Один очень длинный день

      Голова ноет уже почти нестерпимо, как и правое плечо: зажало какую-то мышцу, и теперь невозможно без гримасы боли им даже чуть-чуть пошевелить. Но работу никто не отменял, поэтому Сяо Чжань делает еще один глоток кофе и яростно вносит в базу заметки по прошедшей сессии: страдающий леший, который не может найти свое место в мире, где все охватывают gps-системы, и который не может уже “заблудить” ни одного путника.              Из плюсов: тот уже начинает догадываться, что проблема не в нем.       Из минусов: отчаянно сопротивляется изменениям, потому что “столько веков все получалось же — зачем что-то менять”.              Терапия не-людей — штука сложная, противоречивая, не приносящая мгновенный результат, на который надеются многие его пациенты. А еще и очень выматывающая, потому что Сяо Чжань ощущает себя максимально выжатым, а это всего один день! Но еще немного — и он будет свободен.              Мэн Цзыи тихо скребется в дверь кабинета:              — Чжань-Чжань, там последний пациент пришел.              Он хмурится, переводя взгляд на часы — сегодня так хотелось уйти пораньше:              — Еще один? Не помню, чтобы была запись на это время.              Феечка смущенно улыбается:              — Записался в самый последний момент, вот его карта.              — Ладно.              Сяо Чжань с трудом удерживает вздох раздражения, ведь он так рассчитывал закончить заполнять документы и сбежать домой.              Папка ложится на его стол, а Мэн Цзыи довольно улыбается:              — Ну, я тогда пойду.              И все-таки он вздыхает в зависти: его секретарша может себе позволить не сидеть до последнего посетителя.              — Да, конечно. Хорошего тебе вечера.              Та почему-то хихикает:              — И тебе, Чжань-Чжань!              — Попроси зайти через пять минут, я почти закончил.              — Да, конечно.              Отведенное время пролетает мгновенно, потому что Сяо Чжань еще допечатывает, когда дверь в кабинет открывается — он надеется, что в последний раз за этот день.              — Да, сейчас, одну минуту.              — Не спеши, Чжань-гэ, я у тебя последний на сегодня.              Голова чуть кружится, и Сяо Чжань не уверен, что это все не слуховая галлюцинация от усталости. Но он все-таки фокусируется на хитром и весьма довольном лице Ван Ибо, который садится на диван для посетителей и закидывает ногу на ногу:              — Что ты тут делаешь?!              Тот криво ухмыляется, кивая на папку на столе:              — Пришел к тебе на прием, раз дома тебя не дождаться. Ты хотя бы пообедал сегодня? Или опять ютяо с молоком перехватил?              Да, это тот самый голос над его плечом, которое сейчас болит и ноет, поэтому Сяо Чжань смущенно бурчит:              — Поел! Ты же видел, что я брал утром контейнер!              — Видел, но что-то мне подсказывает, что это совершенно не значит, что ты позаботишься о себе, как надо.              — А как надо? — хочется огрызнуться в раздражении, но он себя сдерживает, потому что в нем сейчас говорит накопленная усталость.              Ван Ибо одним мягким и плавным движением встает, чтобы мгновенно оказаться за его спиной. Но это не страшно, это очень приятно, потому что нежные руки интенсивно массируют его плечи, сразу находя болезненную точку, пока ухо щекочет теплый шепот:              — Ты же знаешь, что я и кухня несовместимы, но я очень хочу, чтобы ты нормально ел.              — Я…              — Да-да, я знаю, что чунцинская кухня закалила твой желудок, гэ, но я хочу, чтобы ты бережно относился к себе.              Сяо Чжань прикрывает глаза, наслаждаясь массажем:              — Я стараюсь. Я же приготовил рис с мясом и овощами! И совсем неострый.              Ван Ибо довольно мурлычет где-то над плечом:              — Очень вкусный рис, Чжань-гэ. Хочешь, я пойду на кулинарные курсы, чтобы тоже готовить для тебя?              Сяо Чжань вздрагивает от ужаса и открывает глаза:              — Может, не надо?              Ибо расстроенно шипит:              — Ну подумаешь сжег пару воков! С кем не бывает!              А пальцы так приятно мнут скрученные в острый жгут мышцы, что Сяо Чжань не удерживается от слабого стона:              — Да…              — Вот так, гэ? Тебе нравится?              — Да…              Этот паршивец внезапно чмокает его в макушку и убирает руки, чтобы вновь усесться на диван:              — Тогда давай быстрее закончим с сессией и пойдем домой ужинать! Я заказал доставку твоей любимой лапши.              Сяо Чжань растерянно моргает:              — С сессией? Ты и правда хочешь? Я думал…              Ван Ибо хитро улыбается половиной рта:              — Конечно, у меня очень серьезная проблема! В моей карте все указано!              Теперь становится понятным странное поведение Мэн Цзыи и ее пожелание перед уходом, но Сяо Чжань — профессионал, поэтому его так просто не подловить. И он профессионально же улыбается, открывая блокнот и беря ручку:              — Давайте вы все-таки сами мне все расскажете, господин Ван. Что вас сейчас беспокоит?              “Господин Ван” делает максимально несчастное лицо:              — Я оборотень! — и словно в доказательство этих слов роскошный черный хвост обвивает мощное бедро, красиво на нем укладываясь.              Сяо Чжань кивает, с трудом сдерживая улыбку:              — И какая с этим проблема? Вы не кажетесь тем, кто не принимает собственного зверя.              На него смотрят большими влажными глазами, из которых вот-вот потекут слезы:              — Проблема в том, что моя пара постоянно пропадает на работе! И чтобы мне увидеть, потрогать своего человека, обновить мой запах на нем, мне приходится записываться к нему на прием, иначе он до ночи будет сидеть над своими бумажками!              Сяо Чжань возмущенно дергает головой:              — Не до ночи! Я сегодня собирался закончить пораньше!              — Но при этом не отказался от последнего пациента, который не записался в установленные сроки!              Этот кошак обиженно на него дуется, расстроенно шлепая хвостом по дивану, а Сяо Чжань не знает, плакать ему или смеяться:              — Но это же ты записался!              — Именно! Потому что моя пара думает о ком угодно, но не о себе! — и добавляет тихо-тихо. — И не обо мне.              Сердце замирает и обрушивается куда-то вниз от этой тихой боли:              — Бо-ди…              Блокнот выпадает из ослабших рук, и теперь это Сяо Чжань уже почти плачет, глядя на расстроенного котика. А тот совершенно трогательно поджимает пухлые губы:              — Это же правда, Чжань-гэ.              Он сам не помнит, как встал из-за стола и как подошел к своей паре, но вот уже Ван Ибо тычется носом в его шею, нюхая и оставляя свой запах, пока Сяо Чжань обнимает его дрожащими руками.              — Я всегда думаю о тебе.              Тот тихо вздыхает:              — Но ты всегда задерживаешься на работе.              — Знаю, прости.              — Без тебя этот мир не рухнет.              — Знаю.              — И твои пациенты подождут, пока ты нормально поешь или немного отдохнешь.              — Знаю. Прости.              Такое ощущение, что Ван Ибо видел все его сессии сегодня и точно знает, на какие болевые точки те надавили. Но сейчас Сяо Чжань расслабляется в руках своего не-человека, который так его любит.              — Я обещаю исправиться. Просто раньше как-то все получалось совмещать.              Ибо тепло и щекотно хмыкает ему в шею:              — Все меняется.              — Ты хочешь, чтобы я тоже изменился?              Ему достается сладкий-сладкий поцелуй, а потом шершавый “лизь” в кончик носа:              — Нет, ты уже и так идеальный. Просто можно поменять методы, чтобы я чуть чаще видел тебя дома. Я очень скучаю, гэ.              Сяо Чжань со вздохом укладывает голову на это надежное плечо:              — И кто из нас психотерапевт? Я тоже очень скучаю по тебе.              Ван Ибо довольно улыбается, потираясь лбом о его:              — Конечно ты, гэ. А я просто твой кошак, который очень любит своего человека.              — И это взаимно, Бо-ди.              Быть терапевтом для хтони — тяжело и изматывающе, ты постоянно сомневаешься в себе, в своей компетенции, в том, что и как делаешь, есть ли в этом вообще смысл. И можешь ли ты вообще “лечить”, когда сам проживаешь те же проблемы, что и твои пациенты.              Но все становится на места, когда он рядом с тем, кто принимает его таким неидеальным и все равно любит.              Наверное, любовь и правда спасет этот мир.       Сяо Чжаня так точно.