Ликси, милый

— Хëн, я… Мне неловко. — У тебя не было опыта, верно? Феликс поджал губы и кивнул, упираясь взглядом в свои ладошки, где абсолютно точно прямо сейчас нужно было убрать заусенец. — Маленький, всё в порядке, не переживай. Ты же доверяешь мне? Очередной кивок, не отрывая глаз от теребящих несчастный заусенец пальцев. — Я не сделаю тебе больно, Ликси. Я буду очень медленно показывать тебе всё. А ты, если захочешь, остановишь меня в любой момент. — Да, хëн. Ты… С тобой мне не страшно. — Вот и умничка, — Минхо коснулся губами горячего виска, взлохмачивая волосы на затылке. — Мой хороший, — невесомый поцелуй на скуле. — Мой красивый, — поцелуй в мочку. — Моя умничка. Ты на самом деле ведь очень смелый, да? Сам попросил меня. Рука Минхо скользнула между ног, осторожно, но настойчиво разводя их в стороны. Феликс слушался беспрекословно, хоть и отводил взгляд в сторону. Возбуждение было достаточно очевидным, чтобы заставить Феликса краснеть. — Позволишь мне касаться себя здесь? Ты же хочешь, чтобы было приятно? — Мгм, — вместо ответа кусая губы, Феликс нервно поглядывал из-под чёлки. Минхо был нежен так, как мог только с ним. Заботливый, вьющийся рядом кот. Он целовал и гладил. Совсем невесомо, ласково и осторожно касался кожи, забираясь тëплыми пальцами под футболку. — Как тебе, когда я трогаю здесь? — под крепким захватом тазовых косточек Феликс сдавленно заскулил и дëрнулся. — Не нравится? — С… С-слишком чувствительно здесь, хëн… — И здесь? — по рëбрам ладони поднялись к подмышечным впадинам, слегка сдавливая податливую мякоть. — Здесь немного щекотно! — чуть пискляво затараторил Феликс, сжимаясь под чужими прикосновениями. — Милашка. Минхо сжалился, наконец-то наигравшись, и стянул футболку с Феликса. — Здесь тебе же… Не будет щекотно? — ладонь легла там, где зудело сильнее всего. На ширинку. Феликс вздрогнул, но не вырвался. С интересом возбуждение дёрнулось в тисках ткани, вызывая мягкую ухмылку Минхо. Пульсирующая плоть идеально ложилась в ладонь, задерживая Минхо в этом моменте медитативного поглаживания. — Тесно, да? Позволишь? Пуговица легко поддалась, ширинка разошлась с ощутимым облегчением, позволяя члену выпрямиться во весь рост. Феликс стал пунцовым от смущения и попытался спрятаться в сгибе локтя, упорно смотря куда угодно кроме рук Минхо на своём теле. Речи не шло о том, чтобы смотреть Минхо в глаза. Минхо же смотрел на Феликса, не отрываясь. Руки действовали почти автономно, механически выполняя привычные движения. Стянуть ткань. Пальчиками провести по длине. Поиграть с мошонкой, чуть сжать яички. И обхватить ладонью у основания. Шумный вдох через нос. Сжатая в кулаках простынь. Неконтролируемые толчки бёдер навстречу горячей ладони. Бездонные зрачки, закатившиеся под веки. Распахнутые в немом стоне губы примагнитили Минхо, почти сразу врывающегося между них языком. Кислород, которого катастрофически не хватало и до этого, был варварски, но так сладко украден, что Феликс едва слышно простонал в губы хёна. Подминая Феликса под себя, Минхо позволял себе всё больше. Он пользовался разморенностью и податливостью младшего, что с благоговением принимал ласку. Минхо действительно несколько раз подряд угадал, как именно Феликсу приятно. Где именно ему будет приятно. Как ему не будет страшно и дискомфортно. Минхо подобрал ключик. И он был близок к тому, чтобы добиться сегодняшней цели. Сделать то, о чём Феликс сам попросил. — Обхвати меня ножками, милый. Не бойся. Вот так, умничка, — Минхо помог Феликсу прилипнуть к себе плотнее, прижаться теснее. Ему было нужно, чтобы они были друг к другу так близко, как только возможно. Нужно было, чтобы каждый вздох и каждый всхлип был прямо для него. Чтобы он мог читать с губ. Вдыхать с кожи. Слушать по биению сердца. — Сейчас я попробую сделать тебе приятно здесь, — обливая пальцы смазкой, Минхо нашëптывал на ушко нежную похвалу. Касаясь смазанными пальцами, он целовал мочку, выдыхал комплименты и целовал ещё. Феликс был полностью в его власти, едва удерживая ноги в нужном положении. Не в силах сдерживать благоговейную дрожь, он прерывисто вдыхал и подставлялся. Под поцелуи, под ласки, под сильные, проникающие в него пальцы. Ему было хорошо. И совсем не страшно. Протяжное «хëëëëн» как мольба. Глухое хныканье как самый громкий стон. Скребущие спину ногти как сорванный поводок. И три пальца уже внутри, когда Феликс загнанно дышит и не может держать звуки внутри, когда его так точно ласкают, бьют каждый раз именно в ту точку, что посылает искры по всему телу. От пяток до корней волос. Феликс в неге и вне себя от удовольствия, едва ли контролируя свою слюну, текущую по подбородку. Бëдра вскинулись вверх, поясница изогнулась, и угол стал таким… — Ещё, хëн, ещё… Лицо Феликса лишь на миг отобразило эмоцию, заметить которую сам он не успел бы. Но Минхо видел. На его прелестном веснушчатом лице — впервые. Но сотни раз до этого — на лицах проходных шлюх, которых от излишка притворства в процессе он и вовсе не запоминал. — Что это такое я заметил на твоём лице, м-м, крошка? Что это? Какого чёрта?.. — ласковая всё это время ладонь сейчас довольно грубо прихватила волосы на затылке, оттягивая в сторону. Феликс не сразу сориентировался, выныривая из острых вспышек чувств очень далеко от мозга, которому сейчас критически необходимо было действовать быстро. Но кровь неистово циркулировала катастрофически далеко от головы, перемещая фокус внимания исключительно туда. — Ничего не хочешь мне сказать, маленькая ш… Кто? Взгляд плыл всё больше. Феликс улыбался блаженно и немного заторможенно. — М…Минхо-хëн?.. — слегка растерянно промурлыкал Феликс, пытаясь тонкими ручками притянуть его назад, к себе, как можно ближе. Резкая и совершенно неожиданная пощëчина увеличила дистанцию, заставляя Феликса съежиться и вжаться в кровать. — Нет, нет, хëн, прости, я не хотел… Пожалуйста, нет, я не… — испуганный Феликс начал судорожно извиняться, сам не понимая за что. Оглушëнный жестокостью, Феликс не смотрел. Он не видел, какая эмоция перекосила лицо Минхо. Каким страшным триггером было для него притворство. — То есть, ты решил надурить меня, вместо того чтобы просто попросить быть с тобой нежным? Голос Минхо доходил приглушённо, с трудом пробиваясь сквозь стену шумящей в ушах крови. Нежным? Да, я хочу, чтобы хëн был со мной нежным. Кажется, об этом я и просил? — Хëн, я… Я хочу чтобы ты был нежным… Прошу, я… — вспотевшие ладошки соскальзывали с оголенных участков кожи Минхо. — Поздно, милый, поздно. Ты должен был просить об этом раньше. Нормально просить. А ты решил мне врать. Феликс замер. Жестокие, никак не связанные с реальностью слова парализовали его. Он не мог ни оправдаться, ни извиниться. Феликс мог только глупо заплакать, чтобы стать ещё более дешёвой жертвой в глазах хёна. И в этот момент внутри что-то сломалось. Минхо снова посмотрел на Феликса так, как смотрел минуту назад. Вернулся в тот момент, где всё было хорошо, а его вспышка воспалëнного, больного сознания ещë не испортила всего. Минхо, мать твою. Ты сам решился на заботу о Феликсе, потому что знаешь, каким может быть первый опыт. Болезненным, травмирующим, страшным. И что ты только что сделал? Именно то, чего боялся больше всего. Испугал его. Оленьи глаза, полные влаги, смотрели на него снизу вверх из-под собранных домиком бровей. Дрожащие зрачки быстро бегали по его лицу, по телу, по рукам — изучали, искали, выявляли потенциальную угрозу. Минхо — угроза. О чëм ты думал, Минхо? Он не думал в этот момент. Он снова был там. Он снова чувствовал этот взгляд на себе. Он снова ощущал себя использованным. Потраченным. Отработанным. Ненужным. Феликс — не такой. Он не заслуживает такого отношения. Он не должен сейчас так пугливо жаться к углу постели. Не должен уязвимо прикрываться руками в ожидании удара. Рука Минхо, рефлекторно протянутая в примирительном жесте, дрогнула. Он не посмел коснуться снова. Сам он хотел бы, чтобы его просто оставили в покое. — Боже, прости, я… Я не хотел. Я больше тебя не трону, честное слово, пожалуйста, не плачь, — Минхо очень быстро убрался как можно дальше на кровати, давая Феликсу принять безопасную позу и прикрыться. Минхо должен быть его защитой. Минхо — угроза. И он должен огородить Феликса от себя. — Минхо-хëн? Куда ты, постой, пожалуйста, не уходи! Феликс испугался. Феликс увидел растерянность на лице хëна. Феликс не понял. — Почему ты так сказал, хëн? Я не врал тебе. Разве я… — прерывистый вздох прервал его на полуслове. — Ты замечательный, Феликс. Ты умничка, — Минхо выдавил из себя подобие улыбки. — Тогда не уходи. Пожалуйста, Минхо, — Феликс оторвал от себя руку, которой прикрывался всё это время, чтобы протянуть её к хëну. — Ты не хотел меня ударить, правда? Это произошло так же, как в тот раз, когда?.. Минхо скривился от этих слов, как от удара. Феликс попал прямо в точку, припоминая Минхо один из самых постыдных моментов в его жизни. Минхо в очередной раз укорял себя в том, что ему не удавалось стать хорошим хëном. — Я испугался, да. Но сейчас, когда ты молчишь… Мне ещё страшнее. Хëн?.. Я тебе неприятен, да? Я оказался не таким, как ты… — Нет! — слишком громко и строго Минхо оборвал эту мысль, резко сокращая расстояние между ними. Феликс непроизвольно сжался вновь, обхватив себя руками. Это был шаг назад. Минхо снова отступил, теперь ещё дальше, едва не сваливаясь с края постели. Феликс вынырнул из безопасного кокона рук и вздохнул обречённо. — Попробуй ещё, хëн. Пожалуйста. Минхо треснул себя по лбу мысленно, на деле же очень медленно придвинулся назад, смотря Феликсу в глаза. В этом безмолвном контакте было больше, чем во всех словах до этого. Все оправдания и извинения не стоили ничего. Минхо убрал резкость из движений и ласково коснулся лодыжки губами. Если бы в этот момент Феликс лягнул его — Минхо бы не посмел упрекнуть. Он был готов к этому удару и зажмурился перед тем, как губы легли на целованную солнцем кожу Феликса. — Ещё… — очень мягкое, но несмелое в ответ. — Ещë… — в ответ на каждый поцелуй, даже когда они становились смелее. — Ещё… Феликс снова просил сам. Минхо снова не мог ему отказать. Неумолимо губами Минхо поднимался по лодыжке к острому, озарëнному веснушками колену, от него к нежному бедру, чтобы замереть нерешительно над тазовой косточкой, выпирающей из-под кожи почти кричаще. Минхо мялся. — Я не должен был, Феликс… — Я хочу тебя, Минхо. Феликс никогда не брал своих слов назад. И тогда Минхо прижимал его к себе так крепко, как только мог. Губы больше не останавливались перед тем, как поцеловать участок кожи ещё и ещё. Феликсу больше не нужно было просить. Хён делал за него всё то, в чём он на самом деле нуждался и стеснялся бы попросить сам. Его нежный, трепетный и заботливый хён. Не смотря ни на что. — Когда ты разозлился, хён, у тебя так крепко встал… — Минхо замер над ключицами, кожа на которых уже покраснела от его посягательств. — Если ты хочешь ударить меня или сделать что-то… грубое?.. Я не буду против. Просто скажи мне заранее. — Что?.. — голос Минхо осип, подобно его сердцу, ухнувшему вниз. — Я подумал, что ты… — начал снова Феликс. — Ты не должен так говорить. И думать не смей. Ты этого не заслуживаешь, — Минхо обхватил розовощёкого Феликса и совсем несерьёзно чмокнул в нос. — Но хён! Если мне это нравится? — Феликс взбрыкнул, нахмурив брови. — Это правда то, что ты хочешь получить в свой первый раз? Феликс, милый, разве ты не хочешь, чтобы хён о тебе позаботился? — Минхо любовно и совсем не пошло провёл большим пальцем по его нижней губе. — Мне неловко… — И тебе будет спокойнее, если я уткну тебя лицом в подушки, задеру зад повыше и отдеру, как шлюху? — Мхм… — Феликс смущённо замялся, когда после слов хёна его член звучно шлёпнулся об голый живот. — Милый?.. — Минхо прихватил его мошонку, едва сжимая. — Откуда в тебе это? — Я не… Хён… — Феликс не выдержал его взгляда и отвернулся. Лишь на секунду, потому что пальцы Минхо крепко обхватили его подбородок, подчиняя своей воле. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, Ликси. Если ты просто хочешь, чтобы над тобой доминировали, это не значит, что ты нуждаешься в насилии, глупышка, — Минхо выпустил его подбородок, уверенный, что он больше не отвернётся. — Умничка. Послушный мальчик. Феликс замер, позволяя этому чувству охватить себя целиком. Его похвалили. Минхо снисходительно смотрит на него сверху вниз. Феликс на что угодно готов, только бы его хвалили ещё. Только бы х… хозяин был доволен. Хозяин? — Хозяин?.. — очень тихо Феликс попробовал это слово на вкус. И оно было невероятным. — Мм? Что ты сказал, котёнок? Хочешь звать меня Хозяин? — Можно? — Феликс посмотрел очень скромно из-под ресниц так, что отказать ему было просто невозможно. — Конечно, милый, — Минхо в одобрении потрепал его по волосам. — А теперь иди ко мне. Ложись на коленки. Хочу проверить, готов ли ты сегодня дойти до конца. Феликс шумно сглотнул от нервов, но глаза зажглись огоньком предвкушения. Он хотел дойти до конца. Охотно принимая нужную позу, Феликс специально оттопырил зад и расслабился, чтобы Хозяину было удобнее с ним обращаться. — Умничка, — пальцы в чуть прохладной смазке легли меж ягодиц, тут же проникая в разработанную, жадную до внимания дырочку. — Сначала я хочу, чтобы ты кончил на моих пальцах, — на этих словах он ударил точно по простате. — А потом, чтобы ты стал совсем податливым и принял своего Хозяина так, словно делал это сотню раз до этого. Ты меня понял, Ликси? — Д-да, Хозяин… — Тебе нравится? — Минхо использовал всё своё мастерство, чтобы заставить котёнка дрожать и всхлипывать. Феликс расслабился в его руках так сильно, что его можно было буквально вертеть и переворачивать по своему усмотрению. Сам Феликс не замечал, соскальзывает он с колен Хозяина или нет, стекает ли слюна по его подбородку и как со стороны звучат звуки, что выжимал из него Минхо. Оргазм, нежной волной накрывающий откуда-то из глубины, застал Феликса как будто вовсе неожиданно. Всплеск ощущений. Вспышка перед глазами. Судорожно сжимающиеся вокруг пальцев мышцы. Минхо, который продолжал двигаться внутри, чтобы это чувство становилось настолько острым, чтобы нежный Феликс едва выносил его, хныкая. — Умница. Умница. Иди ко мне, — Минхо использовал свою футболку, чтобы убрать излишки липкой смазки с бёдер Феликса. — Хочешь быть так? Лицом ко мне? Минхо усадил Феликса на своих коленях, надёжно обхватив за талию. Той рукой, что не была запачкана, он утёр подбородок и приоткрытые, влажные губы от слюны с такой заботой, словно Феликс в самом деле был его котёнком. Хотелось ластиться к его мягкой, заботливой руке, и мурчать в благодарность за внимание. Хотелось оказаться на члене как можно скорее. Хотелось показать, как котёнок может быть полезен своему Хозяину. Нетерпеливое ёрзание раззадорило Минхо. — Котёнок готов? — Да, хозяин. Пожалуйста. Хочу быть вашим. — Хочешь, чтобы тебя пометили? Хочешь, чтобы я присвоил маленького котёнка? — Пожалуйста… — Хорошо, милый, — Минхо придвинул Феликса к себе, пристраивая горячую головку к податливому входу. — Тогда ты получишь всю сперму Хозяина сегодня и станешь моим. Ты готов к этому? — головка лишь слегка скользнула внутрь, едва ли на сантиметр, но Феликс уже ощутил силу слов Хозяина. Силу Хозяина над ним. — Да. Сделайте меня своим, Хозяин. Проникновение мучительно медленное, распирающее до предела чувство внутри и жаркие выдохи хёна прямо в шею. Феликс тоненько заскулил, впиваясь зубами в крепкое плечо Минхо, и оставил метку первым. Нетерпеливый котёнок подался назад сам, полностью седлая хёна. Это оказалось проще, чем думалось вначале. Феликс сразу же начал двигаться, заинтересованный ощущениями. — Котёнок! — строго одёрнул Минхо, останавливая его за бёдра. — Почему не слушаешься? Я сам буду брать и метить тебя. Ты понял? — Мхх… Хорошо, — Феликс капризно захныкал, но послушно обмяк в руках хёна. — Вот так. Только мальчики, которые хорошо себя ведут, получают награду, — очень медленно Минхо приподнял его и снова медленно вошёл до конца. Феликс натурально заскулил от того, какой пыткой стал темп, заданный Хозяином. — Нууу… Так не нравится? — Минхо не прекращал растянутых фрикций. — Так лучше? — срываясь на быстрый темп, он быстро насадил Феликса с громким шлепком. А затем ещё. И ещё. Пока Феликс не взмолился о пощаде, но тогда было уже поздно. Хозяин уже брал его так, как считал нужным. Так, как хотел больше всего. Так, чтобы он понял. Феликс — его. Только его. Целиком и без остатка. Даже вырвавшаяся из натруженного члена сперма — только для него. Котёнок, запачкавший его лицо, страшно перепуганный своей неосторожностью, и так благодарно принимающий всё глубоко внутри — самый хороший, самый любимый, самый нежный. — Хён, я… — Тшш… Всё хорошо, отдыхай. Минхо поцеловал его взмокший лоб и прижал к себе как можно крепче. Перепачканного, потного и такого крошечного. В следующий раз котёнок будет плакать только от того, насколько ему хорошо. Больше никогда ему не будет страшно.