Один очень длинный день

      Одной рукой Сяо Чжань тыкает в телефоне список покупок, потому что еда дома почему-то постоянно заканчивается, другой — держит бутерброд, который должен поддержать его силы до полноценного обеда. Потому что тот еще не скоро, а энергию у него уже подсосали пациенты.              Стук в дверь заставляет поморщиться:              — Я занят.              Он катастрофически не любит давиться едой, но приходится, потому что Мэн Цзыи виновато щебечет:              — Господин Ли пришел чуть раньше и настаивает, чтобы его приняли.              Сяо Чжань вздыхает, тщательно прожевывая:              — Пара минут.              Ладно, доставку он оформит чуть позже — главное, потом не забыть. Сяо Чжань успевает сделать только несколько глотков воды, когда Ли Вэньян заходит в кабинет. Его голос чуть хриплый, но уже в рабочем диапазоне:              — Господин Ли.              Тот криво улыбается и закрывает за собой дверь:              — Ваши границы все еще неустойчивы.              Сяо Чжань очень, очень старается не закатить глаза и старательно профессионально улыбается:              — Присаживайтесь. Я надеюсь, что сегодня мы будем говорить все-таки о вас, а не обо мне.              Ли Вэньян красиво-небрежно машет рукой:              — Это, в сущности, одно и то же — вам ли не знать.              Улыбка становится еще более напряженной:              — Верно. Но мы здесь, чтобы поговорить о вас.              Господин Ли смотрит на него с усталой снисходительностью:              — Юнг мне говорил то же самое. И что в итоге?              — Что?              — Он мертв, а я беседую с вами о том же. Опять.              Сяо Чжань делает пометки: “бесконечная терапия, сознательное смещение фокуса”. Но вслух говорит совсем другое:              — Существование в определенный период времени — это не доказательство правоты, а лишь стечение обстоятельств.              Ли Вэньян покровительственно улыбается:              — А неплохо! Не Юнг, конечно, но Фрейд был куда более неуверенным в наших беседах.              Сяо Чжань устало прикрывает глаза:              — Я не буду соревноваться с теми, кто давно умер и кто по праву считается мэтром в своей области.              Пациент ничего на это не отвечает, но достает из сумки термо-кружку и молча смотрит на него, явно ожидая реакции. И Сяо Чжань прекрасно знает, что в кружке у того не вода и не чай, но лишь вопросительно приподнимает бровь:              — Снова прощупываете мои границы?              Ли Вэньян довольно улыбается и делает глоток:              — А вы снова их не удерживаете. За ваше здоровье!              Сяо Чжань устало вздыхает:              — Вы считаете, что пьющий кровь вампир меня как-то особо шокирует?              Мужчина демонстративно облизывается, хотя его губы совершенно чистые — ни капли красного:              — А что тогда вас шокирует? Мне вспороть чье-то горло, например, той милой девочки в приемной? Или ваше?              Сяо Чжань даже не вздрагивает, записывая: “снова провокации”. Но потом поднимает глаза на довольного собой пациента:              — А вы правда этого хотите?              Ли Вэньян усмехается:              — Шокировать? Конечно! Но вашу кровь я бы тоже попробовал.              И это тоже не пугает, потому что это не первая их сессия, и Сяо Чжань уже почти привык к такому поведению.              — Да, я так и понял, но в мои планы это не входит.              Вампир лукаво улыбается:              — Что, уже есть тот, кто это делает?              Он недоуменно моргает:              — Что именно?              Ли Вэньян совершенно по-детски хихикает, прикрывая рот изящной бледной ладонью:              — Сосет вас.              Глаза снова делают попытку закатиться куда-то глубоко в череп, но Сяо Чжань — профессионал, поэтому лишь вежливо улыбается:              — Вас это точно не касается.              Вампир выглядит очень-очень довольным:              — Вот, уже лучше! А то своим перекусом вы сразу пожертвовали ради меня.              Сяо Чжань пожимает плечами:              — Это не было так критично, как вам бы хотелось.              Ли Вэньян чуть наклоняет голову, присматриваясь:              — То есть чем-то очень важным вы не можете поступиться, да? Осталось только понять, что именно относится к этой категории. Или кто.              Он усмехается:              — Мне кажется, это уже я должен платить вам за сессию.              Вампир явно доволен этой шуткой:              — Хотите, я скажу, что с вами?              — Нет, спасибо.              — Уже сказал, — и снова довольно хихикает.              И не скажешь, что перед ним сидит вампир, которому слишком много лет: Ли Вэньян сейчас, как будто, готов хлопать в ладоши, как маленький ребенок. Но Сяо Чжаню уже тоже не восемнадцать, чтобы поддаваться на такие провокации:              — Отлично. Тогда, может, все-таки поговорим, на кого вы на самом деле хотите произвести впечатление? Кто на самом деле так важен для вас?              Ли Вэньян моментально закрывается, уходя в оборону:              — Нет такого человека! Что за глупости!              — А не-человека?              Да, он тоже умеет играть в эту игру, поэтому скрывает довольную улыбку, когда губы вампира недовольно поджимаются:              — Вы еще скажите, что во всем виновата моя холодная мать!              Сяо Чжань слегка пожимает плечами:              — Я не знаю, кто вас обратил, но мне кажется, что родительская фигура тут явно замешана.              Ли Вэньян скрещивает руки на груди:              — Мне слишком много лет, чтобы я заморачивался о таком!              Сяо Чжань записывает “защита отрицанием” и все-таки улыбается:              — Нет так нет. Ничье мнение вас не волнует и не интересует — так и запишем.              Список покупок так и остается висеть в приложении доставки, и Сяо Чжань очень надеется, что этот провокатор-манипулятор не заставит его забыть о самом важном.