От прилива до отлива

Воздух в комнате словно загустел и стал леденящим. Даже потрескивание огня в камине звучало теперь как назойливые, тревожные щелчки. Гермиона стояла посреди комнаты, держа в руках два письма — маленьких, но невероятно тяжёлых кусочка пергамента, которые грозили снести хрупкие стены их нового мира. Драко молча наблюдал. Не двигался с места у камина, опираясь на костыль, но всё его тело было напряжено, готовое либо к атаке, либо к отступлению. Он видел, как побелели её костяшки. Что девушка почти не дышит. — Грейнджер, — тихо позвал он, чтобы вернуть её к реальности. Она вздрогнула, как от толчка, и медленно, будто против воли, подняла на него взгляд. — Мне… нужно прочитать, — сказала она, голос звучал глухо, отстранённо. Опустилась на ближайший стул, положив письма на стол. Сначала взяла официальное. Тяжёлый воск с печатью Министерства — скрещённые палочки и буква «М». Её пальцы, холодные и неуклюжие, с трудом разорвали конверт. «Мисс Гермиона Грейнджер, Настоящим направляем Вам повторное уведомление (на предыдущее, от 15 ноября, подтверждения получения не последовало). Ваше заявление на отпуск «по личным обстоятельствам на неопределённый срок» от 1 ноября сего года было удовлетворено в виде внеочередного неоплачиваемого отпуска продолжительностью тридцать (30) календарных дней, что является максимальным сроком, предусмотренным внутренним регламентом для подобных случаев без предоставления дополнительных медицинских справок. На сегодняшний день, 5 декабря, Ваш отпуск истёк. Вы не вышли на связь и не явились на рабочее место в Отдел магического права для обсуждения дальнейших планов. Учитывая Ваш особый статус и заслуги перед Министерством, Вам предоставляется финальная неделя (7 календарных дней) для того, чтобы дать объяснения и вернуться к исполнению своих обязанностей. В противном случае Ваше отсутствие будет официально расценено как самовольное оставление рабочего места, что повлечёт за собой расторжение трудового договора по инициативе работодателя (статья 12.п. «г» Устава о магической государственной службе) с внесением соответствующей записи в личное дело. Просим в срочном порядке подтвердить получение данного уведомления и сообщить о Ваших намерениях обратной совиной почтой. С уважением, Арнольд Писвик, Начальник Отдела кадров, Министерство Магии Великобритании» Слова были сухими, безличными, выверенными бюрократическим аппаратом. Ни угроз, ни вопросов. Просто холодный механизм системы, который продолжал работать, невзирая на то, что одна из её шестерёнок — она — почти сломалась и выпала. Семь дней. У неё было семь дней, чтобы решить. Вернуться к той жизни, к бессмысленной борьбе и ядовитым улыбкам. Хотя у неё была группа… Или… что? Уволиться? Бежать окончательно? Отложила письмо, чувствуя, как в желудке сводит спазм. Её взгляд упал на второй конверт. Надпись «Гермионе» была выведена неровно, с нажимом, будто Гарри писал его в состоянии сильного волнения. Она вскрыла и его. «Гермиона, Чёрт возьми, где ты? Я был у тебя в квартире – консьерж сказал, что ты уехала «надолго» и оставила ключ. Ты не отвечаешь на сов. Рон в панике, думает, ты могла попасть в беду или на тебя напали какие-нибудь реваншисты (он стал слишком подозрительным). Я проверял – следов борьбы нет, деньги с твоего счёта не снимались, паспорт исчез. Ты просто… исчезла. А потом в «Пророке» вышла эта сводка светской хроники. Какой-то репортёр-неудачник, которого послали освещать открытие памятника гоблинам где-то на севере Шотландии, написал пару строк «для колорита». Он упомянул «маленькую рыбацкую деревушку Стоунхейвен», и что там, цитата, «по слухам, обосновалась не кто иная, как сама Гермиона Грейнджер, героиня войны, вероятно, пишущая мемуары в уединении». И тут же – следующее предложение – «по соседству с ней, в старом белом доме на утёсе, живёт загадочный молодой человек-инвалид, ведущий затворнический образ жизни». Гермиона. Что. За. Черт. Я знаю, что ты говорила о каком-то «гипотетическом» человеке, которому плохо. Это он? Малфой? Ты сошла с ума? Ты одна, в глуши, с ним? После всего, что он и его семья сделали? После того, что ты пережила в его доме? Мне всё равно, что там было на суде. Это небезопасно. Для тебя. Ты не отвечаешь – значит, что-то не так. Я выезжаю туда. Завтра. Мне нужны подтверждения, что с тобой всё в порядке, что ты там по своей воле. Если я не получу от тебя ответ до вечера, я приду сам, и не один. Рон уже рвётся в бой. Пожалуйста, Гермиона. Ответь. Объясни. Просто дай знать, что ты жива и в своём уме. Гарри» Текст плясал перед глазами. Каждое слово било по ней, как молоток. Не злость, а паническая, удушающая забота. Забота, которая не понимала. Забота, которая рисовала Драко только как монстра, призрака из кошмарного прошлого. Забота, которая сейчас мчалась к ним, чтобы «спасти» её. Гермиона медленно опустила письмо на стол и закрыла глаза. В голове стоял гул. Министерство требовало её назад. Лучший друг считал, что она сошла с ума и находится в опасности. Её побег, новая, хрупкая, болезненная и прекрасная реальность оказалась на грани уничтожения. — Ну? — тихий, ровный голос Драко заставил её открыть глаза. Он всё так же стоял у камина, но теперь его лицо было бледным, а глаза — пустыми и пепельными, какими она видела их в первые дни. Стена, которую они с таким трудом разбирали, начала стремительно расти на глазах. — Пришли за тобой? Зовут обратно в светлый мир победителей? В его голосе не было злобы. Была ледяная, обречённая констатация. Он ждал этого. Все эти недели где-то в глубине ждал, что её реальность настигнет их и утащит её прочь. — Нет, — выдохнула Гермиона, но её голос дрогнул. Она встала, взяла оба письма и подошла к нему. Не дала, а просто показала, держа в руках. — Но… ультиматум. Министерство. У меня семь дней, чтобы вернуться, или меня уволят. Он молча кивнул, даже не взглянув на пергамент. Взгляд был прикован к её лицу. — А с другой? — спросил он, уже зная ответ. — Гарри, — прошептала она. — Он… прочёл заметку в «Пророке». Слух. Кто-то увидел меня здесь и связал с… «загадочным инвалидом». Думает, я в опасности. Что ты… что ты меня удерживаешь или что-то в этом роде. Выезжает сюда завтра. Если не отвечу. Воздух в комнате стал таким густым, что им трудно было дышать. Призрак прошлого материализовался не в виде дементора, а в виде письма на столе и предстоящего визита самого Гарри Поттера. Гермиона видела, как Драко внутренне съёживается. Как его пальцы белеют на костыле. Он отводил взгляд, глядя в огонь, но видел, наверное, не пламя, а вспышки заклинаний в Зале славы, осуждающие взгляды, клетку, в которую его могли снова заточить — если не физически, то морально, отняв единственное, что начало иметь значение. — Значит, игра окончена, — тихо произнёс Малфой. — Ты должна будешь выбирать. Между своим миром… и этим. Между жизнью… и этим местом. Между друзьями… и мной. Посмотрел на неё с пониманием. Их уединение, исцеление, новая, хрупкая связь — всё это было хрустальным замком на песке. И вот пришёл прилив. И принёс с собой письма.