — Самый опасный человек в зоне N109. Неограниченные ресурсы. Информационная сеть охватывающая почти всю Землю. Военная мощь, защита от любых угроз. — псевдо Юна замолчала, давая словам осесть. — Думаешь она не понимает цену таких союзников?       — Если ей так угодно, — я развел руками, — пусть. Я не против.       — Не притворяйся. Ты ведь сейчас перебираешь в памяти её улыбки, пытаясь понять, где заканчивается расчет и начинается искренность. Каждая поездка, каждая интрига… Твоя Юна — умная девочка, знает, на какие рычаги давить. Достаточно лишь сказать: «Пожалуйста, Сай-Сай…»       — ЗАТКНИСЬ!       Идеальное подражание её голосу, её интонациям в последней фразе стало последней каплей. Дело было не в вере словам Странника, а в невыносимости того, как этот огрызок тьмы пачкает её образ.       Не глядя на фантома, резко сжал кулак. Нити мгновенно захлестнули горло двойника, обрывая звук. Я подошел вплотную, заставляя себя посмотреть ей в глаза. Она хрипела, но на посиневших губах застыла торжествующая усмешка. Губы шевельнулись, беззвучно формируя финальный приговор:       «Видишь? Чудовище. Всегда был. Всегда будешь.»       Пальцы задрожали. Не от слабости — от чудовищного резонанса между инстинктом убийцы и образом той, кто была смыслом его существования. Глядеть, как лицо Юны синеет, а в глазах лопаются сосуды, оказалось пыткой, к которой я не был готов. Двойник, чувствуя колебание, шире растягивал рот в агонизирующей усмешке, наслаждаясь моим бессилием.       — Отпусти её. Настоящая Юна вышла из-за орга́на, скрестив руки на груди. Испачканная форма охотника, растрепанные волосы и острый, не терпящий возражений, взгляд. Куда девалась та напуганная девочка на площади? И откуда взялась взъерошенная кошка, готовящаяся пустить в ход когти. Небрежно махнув рукой, я впитал в себя удерживающие ленты эвола. Двойник не грохнулся оземь, а довольно изящно приземлился, но исчезать не спешил. Ещё бы: билеты на концерт в первом ряду.       — Значит, таков твой план? — Юна сделала шаг вперед, чеканя каблуками ботинок ритм по каменному полу. — Запереть меня в N109 под замок? Обвесить «жучками», приставить охрану и контролировать каждый вдох, чтобы «сокровище» не убежало из пещеры?       Отрицать очевидное бессмысленно. Тем более она слышала разговор от и до. Странник, наверняка, чувствовал ее присутствие, то-то старался провоцирующие реплики бросать. Меня вдруг осенило: злокозненное существо собиралось нас столкнуть друг против друга. Пусть не насмерть, но чтобы разлучить.       — Не скрою, — я едва заметно кивнул, не сводя с неё глаз. — И я не извинюсь за это желание. Ты знаешь мое отношение к твоей работе.       — А ты знаешь мое отношение к твоему отношению. Ладно, поговорим, когда выберемся.       — Думаю, Meow Cafe нам сегодня уже не светит, — я смерил взглядом потрепанную форму. — Поедем ко мне.       — В клетку?       — Если пожелаешь… Правда я для себя её делал, — не обращая внимания больше ни на что, добрался до Юны и обнял. Несколько секунд она оставалась напряжённой, потом тело расслабилось, щека прижалась к моей груди чуть крепче.       — Сай-Сай, ты… — руки нырнули под расстегнутую накидку, Юна запнулась и ответила невпопад, — я ждала тебя, очень.       Фантом, всё ещё корчившийся на полу, зашелся резким, лающим смехом. Облик начал стремительно меняться, теряя человеческие черты, превращаясь в бесформенный сгусток чернильной ауры.       — Как трогательно… — проскрежетал голос, уже не имеющий ничего общего с Юной. — Тюремщик и его птица в золотой клетке. Наслаждайтесь моментом, пока небо не рухнуло вам на головы! Судный день грядет!       Сгусток рванул вверх, подобно черной молнии. В ту же секунду трещина в потолке, которую прощупывал мой эвол, с грохотом разошлась. Каменная крошка посыпалась дождем нам на головы, и из темноты сводов, расправив исполинские, отливающие сталью крылья, вынырнул Вершитель.       Птица была огромной, даже больше чем в моей памяти. Крылья, усеянные острыми, как бритва, пластинами, скрежетнули по стенам, высекая искры. Глаза существа полыхнули мертвенным светом протокора, фокусируясь на нас. Вершитель разреза́л полетом пространство, издавая звук, похожий на скрежет металла о металл. Фантом впитался в грудную клетку монстра, становясь его сердцем, его волей. Сложив крылья, противник камнем рухнул вниз, выставив когти-лезвия.       — Юна! — я перешёл в состояние абсолютной энергии.       Мир вокруг подернулся серой дымкой. Рывок — и пространство схлопнулось, выплевывая нас в паре десятков метров от места удара. Там, где мы стояли мгновение назад, пол взорвался крошкой, когда каменная туша врезалась в плиты.       — Готова? — я перехватил её ладонь.       В точке соприкосновения пальцев вспыхнул свет. Эвол отозвался не просто холодом, а яростным, концентрированным потоком энергии. Резонанс. Золотистый луч побежал от ее запястья, сливаясь с моей силой, делая её плотной, почти осязаемой.       Вершитель взмыл под купол, готовя новую атаку. Десятки, сотни ониксовых перьев отделились от тела, зависая в воздухе. В следующую секунду они сорвались вниз, обещая изрешетить нас обоих. Спина в области лопаток заныла — о себе напомнила фантомная боль порванных перепонок моих собственных крыльев из прошлого.       Я исчез снова, оставил Юну за орга́ном и появился прямо в воздухе над монстром. Направил эвол на странника, чтобы опутать шею и одно крыло птицы, намертво связывая движения.       — Let's finish, this!       Со стороны было похоже, будто хватаю воздух, но на самом деле я резко дернул энергию на себя, заставляя Вершителя завалиться на бок и открывая его незащищенную грудь, где можно было видеть мерцание альфа-протокора.       Юна выскочила из укрытия, опустилась на одно колено, стабилизируя прицел. Пистолет загудел, впитывая избыток энергии нашего резонанса. Ствол окутало призрачное сияние, умеющее прожигать материю Странников. Звука выстрела не было, только яркая линия от заряженного эволом снаряда мелькнула на долю секунды.       Изрыгая проклятия вперемешку с режущим уши криком, Вершитель попытался закрыться вторым крылом. Усиленные резонансом нити, успели вовремя помешать, намертво фиксируя движение.       Смертоносная пуля вошла точно в сочленение крыла и груди. Треск монолита наполнил часовню, из раны вместо крови повалил черный густой дым. Птица неистово захлопала крыльями, высекая молнии, беспорядочно бьющие в стены и пол. Одна из дуг прошла в сантиметре от моего лица, опалив воздух озоном.       — Не дай ему взлететь, — крикнула Юна, перезаряжая оружие, — надо ещё один выстрел, он успел активировать щит и снизил урон.       — О нет, милая, он никуда не уйдет, — оскалился я. — В этой часовне только один хищник.       Не удержавшись, щёлкнул пальцами, оставляя после себя плавно оседающие черные перья. «Выпендрежник», донеслось знакомое фыркание Юны. Что ж, порой мне действительно нравится эффектно исчезать. Материализовавшись на спине чудовища, схватился за холодный загривок, посылая энергию эвола внутрь и превращая его собственную массу в вязкую тюрьму.       — Однако монстр никогда не сможет по-настоящему стать человеком… — разинув клюв изрёк Вершитель, снова воздействуя психологически.       Юна замерла, палец на спусковом крючке дрогнул.       — Драконья судьба настигнет его, — повторял он, сказанные когда-то мной слова, — и в конце концов он убьет свою возлюбленную.       Я тряхнул головой, прогоняя возникшее в мозгу видение — умирающую девушку в драконьих когтях. Птица торжествующе закричала, ощутив мою секундную слабость.       — Сайлас! Ты знаешь правду! — голос Юны остаточно стер наваждение.       — Можешь зачитывать приговор сколько угодно, — я вогнал ладони глубже в каменный панцирь, чувствуя, как камень под пальцами начинает крошиться. — Но свою историю я напишу сам.       Спрыгнув со спины, пригвоздил птицу к стене часовни, на всякий случай связывая ей клюв. Вторая пуля достигла цели, превращая Вершителя в груду обломков оникса. Юна стояла напротив, всё ещё сжимая пистолет.       — Так значит… — она спрятала пистолет в кобуру, — ты всё ещё боишься, что в конце этой сказки ты меня убьёшь?       — Да, — ответил коротко, больше не скрывая это. — Ночные кошмары показывают альтернативный исход нашей прошлой жизни. Сегодня его увидела и ты. Второе, чего я боюсь - что когда наступит финал, у тебя не хватит сил нажать на курок. Вершитель хотел показать меня монстром и оно вышло. Я не могу отпустить тебя — даже если судьба прикажет нам обоим сгореть.       — Значит, мы просто перепишем финал, — Юна взяла меня за руку, ожидая выхода из протополя. — И на этот раз никто из нас не нажмет на курок. А на будущее... Пообещай быть со мной более откровенным. Меня не страшит бездна твоей души, меня страшит, что ты остаёшься один на один со своими демонами. Я шагнул в спасительный разлом выхода, увлекая за собой любимую. Глава Оникайнуса всегда выполняет обещания, поэтому никогда не даёт невыполнимых.