Глава 2. Лабиринт.
6 марта 2026 г., 10:32
Уилтшир, поместье Малфоев, 10:15 утра
Поезд до Солсбери тащился целую вечность, а потом был ещё автобус до маленькой деревушки, названия которой даже Гермиона не смогла выговорить с первого раза. Аппарировать напрямую к поместью она не рискнула — частные территории Малфоев наверняка были нашпигованы защитными чарами, а являться незваной гостьей с риском потерять руку или ногу не входило в её планы. Дождь начался, когда девушка сошла с автобуса. Сначала мелкий, противный. Но он быстро набрал силу и через несколько минут превратился в настоящий ливень. Гермиона наложила на себя простейшие водоотталкивающие чары, но дождь хлестал с такой яростью, что магия просто не успевала: капли разбивались о невидимый барьер и всё равно находили лазейки, стекали за шиворот, пропитывали одежду, делали её тяжёлой и холодной. Концентрироваться на чарах под этим потоком становилось всё труднее — мысли путались, и она то и дело ловила себя на том, что просто идёт, ссутулившись, втянув голову в плечи, уже не пытаясь спрятаться от воды, которая доставала везде. В ботинках уже хлюпало при каждом шаге, а мокрая ткань противно липла к телу. Поместье появилось внезапно. За очередным поворотом дорога упёрлась в кованые ворота, такие высокие, что у девушки заболела шея, пока она задирала голову. За воротами начиналась длинная аллея, обсаженная старыми дубами, чьи голые ветви сплетались над головой в мрачный свод. В конце аллеи угадывались очертания дома — огромного, серого, с башенками и шпилями, как положено уважающему себя чистокровному гнезду. Девушка подошла к воротам и огляделась в поисках звонка или колокольчика. Но ничего не обнаружила. Гермиона ждала под дождём минуту, две, пять. Вода стекала по волосам за шиворот, пальцы закоченели, а ворота даже не дрогнули. Защита поместья наверняка засекла её присутствие — такие чары всегда реагируют на чужаков. Значит, Малфой знает, что она здесь. Просто не спешит открывать. Или наблюдает, проверяет, сколько же Грейнджер простоит. В какой-то момент она подумала высушить себя магией, но тут же отказалась от этой идеи. Кто знает, как защитные заклинания отреагируют на чужое колдовство у самых ворот. Могут счесть за атаку. Лучше уж мёрзнуть. — Малфой! — крикнула она в пустоту, понимая, что выглядит глупо. — Ты же знаешь, что я здесь! В ответ тишина. Только дождь барабанил по листьям и камням. — Я приехала поговорить! — добавила она громче. — Одна! Если ты не откроешь, я просто уйду! И ты будешь разбираться с Министерством сам! Вороны на воротах каркали насмешливо, как ей показалось. Гермиона уже развернулась, чтобы уйти, когда ворота медленно, с протяжным скрипом, поползли в стороны. Петли жалобно застонали, словно их не смазывали лет сто. Никакого приветствия. Просто молчаливое приглашение. — Вот уж спасибо, — буркнула она под нос и зашагала по аллее. Стараясь не думать о том, как жалко, наверное, выглядит со стороны. Она прошла уже половину пути, когда поняла, что дрожит не только от холода. И дело было не в дожде. Чужие защитные чары давили — едва заметно, но ощутимо. Гермиона подавила рефлекторное желание достать палочку. Она просто шла, мокрая, злая и очень уставшая, надеясь, что защита хотя бы не сочтёт её присутствие достаточным поводом для активации. Вблизи поместье оказалось ещё мрачнее, чем издали. Камень стен потемнел от времени, кое-где по нему вился плющ, закрывая трещины. Окна на верхних этажах были заколочены досками, на нижних — плотно зашторены тяжёлой тканью. Дождь стекал по серым стенам ручьями, и казалось, что сам дом плачет. На газоне перед входом сиротливо торчали какие-то стриженые кусты, призванные изображать зелёную архитектуру, но на деле напоминавшие облысевших пуделей. Клумбы пустовали — только чёрная земля да редкие сухие стебли. Дверь открылась, когда Гермиона поднялась на крыльцо. Драко стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё с ледяным равнодушием. На нём была та же чёрная рубашка, что и вчера. Рукава закатаны до локтей. Он даже не пошевелился, чтобы впустить её внутрь. Просто наблюдал, как вода стекает с её волос на каменные ступени. — Ты похожа на утопленницу, — заметил Малфой без тени сочувствия. — Спасибо за тёплый приём. — Гермиона вытерла лицо рукавом, понимая, что это бесполезно. — Можно войти или мне так и стоять под дождём? — Можно, — Малфой не сдвинулся с места. — Вопрос только в том, зачем ты приехала. — Я же сказала — поговорить. — Мы уже говорили вчера. В Министерстве, — Драко скрестил руки на груди, окончательно перекрывая проход. — Я сказал всё, что посчитал нужным. Аврорат получил мои показания. Чего тебе ещё? Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, как холод пробирает до костей. Если она сейчас выйдет из себя — всё пропало. Придётся играть по-другому. — Мне нужно посмотреть твою лабораторию, — сказала она ровно. — Записи, ингредиенты, всё, что может помочь понять, откуда взялось это зелье. Официально ты бы меня не пустил, поэтому я приехала сама. Без ордера, без понятых, без протокола. — И с какой стати я должен тебе это позволять? — С такой, что если я ничего не найду, то хотя бы смогу сказать Министерству, что проверяла лично, — Грейнджер встретила его взгляд, не отводя глаз. — А если найду, то, возможно, мы поймём, кто убил твоего друга. При упоминании Нотта в его глазах мелькнуло что-то. Тень, быстро исчезнувшая. Драко молчал долго, изучая её так, будто видел впервые. Потом коротко усмехнулся — без веселья, скорее с усталой насмешкой. — Входи уже, — сказал он вместо ответа. — Но имей в виду — портреты будут плеваться. И я не буду их затыкать. Он посторонился, и Гермиона перешагнула порог, оставляя за спиной лужу на крыльце. Она ожидала, что её встретит помпезная роскошь — золото, мрамор, хрустальные люстры и портреты предков в тяжёлых рамах. Вместо этого холл оказался почти пустым. Высокий потолок терялся в темноте, мраморный пол покрывали пыльные половики, а по стенам и правда висели портреты. И большинство из них действительно оживились при её появлении. — Грязнокровка! — прошипела какая-то дама в чепце. — Позор рода! — поддержал её толстый мужчина с бакенбардами. — Фу, мокрая грязнокровка, — добавил кто-то с верхней галереи. Драко даже не обернулся. Он просто шёл вперёд, и Гермиона последовала за ним, стараясь не обращать внимания на шипение за спиной. Они пошли длинными коридорами, где эхо шагов гулко отскакивало от стен. Факелы чадили, бросая дрожащие тени, и с каждым поворотом воздух становился теплее и насыщеннее запахами. К тому времени, как Малфой толкнул тяжёлую дубовую дверь в конце очередного коридора, Гермиона уже различала полынь, лаванду, что-то цитрусовое и ещё один запах — едва уловимый, металлический, от которого щипало в носу. — Серебро, — пояснил Драко, заметив, как она сморщилась. — Котлы из лунного серебра дают испарения. Сама лаборатория оказалась полной противоположностью мрачному особняку. Высокие окна занимали всю южную стену, и даже сквозь пасмурное небо они пропускали достаточно света, чтобы помещение казалось светлым и просторным. Вдоль стен тянулись стеллажи с тысячами баночек, пузырьков и коробочек, каждая подписана аккуратным каллиграфическим почерком. Гермиона насчитала семь рядов, уходящих под самый потолок, и с каждой полки на неё смотрели разноцветные этикетки: корень мандрагоры, чешуя дракона, рог единорога, кровь саламандры, слёзы феникса… В центре стояли три рабочих стола: два поменьше, из простого дерева, заваленных пергаментами и записями, и один огромный, мраморный, с выложенным сложной мозаикой кругом по центру. Над ним мерцал едва заметный купол защитного поля — воздух там слегка дрожал, как в жаркий день. На мраморном столе выстроились в ряд серебряные котлы разного размера, от крошечного, не больше чайной чашки, до огромного, в котором можно было бы искупать ребёнка. Рядом с ними горели маленькие спиртовки, тихо побулькивали колбы с разноцветными жидкостями, и от всего этого исходил такой сложный букет ароматов, что у Гермионы закружилась голова. В углу уютно побулькивал медный чайник на маленькой конфорке. Драко кивнул на стул у одного из столов. — Садись. И сними пальто, оно промокло насквозь. Гермиона послушалась. Пальто действительно промокло настолько, что с него текло ручьями. Она повесила его на спинку стула, оставшись в свитере, который тоже был влажным, но хотя бы не хлюпал. — Ты хоть представляешь, сколько с тебя натекло? — Драко наблюдал за ней с лёгкой брезгливостью, потом вздохнул и взмахнул палочкой. Тёплый воздух окутал Гермиону с ног до головы. — Не люблю, когда по полу текут лужи. Чай будешь? Грейнджер лишь кивнула в ответ. Малфой прошёл к чайнику, разлил кипяток по двум чашкам и поставил одну перед ней. — Я не спрашиваю, как ты любишь чай. Мне всё равно. Пей как есть. Гермиона с благодарностью приняла чашку, обхватив её озябшими пальцами. Горячий пар обдал лицо, и она сделала глоток, ожидая чего угодно — слишком крепкого, слишком сладкого, травяного сбора. Но чай оказался идеальным. Именно таким, как ей нравилось: чуть сладковатым, с нотками кардамона. Девушка удивлённо подняла бровь. Драко сел напротив, обхватив свою чашку ладонями, и смотрел на неё с обычным холодным выражением. — Магия гостеприимства, — сказал он буднично. — Семейный секрет. Чай всегда такой, каким его хочет тот, кто пьёт. Раньше для этого были эльфы. Теперь приходится самому. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Драко сделал глоток. — Мы, Малфои, всегда умели располагать к себе людей. Хотя бы настолько, чтобы они не проклинали нас сразу после входа в дом. — Он посмотрел на неё поверх чашки. Гермиона хмыкнула и сделала ещё глоток. Чай действительно был восхитительным. — Ладно, Грейнджер. — Малфой поставил чашку на стол и поднялся. — Хочешь смотреть записи? Смотри. Но учти — я не собираюсь быть твоим личным архивариусом. Он подошёл к стеллажу, пробежал взглядом по корешкам, вытащил одну папку, пролистал, недовольно хмыкнул и сунул обратно. Вытащил другую — та же история. — Ты вообще знаешь, где у тебя что лежит? — не удержалась Гермиона. — Я знаю, где у меня что лежит, — огрызнулся Драко, не оборачиваясь. — Но я не ожидал, что кто-то придёт рыться в моих бумагах. В субботу. Утром. Особенно ты. Наконец он извлёк с полки три толстенных гроссбуха и с громким стуком водрузил их на стол перед Гермионой. — Держи. Все заказы за последний год. Учёт поставок, расход ингредиентов, подтверждения от Мунго. Если найдёшь что-то, чего там быть не должно — я в твоём распоряжении. — А если не найду? — Тогда, может, ты наконец поверишь, что я не убивал Тео. — Малфой сказал это ровно, без эмоций, и отошёл к своему котлу. — Читай. Я буду работать. Вопросы задавай, когда совсем припрёт. Но не отвлекай по пустякам.***
Следующие два часа Гермиона провела, уткнувшись в гроссбухи, где каждая партия ингредиентов была записана с бухгалтерской скрупулёзностью. Драко варил зелья и демонстративно не обращал на неё внимания. И только изредка подходил, чтобы ответить на вопрос или ткнуть пальцем в нужную колонку. Без лишних слов, без пояснений — просто сухой факт. Девушка погрузилась в мир цифр и дат. Поставки корня мандрагоры, экстракта аконита, пыльцы единорога, каждый грамм учтён, каждая капля запротоколирована. Она проверила все заказы за последние полгода — ничего подозрительного. Две стандартных партии для Мунго, одна для частного заказа, подтверждённого документально. Грейнджер уже собиралась спросить, нет ли чего-то ещё, когда Драко сам подошёл. Неслышно, как хищник. И, перегнувшись через её плечо, ткнул пальцем в страницу. — Здесь, — от него пахло мылом и можжевельником, — Три месяца назад. Последний заказ на экстракт мандрагоры. Для Мунго. Партия ушла, подтверждение есть. Гермиона кивнула, делая пометку. — А неучтённые заказы? Драко замер. Медленно выпрямился. — С чего ты взяла, что они есть? — Просто спросила. Он смотрел на неё долго, изучающе, будто решал, стоит ли вообще продолжать этот разговор. Потом, не сказав ни слова, подошёл к маленькому сейфу, встроенному в стену, и набрал код, Гермиона отвернулась — чужие секреты её не касались. Малфой достал тонкую тетрадь в кожаном переплёте и молча бросил её на стол перед Гермионой. — Это личное, — голос звучал ровно, но с едва уловимой жёсткостью. — Всё, что не для отчёта. Благотворительность, эксперименты, помощь знакомым. Найдёшь что-то на меня — я сяду. Не найдёшь… — Малфой не закончил, просто отошёл к своему котлу. Гермиона взяла тетрадь. Кожа была старой, потёртой на углах, страницы пожелтели. Она пролистала — почерк здесь был более небрежным, но всё равно достаточно аккуратным. Записи о смертельных болезнях, о редких проклятиях, о людях, которые не могли позволить себе лечение. Имена, даты, рецепты. — Ты помогаешь бесплатно? — Иногда. — Драко отошёл к своему котлу. — Не смотри на меня так, Грейнджер. Я не стал святым. Просто иногда выгоднее сделать доброе дело и получить должника, чем брать деньги. Чистокровные так живут веками. — Магглы? Он обернулся — медленно, с лёгким прищуром. — А что магглы? У них бывают знакомые в нашем мире. Сквибы, бывшие сотрудники Министерства, те, кто когда-то лечился в Мунго. Я не спрашиваю, откуда они обо мне узнали. Мне это неинтересно. Гермиона вернулась к тетради. И через несколько страниц наткнулась на запись, заставившую сердце пропустить удар. «Эйвери. Заказ на успокоительное. Оплата: 50 галлеонов. Примечание: выглядел паршиво, говорил, что за ним следят. Рекомендовал обратиться к менталисту. Отказался». — Ты знал Эйвери? — спросила она, не поднимая головы. Драко замер у котла. Пауза затянулась. — Знал, — наконец сказал Малфой. — Школьное ещё. Мы не дружили, но пересекались. Он ко мне пришёл месяца за полтора до смерти. Просил зелье от тревожности. Говорил, что не спит, что всё время кажется, будто кто-то смотрит в окно. Я дал ему успокоительное, посоветовал к врачу. Больше мы не виделись. — Почему ты не сказал об этом раньше? — А зачем? — Драко пожал плечами, но жест вышел слишком резким. — Он был параноиком всю жизнь. Наркотики, плохая компания, вечные долги. Я думал, это обычный приход. Такие, как Эйвери, всегда кого-то боятся. Гермиона записала дату — полтора месяца назад. — А Макнейр? Нотт? Они тоже к тебе приходили? — Макнейр — нет. Мы не общались. — Драко отвернулся к котлу, и его голос изменился, стал тише. — Тео… Тео заходил иногда просто так. Посидеть, выпить. Поговорить о всякой ерунде. Он был единственным, с кем я мог разговаривать не о зельях, не о войне, не о прошлом. — И ничего странного не замечал? Никаких жалоб? — Нет. — Малфой помешал зелье, и по комнате поплыл аромат имбиря. — Тео не жаловался никогда. Он просто жил и радовался, что выжил. Говорил, что каждый новый день — подарок. В его голосе снова появилась та боль, которую Гермиона заметила ещё на совещании. Горькая, острая, спрятанная глубоко внутри. Она не стала давить. Вместо этого закрыла тетрадь и оглядела лабораторию. — Ассистент у тебя есть? — Есть. Мира. Сегодня выходной. Хочешь с ней поговорить? — Придётся. Когда она появится? — Завтра. Обычно приходит к десяти. — Драко помешал зелье. — Мира работает со мной три года. Хороший специалист, преданная. Если ты думаешь, что ассистентка могла украсть ингредиенты — зря. Она даже не знает код от сейфа. — Откуда такая уверенность? — Потому что код знаю только я. И он меняется каждую неделю. — Малфой усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Я параноик, Грейнджер. С таким прошлым, как у меня, иначе нельзя. Драко отвернулся к зелью, давая понять, что разговор окончен. Гермиона смотрела на его спину, на то, как уверенно двигаются руки, как он склоняется над котлом, проверяя цвет и консистенцию. И впервые за много лет ей пришло в голову, что она ничего не знает об этом человеке. Совсем ничего.***
Лондон, Министерство Магии, 16:30
Гермиона вернулась в город уже под вечер. Здесь дождь так и не начался, но небо висело низко, серое и тяжёлое, давящее на плечи. В Министерстве было пустынно — пятница, большинство сотрудников разбежались по домам пораньше, чтобы начать выходные. В Атриуме фонтаны журчали тише обычного, а лифты двигались лениво, словно тоже устали за неделю. Она поднялась на свой этаж, намереваясь забрать кое-какие бумаги из кабинета, который ей выделяли на время расследования. Маленькая комнатка без окон, зато с хорошим замком и сейфом для документов. И нос к носу столкнулась с тем самым экспертом по зельям с утреннего совещания — полным мужчиной с сальным взглядом и вечно влажными губами. — Мисс Грейнджер! — воскликнул он, едва не выронив стопку пергаментов, которую нёс к себе. — А я вас ищу! Есть новости. Срочные. Гермиона напряглась, вспомнив, как он косился на неё в зале заседаний. И вообще ей хотелось домой, в душ и в постель, а завтра с утра разбираться с записями и готовиться к встрече с ассистенткой Малфоя. Но любопытство пересилило. — Простите, не запомнила вашего имени, — сказала она намеренно холодно. — Уиллоуби. Эдгар Уиллоуби. — Он суетливо перехватил пергаменты поудобнее. — Пойдёмте ко мне, я кое-что нашёл в документах. — Что именно? — Не здесь. — Уиллоуби оглянулся по сторонам, хотя в коридоре кроме них никого не было. — Пойдёмте. Кабинет Уиллоуби оказался завален бумагами до такой степени, что Гермиона удивилась, как он вообще находит здесь место для себя. Стопки громоздились на столе, на стульях, на подоконнике и даже на полу, оставляя только узкие тропинки для передвижения. Пахло пылью, старым пергаментом и чем-то кислым. Возможно, вчерашним обедом, затерявшимся где-то под грудой отчётов. — Простите за беспорядок, — пропыхтел Уиллоуби, освобождая для неё стул, с которого сгрёб целую кипу папок прямо на пол. — Много работы, знаете ли. Столько отчётов, столько проверок, а рук не хватает. Вы не представляете, как трудно следить за всеми поставками ингредиентов. Вот, например, мандрагора… — Что вы хотели показать? — перебила Гермиона, усаживаясь. — Ах, да-да, конечно, — он порылся в одной из стопок на столе, потом в другой, потом в третьей, и наконец извлёк на свет пожелтевший пергамент, весь исписанный цифрами и пометками. — Смотрите. Это список закупок мандрагоры за последние полгода. Все лаборатории, все поставщики, всё учтено. Видите? Гермиона всмотрелась в колонки цифр. Действительно, полгода закупок были расписаны по дням и партиям. — Вижу. И что? — А то! — Уиллоуби ткнул пальцем в строчку, обведённую красными чернилами. — Три месяца назад. Лаборатория Малфоя. Заказ корней мандрагоры высшего качества. Обычная процедура, всё чисто. Но через две недели после этого — ещё один заказ. Срочный. С пометкой «экстренная необходимость». Он поднял на неё торжествующий взгляд. — Экстренный заказ. Нигде не зарегистрированный. Зачем Малфою понадобилась дополнительная партия мандрагоры, да ещё и оплаченная из своего кармана, а? И где эта партия сейчас? В отчётах Мунго её нет. У других лабораторий — тоже. Значит, она либо у него, либо… — Либо он её кому-то продал, — закончила Гермиона. — Или использовал сам. — Вот именно! — Уиллоуби просиял. — Использовал сам. Для чего? Для экспериментов? Или для… другого? Гермиона молчала, разглядывая цифры. Три месяца назад кто-то заказал партию мандрагоры. Тогда Эйвери ещё был жив и, судя по всему, ничего не подозревал. Потом, полтора месяца назад, он пришёл к Драко с жалобами на слежку. А две недели назад его нашли мёртвым. Если это одно и то же зелье, то убийца начал готовиться задолго до первого выстрела. На варку такого экстракта уходит не меньше месяца. Значит, он уже знал, кого будет убивать, когда заказывал ингредиенты. — Я проверю, — сказала она, вставая. — Можно мне копию? — Конечно, конечно. — Уиллоуби протянул ей ещё один пергамент, очевидно, заготовленный заранее. — Я сразу подумал, что надо сообщить следствию. Не дело, когда такие вещи скрывают. Мы должны найти правду, мисс Грейнджер. Правду. — Спасибо, мистер Уиллоуби. Она вышла из кабинета, чувствуя на спине его масляный взгляд. Незарегистрированный заказ — это факт. И его нужно было проверить.***
Лондон, квартира Гермионы, 22:00
Она сидела на кухне с чашкой кофе и смотрела на разложенные перед ней бумаги. Дела Эйвери, Макнейра, Нотта. Судьи, приговоры, даты. Теперь ещё и отчёт Уиллоуби с его экстренным заказом. Гермиона перечитывала материалы уже в третий раз, пытаясь найти хоть какую-то связь между жертвами, кроме очевидной — все они были Пожирателями и все были оправданы. Она выписала даты на отдельный лист. Эйвери был убит около 18 февраля, Макнейр — 27 февраля, а Нотт — 3 марта. Прошлой ночью. Интервалы сокращаются. Первое убийство, потом пауза в полторы недели, потом ещё одна — всего пять дней. Убийца набирает темп. Или нервничает. Или просто вошёл во вкус. Грейнджер отложила хронологию и вернулась к делам. Если время смерти ничего не давало, может, стоило покопаться в их прошлом. В том, что было до того, как они стали просто тихими обывателями. Она разложила перед собой судебные протоколы. Эйвери судили в августе 1999-го. Судья — Амелия Боунс, тогда ещё живая. Приговор — оправдан за отсутствием состава, хотя в деле фигурировали показания трёх свидетелей, утверждавших, что видели его на собраниях Пожирателей. Свидетели потом отказались от слов. Кто были эти свидетели — в деле не указано, стёрто. Макнейр — сентябрь 1999-го. Судья — Сайлас Гревилл. Примечание в деле: «Отец обвиняемого предоставил неопровержимые доказательства алиби». Какие именно доказательства — не указано. Просто пометка, сделанная от руки. Нотт — октябрь 1999-го. Судья — снова Гревилл. Примечание: «Обвиняемый несовершеннолетний на момент совершения преступлений, действовал под принуждением отца. Рекомендовано оправдать». Гермиона откинулась на спинку стула. Три дела. Два из них вёл Гревилл. Одно — Боунс, но она давно мертва, погибла в 1996-м от руки Пожирателей. А Гревилл жив. На пенсии. Где-то в Дорсете, кажется. Она записала фамилию на полях блокнота. Стоит поговорить с ним, как со свидетелем, который помнит детали процессов. Возможно, он сможет прояснить, почему эти трое получили такие мягкие приговоры, или вспомнит что-то, что не попало в официальные бумаги. За окном шумел Лондон — редкие машины, далёкий вой сирены, чей-то смех. Обычная жизнь. Где в пятницу вечером можно пойти в кино или в бар, а не сидеть над кипами старых дел. Гермиона завидовала им. Она посмотрела на телефон. Можно было позвонить Гарри. Обсудить Уиллоуби, спросить, что он думает о неучтённом заказе. Рассказать про Эйвери и его паранойю. Про Тео, который радовался каждому дню. Но Гарри наверняка с Джинни, у них пятничный вечер, и врываться в их личное время с рабочими проблемами… Она отложила телефон. Завтра. Завтра девушка поедет к Мире, ассистентке Драко. Поговорит с ней, посмотрит на лабораторию ещё раз. Может, Мира что-то знает — женщины всегда замечают больше, чем кажется. А потом, если останется время, можно съездить в архив и поискать информацию о судье Гревилле. Гермиона допила остывший кофе и побрела в спальню. Завтра предстоял долгий день.
