Глава 1. Окаменевшие.
3 марта 2026 г., 22:06
Лондон, район Кэмден, 2:43 ночи.
Туман стелился по мостовой, как живой — тяжёлый, сырой и с привкусом Темзы. Он клубился в свете фонарей, облизывал стены домов, заползал в подворотни и там замирал, дожидаясь утра. Гермиона Грейнджер поправила шарф, намотанный до самого носа, и зябко повела плечами. Хотя ночь была не настолько холодной, чтобы дрожать. Впереди, перегородив узкую улочку, между магазинчиком виниловых пластинок с неоновой вывеской «Vinyl Dreams» и закрытой на ночь антикварной лавкой, растянулась красно-белая лента. Маггловская полиция давно оцепила бы периметр и включила мигалки, если бы авроры не прибыли первыми и не наложили отвлекающие чары. Сейчас здесь не было ни одного случайного прохожего — только фигуры в министерских мантиях, мелькающие силуэты авроров, приглушенные голоса и бледный свет Люмосов. И тело. Человек сидел, прислонившись спиной к стене. Его руки были сложены на коленях, голова слегка наклонена, ноги вытянуты. Со стороны кажется, что это просто уставший парень, задремавший в переулке после поздней смены. А может, музыкант из соседнего клуба или просто бездомный. Если бы не одно но. Кожа жертвы имела неестественный, мертвенный оттенок. Серый, с фиолетово-красным отливом и едва заметной сеткой лопнувших капилляров под тонкой кожей. И глаза. Широко распахнутые, остекленевшие, застывшие в выражении ужаса. Гермиона невольно сделала шаг назад и наткнулась спиной на чью-то грудь. — Тихо, это я, — рука Гарри легла ей на плечо, удерживая. — Не подходи близко. Мы ещё не закончили съёмку места. Нужно зафиксировать всё для дела. Гермиона глубоко вздохнула, прогоняя дрожь. — Съёмку? — переспросила она, всё ещё не в силах отвести взгляд от лица мертвеца. — Гарри, вы используете маггловские фотоаппараты? — Маггловские технологии и магия дают какой-то странный сбой на месте преступления. — Поттер пожал плечами. — Мы нашли колдомедика, который разбирается в цифровой обработке. Молодой, из новых, помешан на всяких маггловских штуках. Он сказал, что вспышка иногда проявляет то, что скрыто чарами. Наложения там, остаточные следы… Даже не спрашивай, я не вникал. Но снимки потом подшиваем в материалы. Это иногда помогает. — Он помолчал. — Спасибо, что пришла. Я знаю, который час. — Ты написал: «Срочно. Странная смерть. Мне нужен твой мозг», — Гермиона наконец оторвала взгляд от жертвы и посмотрела на друга. В свете Люмоса она заметила, каким уставшим было его лицо. — С каких пор заместитель главы Аврората нуждается в мозге внештатного консультанта? — С тех пор, как этот консультант вычислила схему нападений на оборотней три года назад, когда весь Аврорат разводил руками, — Гарри слабо улыбнулся, но улыбка вышла усталой. — И с тех пор, как я ни черта не понимаю в том, что здесь произошло. А мои ребята тем более. Гермиона уже три года числилась в специальном резерве при Аврорате — официальное звание «внешний эксперт по нестандартным магическим происшествиям». Никакой зарплаты, только разовые гонорары за консультации, зато полная свобода и доступ к местам преступлений. Достаточно, чтобы чувствовать себя полезной, и недостаточно, чтобы таскать бумажки в кабинете с утра до вечера. Идеальный баланс. Она перешагнула через ленту и подошла к телу вплотную. Присела на корточки. Запаха гниения нет. Смерть была свежей, не больше трех-четырех часов. Пахло почему-то озоном, как после грозы, и чуть сладковатым, травянистым ароматом. Полынь? Шалфей? Что-то знакомое, что никак не хотело всплывать в памяти. — Опознан? — спросила она, разглядывая одежду жертвы. Дорогое пальто, хорошие ботинки, модные часы на руке — «Омега». Не бездомный точно. — Теодор Нотт. — Гарри присел рядом и начал зачитывать информацию с листочка: — Двадцать семь лет. Бывший Пожиратель смерти. Попал под влияние на шестом курсе, отец принудил. Оправдан в 1999-м за отсутствием состава преступления. Работал в банке, жил тихо, не высовывался. Никаких конфликтов, никаких проблем с законом после оправдания. — До сегодняшней ночи, — пробормотала Гермиона, вглядываясь в глаза Нотта. Зрачки были расширены до предела. Радужка — мутная, с каким-то серым налетом, которого быть не должно. — Кто его нашёл? — Патруль. Пошли на шум, услышали что-то в переулке. Думали, магглы дерутся. А тут… это. Никаких следов борьбы, никаких свидетелей, никто ничего не слышал и не видел. Глухая зона. Возможно, его сюда телепортировали уже мёртвого. Девушка достала свою палочку и начала водить ею над телом, шепча базовые диагностирующие заклинания. Палочка вибрировала, выдавая остаточный фон, но картина была странной. — Никаких следов темной магии, — сказала она через минуту. — Совсем. Ни Авады, ни Круциатуса, ни даже простого проклятия. Даже фоновых загрязнений нет. Как будто его не убивали магией. — Мы тоже проверили. — Гарри кивнул, и в свете Люмоса его очки блеснули. — Колдомедик сказал, что сердце просто… остановилось. Внезапно. Никаких повреждений, никаких ядов в крови, никаких внешних воздействий. Но посмотри на лицо, Гермиона. Люди так не выглядят, когда у них просто останавливается сердце. Она кивнула, не отрывая взгляда от тела. Лицо Нотта было маской ужаса. Не боли, не агонии, а именно ужаса. Будто он увидел что-то настолько чудовищное, что его душа не выдержала и просто… ушла. Такое бывает при сильных проклятиях, при встрече с дементорами, но здесь не было следов ни того, ни другого. Гермиона сменила заклинание на более тонкое. То, которое использовала для анализа редких зельевых отравлений, вычитанное когда-то в старом фолианте по продвинутой алхимии. Палочка мелко завибрировала, и перед глазами, в воздухе над телом, поплыли цветные нити остаточной магии. Обычно после смерти магический фон распадался хаотично, разлетался в разные стороны, блëкнул и исчезал в течение нескольких часов. Здесь же нити вели себя странно — они пульсировали в одном ритме и тянулись к лицу жертвы. Ко рту. К носу. К глазам. — Он что-то вдохнул, — медленно произнесла Гермиона. — Или ему ввели что-то через дыхательные пути. Что-то убивало его изнутри, а не снаружи. Смотри. Она взмахнула палочкой, проецируя остаточную магию в воздух перед ними, делая видимой для обычного глаза. Тончайшие сиреневые нити опутывали грудную клетку Нотта, проникали в лёгкие, ветвились там, как корни дерева, пульсировали в такт чему-то, чего уже не было. Они шли изнутри. Гарри прищурился, вглядываясь в мерцающий узор. — Что это значит? — спросил он тихо. — Это значит, что убийца не использовал проклятие. — Гермиона говорила задумчиво, собирая мысли в единую картину, как пазл. — Убийца использовал зелье. Но не обычное, поэтому в крови его не обнаружили. Не яд и не усыпляющее. Смотри на цвет нитей, на их структуру. Они не разрушают ткани, они… Словно замораживают магию. Парализуют её. Она замолчала, сопоставляя увиденное с тем, что читала когда-то в книгах Снейпа. В тех, что достались школе после его смерти и которые она тайком копировала на восьмом курсе, потому что знания не должны пропадать. — Цвет кожи, — продолжила девушка, размышляя вслух. — Серый, с примесью фиолетового и красного пятнами. Такое бывает при петрификации. Но петрификация — это полное окаменение, превращение в камень. А здесь тело мягкое и ткани не повреждены. Значит, пострадало только магическое ядро. Оно… окаменело. А тело просто не выдержало резкой остановки магии. Для волшебника магия — как кровь. Если её остановить… — Сердце останавливается, — закончил Гарри за неё, — я понял. Но какое зелье может так действовать? Гермиона посмотрела на нити. На их сиреневый оттенок. На то, как они ветвятся, и вдруг поняла. — Мандрагора, — сказала она. И тут же поправилась, потому что это было неточно. — Но, конечно же, не крик. Крик мандрагоры убивает звуком, и следы были бы другие. Вибрационные повреждения, разрывы внутренних органов, кровоизлияния. Здесь звука не было. Совсем. Скорее всего, был чистый экстракт, переведенный в газообразную форму. Он проник в лёгкие через дыхание и атаковал магическое ядро изнутри. Она замолчала, прокручивая в голове всё, что читала о продвинутом зельеварении. Снейп упоминал что-то подобное в своих старых записях — теоретическую возможность выделить активный компонент мандрагоры. Но это требовало такой степени очистки, такой ювелирной работы, что раньше считалось практически невозможным. Теория, не подтверждённая практикой. — Ты уверена? — Гарри смотрел на неё с надеждой и тревогой одновременно. — Гермиона, это важно. — Нет, не уверена, — девушка покачала головой. — Но это единственное объяснение, которое сходится. Смотри: цвет кожи, отсутствие внешних повреждений, расширенные зрачки, этот травяной запах… Очень похоже на Мандрагору. Концентрированную. Кто-то потратил месяцы, чтобы сварить такое зелье. Гермиона полезла в карман пальто и достала маленький стерильный тампон в упаковке, который всегда находился в кармане для таких случаев. Осторожно, стараясь не касаться кожи, она провела тампоном по внутренней стороне губы Нотта, затем по краю ноздри. — Газ уже рассеялся, — пояснила девушка, убирая тампон в герметичный стеклянный флакон. — Но микрочастицы могли остаться на слизистых. Лабораторный анализ покажет. Если нам повезёт. Она запечатала флакон, убрала в сумку и поднялась на ноги. Колени затекли от долгого сидения на корточках, в спине что-то хрустнуло. — Если я права, такое зелье нельзя сварить в обычном котле. Нужна лаборатория высшего класса, чистейшие ингредиенты и доступ к редчайшим компонентам. Мандрагора такого уровня очистки может использоваться только в трёх местах в Британии. В Мунго, в отделе Тайн и… Она замолчала, потому что внезапно поняла, куда ведут её мысли. Поняла, и от этого по спине пробежал холодок. — И в частных лабораториях, — закончил за неё Гарри. — Лицензированных Министерством. А таких всего две. — Одна принадлежит семейству Шеклболтов, — вспоминала Гермиона, глядя на серое лицо Нотта, на его остекленевшие глаза. — А вторая… — Вторая принадлежит Драко Малфою. — Гарри произнёс это имя так, будто сплюнул. И сразу виновато посмотрел на неё. — Я понимаю, что это поспешно. Но факты… — Фактов пока нет, — отрезала девушка. — Есть совпадения. А совпадения — это не улики. Тишина повисла в переулке, тяжёлая, неуютная. Где-то далеко загудела машина и тут же стихла. Один из авроров кашлянул. Фарфоровые куклы в витрине антикварной лавки таращились на них пустыми глазами. — Что будем делать? — спросил Гарри. — То, что и всегда. — Гермиона поправила пояс пальто. — Искать правду. А для начала — спать. У меня такое чувство, что завтра будет очень долгий день.***
Министерство Магии, 7:00 утра
Гермиона ненавидела утренние совещания. Особенно после ночи без сна. В зале заседаний пахло полиролью для дерева и чужим потом. На стенах висели портреты бывших министров, перешептывались, переглядывались и тыкали в присутствующих пальцами, обсуждая, кто как сидит и кто во что одет. Она сидела в углу длинного стола, стараясь не привлекать внимания, и пила третий кофе подряд. Чёрный, без сахара, обжигающе горячий, чтобы хоть как-то разбудить мозги. Рядом Гарри что-то тихо обсуждал с начальником Аврората Гавейном Робардсом. Тот кивал, хмурился и поглядывал на Гермиону. Напротив расположились двое колдомедиков в белых мантиях и эксперт по зельям из Отдела магического правопорядка. Полный мужчина с сальным взглядом и вечно влажными губами. Который смотрел на Гермиону так, будто она заняла его место и вообще непонятно, что тут делает. — Итак, — Робардс хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. Звук получился громким, портреты на стенах вздрогнули и притихли. — Прошлой ночью был убит Теодор Нотт. Двадцать семь лет. Мисс Грейнджер, которая консультирует нас по этому делу, провела первичный осмотр и считает, что использовано редкое зелье на основе мандрагоры. Все взгляды устремились на неё. Гермиона поставила чашку, выпрямилась и встретила их спокойно. Она уже привыкла к этому. — Это предварительное заключение, — сказала она ровно. — Стоит выделить больше времени, чтобы изучить образцы детальнее. Понять точный состав, способ очистки и возможные примеси. Робардс переглянулся с Гарри. — Времени у нас нет, — отрезал он. — Это уже третья смерть. Гермиона моргнула. Кофе перестал действовать, и в голове наступила странная пустота. — Третья? Гарри виновато кашлянул в кулак. — Мы не сообщали прессе, Гермиона. И вообще старались не афишировать. Первый случай был две недели назад. Эйвери-младший. Двадцать девять лет. Второй — пять дней назад. Макнейр. Тридцать один год. Та же картина. Никаких следов, никаких свидетелей, никаких улик. Мы пытались замять, пока не поймём, с чем имеем дело. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Она подавила его усилием воли. — Две недели, — рассеянно повторила девушка. — И вы только сейчас меня позвали? — Мы думали, это единичные случаи. — Гарри отвёл взгляд, и она поняла, что ему самому неприятно это говорить. — Эйвери был наркоманом, все знали. Списали на передоз запрещёнными зельями. Такое бывает. Макнейр числился в группах риска по сердцу, у него отец умер от инфаркта в сорок лет. А Нотт… — Нотт был здоров, — закончил Робардс. — Молодой, спортивный, ни одной хронической болячки. И двадцать семь лет. Тут уже не спишешь ни на сердце, ни на наркотики. Поэтому мы вас позвали. Эксперт с сальным взглядом поднял руку, привлекая внимание. — Я изучил образцы, которые собрала мисс Грейнджер этой ночью, — сказал он голосом, который явно должен был звучать внушительно, но почему-то напоминал скрип двери. — Предварительный анализ подтверждает — это экстракт мандрагоры высшей очистки. Такое варят только профессионалы экстра-класса. В Британии таких немного, и Малфой — один из них. Он замолчал, обводя взглядом присутствующих и явно наслаждаясь моментом. — Малфой, — выдохнул кто-то из колдомедиков. Робардс кивнул. — Мы уже отправили вызовы всем, у кого есть доступ к такому оборудованию. Малфой прибудет первым. Он будет здесь через час. Я хочу, чтобы вы все присутствовали. Особенно вы, мисс Грейнджер. Вы с ним учились, вы знаете его манеру поведения. Возможно, сможете определить, врёт он или нет. Гермиона почувствовала, как внутри шевельнулось что-то нехорошее. Она не видела Драко Малфоя почти восемь лет. После войны он исчез из публичного поля. Никаких интервью, никаких светских мероприятий, никаких скандалов. Только редкие упоминания в профессиональных журналах по зельеварению и сухие статьи. Говорили, что он затворничает в своём поместье, варит зелья для Мунго и богатых клиентов, никого не подпускает близко. И вот теперь его имя всплывает в деле об убийствах. Слишком очевидно, подумала она. Слишком прямой след. Слишком удобно. Умный убийца так не сделает. Но вслух ничего не сказала. Только кивнула и сделала ещё глоток кофе, который успел окончательно остыть.***
Драко Малфой вошёл в зал ровно через пятьдесят восемь минут. Гермиона не сразу его узнала. Она ожидала увидеть надменного аристократа с идеальной укладкой, дорогой мантией и знакомым выражением превосходства на лице. Вместо этого в дверях появился человек в простой чёрной рубашке с закатанными по локоть рукавами, тёмных брюках и без единого намёка на лоск. Светлые волосы были чуть длиннее, чем раньше, и небрежно зачёсанны назад. Кое-где они падали на лоб, но он не обращал на это внимания. Под глазами залегли тени. Глубже, чем у Гарри. И глубже, чем у неё самой после бессонной ночи. Малфой похудел. Лицо заострилось, скулы выступали резче, а серые глаза смотрели устало и настороженно. И в этих глазах больше не было той холодной насмешки, которую она помнила со школы. Была только усталость и какая-то глубокая, въевшаяся осторожность. Но походка осталась прежней. Плавная, хищная, уверенная. Мужчина прошёл к столу, не глядя по сторонам, сел на предложенный стул, и только когда поднял глаза на Робардса, его взгляд на мгновение скользнул по Гермионе. В этом взгляде не было вражды. Не было насмешки. Не было ничего из того, что она ожидала. Только лёгкое удивление и что-то похожее на принятие. Мол, конечно же, ты здесь. Где ж тебе ещё быть. — Мистер Малфой, — начал Робардс официально, разворачивая перед собой пергамент. — Благодарим, что нашли время прийти. — У меня в лаборатории три срочных заказа для Мунго и патент на очистку корня мандрагоры, который нужно подать до конца недели, — голос Драко звучал ровно, без прежних ядовитых ноток, почти безэмоционально. — Так что давайте быстрее. В чём дело? Робардс коротко обрисовал ситуацию. Три смерти, редкое зелье, лаборатория высшего класса. Драко слушал молча, не перебивая. Только пальцы, лежащие на столе, чуть сжались в кулак, когда прозвучало имя Нотта. — Тео мертв, — сказал он, утверждая. И в голосе впервые проскользнуло что-то живое, похожее на боль. — Когда это случилось? — Прошлой ночью, — ответил Гарри, внимательно наблюдая за ним. Драко кивнул. Молчал долго, глядя в одну точку на стене. — Вы были близки? — спросил Гарри после паузы. — Ты же знаешь, мы учились вместе, — Драко поднял на него взгляд. — Даже жили в одной комнате пять лет. И после войны… пересекались. Иногда. Он был одним из немногих, кто не сбегал из бара, когда я входил. Кто не делал вид, что меня не существует, — он помолчал. — Как он умер? Эксперт по зельям вмешался раньше, чем Гарри успел открыть рот. — От экстракта мандрагоры высшей очистки, — он произнёс это с явным удовольствием, противно растягивая слова. — Который умеете варить вы, мистер Малфой. И обстоятельства складываются так, что ниточки тянутся в вашу лабораторию. Что вы на это скажете? Драко медленно перевёл на него взгляд. И вот тут в серых глазах мелькнуло что-то прежнее. Холодное, опасное. То самое выражение, которое Гермиона помнила ещё со школы, когда Малфой смотрел на своих врагов. — Вы утверждаете, — сказал он тихо, и в его голосе отчётливо звенела сталь, — что я убил собственного друга зельем, которое, по вашим словам, варю я? Чтобы оставить гигантскую светящуюся стрелку, ведущую прямо ко мне? — Мужчина попытался усмехнуться, но вышло нервное, дерганое движение губ. — Я, конечно, был идиотом в школьные годы, но не настолько, чтобы не понимать основ конспирации. — У нас есть улики, — начал эксперт, но Драко перебил его, даже не повышая голоса. — У вас, видимо, есть совпадения. И предубеждения. Потому что я ношу фамилию Малфой и когда-то носил метку. Давайте сразу к делу: я его не убивал. И если вы потратите время на поиски улик против меня, настоящий убийца убьёт снова, — он посмотрел на Робардса. — Вы позволите мне взглянуть на тело? Робардс даже не моргнул. — Исключено. Это грубейшее нарушение процедуры. Подозреваемый не имеет доступа к месту преступления и телу жертвы. — Я имею право знать, от чего погиб мой друг, — в голосе Драко снова мелькнула та боль, но Робардс остался непроницаем. — Ваше право будете обсуждать с адвокатом. Если дойдёт до суда. — Робардс подался вперёд, сверля Малфоя тяжёлым взглядом. — А пока, мистер Малфой, вы должны не покидать страну и предоставить доступ к записям вашей лаборатории. Добровольно, или мы можем оформить официальный ордер. Выбирайте. — Доступ к записям — да. В лабораторию — нет. — Малфой встал, и стул скрипнул по полу. — Там хранятся разработки, которые стоят миллионы галлеонов и защищены патентами. Если хотите проверить, то присылайте кого-то с ордером и понятыми. Но без меня вы там ничего не поймёте, даже если я оставлю инструкцию для чайников. Он уже направился к выходу, когда Гарри негромко сказал ему вслед: — Малфой. Мы найдём убийцу. Даже если след ведёт к тебе. Драко остановился у двери и, не оборачиваясь, ответил: — Я знаю, Поттер. Ты всегда находишь. Вопрос только — что именно. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и в этом щелчке Гермионе послышался звук закрывающейся клетки. В зале повисла тишина. Портреты на стенах замерли, забыв перешептываться. Эксперт с сальным взглядом пыхтел, явно недовольный, что его так грубо оборвали. Колдомедики переглядывались. Гермиона смотрела на дверь и чувствовала, как в голове крутятся шестерёнки. Он знал Нотта. Они были друзьями. И Драко только что сказал то, о чём она сама думала с самого начала — слишком очевидный след, слишком удобный подозреваемый. Но если он не убийца, то кто-то очень умный и очень опасный хочет, чтобы все думали иначе. И этот кто-то только что втянул Драко Малфоя в игру, где на кону его свобода. А возможно, даже жизнь. — Гарри, — сказала она тихо, когда остальные начали расходиться, собирая бумаги и переговариваясь вполголоса. — Нам нужно поговорить. Наедине.***
Кабинет Гарри, час спустя.
Кабинет заместителя главы Аврората оказался именно таким, каким Гермиона его и представляла. Функциональным. Без лишних украшений, с большим столом, заваленным бумагами, картой Лондона на стене с разноцветными булавками и с колдографией семьи на подоконнике. Джинни с детьми. Это колдо с квиддичного матча. Гарри разливал чай из заварочного чайника, и пар поднимался к потолку, смешиваясь с запахом старой бумаги. — Ну, рассказывай свою теорию, — сказал он, ставя перед ней чашку. Гермиона обхватила её ладонями, согревая замёрзшие пальцы. — Подстава, — сказала она. — Это очевидно. Малфой слишком умён, чтобы оставлять такие следы. И потом… По всей видимости, он действительно дружил с Ноттом. Я видела его лицо, когда произнесли имя. Это не игра. — Я тоже видел, — Гарри сел напротив. — Но факты есть факты, Гермиона. Экстракт мандрагоры высшей очистки — это не то, что можно сварить на коленке. Если не он, то кто-то с таким же уровнем доступа и знаний. А таких в Британии единицы. — Поэтому мы должны найти этого кого-то, — Гермиона сделала глоток. Чай оказался слишком сладким для неё, но она не стала говорить. — Мне нужно попасть в лабораторию Малфоя. Понять, как украли ингредиент или как его подделали. Может, он сам что-то заметил, но не придал значения. — Он не пустит нас с обыском без ордера, — напомнил Гарри. — А ордер мы не получим, пока нет прямых улик против него. Замкнутый круг. — Знаю, — Гермиона поставила чашку. — Поэтому мне нужно попасть туда не с обыском. Гарри поднял бровь. — А как? — Пока не знаю, — она задумалась, глядя в окно на серое лондонское небо. — Но если он невиновен, ему нужен кто-то, кто готов слушать. А если виновен… Я, возможно, пойму это. — Гермиона… — Я понимаю, Гарри, — девушка подняла руку, останавливая его. — Я не собираюсь ему доверять. Я собираюсь его использовать. Если он невиновен — он поможет нам найти убийцу, потому что это в его интересах. Если виновен — я это пойму. Но для начала мне нужно просто поговорить с ним. Без протокола, без понятых, без официальных обвинений. Гарри вздохнул и потёр переносицу под очками. — Ты понимаешь, что это может быть опасно? Если он убийца… — Если он убийца, он уже знает, что я веду расследование. И если захочет меня убрать, сделает это независимо от того, приду я с ордером или без, — Гермиона пожала плечами. — Но я не верю, что он убийца. Слишком очевидно и слишком грубо для такого уровня зельевара. — А если это его план? Если он специально оставил следы, чтобы все думали, что это подстава? — Тогда он гениальный психопат, и мы всё равно в ловушке, — девушка встала, — Но я должна попробовать. Дай мне его адрес. И прикрой меня, если Министерство спросит, где я. Гарри долго смотрел на неё. Потом открыл ящик стола, достал листок, написал адрес и протянул ей. — Поместье Малфоев, Уилтшир. Там сильная защита от аппарации, так что лучше добираться поездом. И… Гермиона? — Он поймал её взгляд. — Будь осторожна. Правда. Она кивнула и спрятала листок в карман. В глубине души помня взгляд Драко, когда он услышал имя Нотта. Боль в этом взгляде была настоящей — такую не сыграть. А Малфой, каким бы он ни был, никогда не владел искусством притворства в совершенстве. В школе был отвратительным лжецом, и вряд ли что-то изменилось. И если Драко Малфой способен на такую боль… Может, он способен и на правду? — Робардс об этом знать не обязан, — тихо добавил Гарри. — Если что, то я тебя не посылал. Сама придумала. Гермиона вышла из кабинета. Коридор встретил её полумраком и тишиной. Завтра она поедет в Уилтшир. Одна. Без ордера, без понятых, без официальных полномочий. Оставалось только надеяться, что это решение не станет роковым.
