Протокол близости

Морг агентства располагался в отдельном, специально оборудованном крыле. Воздух здесь был холодным и будто стерильным — лишённым запахов, звуков, жизни. Даже звук шагов по кафельному полу глушился, словно пространство поглощало любую энергию, кроме той, что требовалась для работы с вечным холодом. Чон Чонгук привык к этой атмосфере, она была частью работы. Но сегодня он чувствовал себя здесь чужим, и дело было не в месте, а в спутнике. Ким Тэхён шёл рядом, его тёмное пальто выглядело неуместно изысканным на фоне выцветших зелёных стен. Он не оглядывался, не задавал вопросов. Его внимание было полностью поглощено наблюдением — за обстановкой, за движением патологоанатома в дальнем конце зала, за мерцанием ламп дневного света. — Зачем вы настояли на этом? — тихо, чтобы не нарушать гробовую тишину, спросил Чонгук. — Вы не криминалист и не судмедэксперт. — Я эксперт по мотивам, — так же тихо ответил Тэхён, не отводя взгляда от ряда стальных дверей холодильных камер. — А мотив часто записан не в отчётах, а на теле. В том, как наносятся раны. В выборе орудия. В позе. — Он наконец посмотрел на Чонгука. — Вы привезли меня сюда, потому что ваши эксперты дали вам факты, но не дали картины. Я могу помочь с картиной. Если, конечно, вы готовы её увидеть. Чонгук промолчал, подошёл к дежурному, показал удостоверение. — Тело Кана Дэсика. Для повторного осмотра. Этот человек, — указал на Тэхена, — со мной. Разрешение имеется. Минутой позже они стояли в небольшой, ярко освещённой комнате для опознания. Металлический стол, сток для жидкости, мощная вытяжка. Лаборант выкатил плиту с телом, накрытым простынёй, кивнул и отошел чуть дальше, но не выходя из помещения. Чонгук, не колеблясь, откинул ткань. Тело Кана Дэсика уже прошло первичное вскрытие. Следы Y-образного разреза грубо сшиты. Но главное — голова. Череп в затылочной части был проломлен с ужасающей силой. Края раны неровные, раздробленные. — Орудие — тяжёлый тупой предмет с неровной, возможно, ребристой поверхностью, — монотонно начал Чонгук, цитируя отчёт. — Вероятно, кусок арматуры, найденный неподалёку. Один точный удар с большой силой. Смерть практически мгновенная. Тэхён не ответил. Он сделал шаг ближе, наклонился над телом, не касаясь его. Его глаза сузились, изучая не саму рану, а её контекст. Положение головы относительно плеч. Угол, под которым, судя по затеканию крови на фото и сейчас хорошо видимой травме, должен был прийтись удар. — Поверните фотографии места преступления, — попросил он, не отрывая взгляда. Чонгук достал планшет, вызвал папку с фотографиями склада. Тело Кана лежало лицом вниз, в луже уже засохшей крови. В метре от вытянутой руки — та самая книга. Тэхён сравнивал, его взгляд метался от экрана к реальной травме. — Он стоял спиной? Или уже падал? — Судмед считает, что стоял спиной. Удар сзади, сверху вниз. Нападавший был, скорее всего, выше его или замахивался с поднятыми руками. Кан не ожидал нападения с этой стороны. — Или ожидал, но не считал эту сторону опасной, — задумчиво произнёс Тэхён. — Он знал убийцу. Доверял ему достаточно, чтобы повернуться спиной в таком месте. Или… — Он замолчал, выпрямился. Его лицо было сосредоточенным. — Покажите мне фотографии с места дела №897. Тела. Если они есть у вас, конечно. Чонгук нахмурился. — Там не было тел. — Фотографии машины. Если у вас они есть, то хотел бы посмотреть их, а еще салон, желательно крупным планом. Чонгук, не понимая, для чего они нужны Киму, но подчиняясь какой-то внутренней интуиции, нашёл в своем сохраненном по делу архиве те самые нечёткие, официальные снимки. Горящий каркас седана. Разбитое лобовое стекло и фара. И — на одном из кадров, сделанных, видимо, уже после того, как огонь потушили, — фрагмент переднего сиденья. Спинка водительского кресла. Тэхён взял планшет, увеличил изображение. Качество было ужасным, почти пиксельным. Но кое-что можно было разобрать. В спинке сиденья, на уровне головы, зияла тёмная, рваная дыра. А вокруг — странные, радиальные повреждения обшивки. — Баллистика? — спросил Чонгук, вглядываясь. — Возможно. Но смотрите. — Тэхён перевёл палец на голову Кана, затем обратно на снимок из прошлого. — Форма разлома его черепа. И предполагаемое место удара в машине. Они… геометрически похожи. — Что? — Чонгук не поверил своим ушам. — Вы хотите сказать, что его убили тем же предметом, что и… — Нет. Предмет другой. Арматура и, возможно, пуля или острый тяжёлый стержень. Но характер приложения силы… Он похож. — Тэхён отложил планшет и снова посмотрел на тело перед ними. Его голос стал тише, но от этого только весомее. — Это не похоже на простое убийство, генерал. Это смахивает на цитирование. Ритуальное повторение, если вам угодно. Убийца Кана не просто хотел его смерти, он хотел воспроизвести старую смерть. Как если бы… читал инструкцию. Или отдавал долг памяти. Ледяная волна пробежала по спине Чонгука. Ритуальное повторение. Джису. Её одержимость отцом. Её знание деталей. Книга на месте преступления, как знак, как указатель на прошлое. — Вы думаете, это она? — вырвалось у него, и он тут же пожалел, что сказал это вслух. Взгляд Кима, непонятно почему вдруг став злым, непонятно повлиял на его тело — мурашки прошлись по телу появилось желание забрать свои слова обратно, только бы тот не смотрел так. Тэхён медленно покачал головой. — Я думаю, что мы имеем дело с человеком, для которого смерть Кана — не акт мести, а… символ. Часть некоего послания. Послания тем, кто поймёт. Возможно вам, или тем, кто стоял за старым делом. Убийца сознательно соединяет два временных пласта. Он снова наклонился, на этот раз рассматривая руки Кана. В глаза бросились застарелые ссадины на костяшках. — Он умел драться, но не сопротивлялся. Значит, либо был застигнут врасплох, либо… был обездвижен страхом. Или признанием авторитета того, кто стоял за ним. Чонгук молчал, переваривая. Картина, которую рисовал Тэхён, была чудовищной, но логичной. Она объясняла нестыковки, объясняла, почему такое простое, казалось бы, убийство ощущалось таким вывороченным, таким неправильным. — Нужно проверить арматуру на микрочастицы, — сказал Чон наконец, возвращаясь к процедурному мышлению. — Не только на кровь и ткани. Особенно на то, чего там быть не должно. Пыльцу, которую вы сегодня упомянула в разговоре, или краску. Что угодно. — И сравнить с тем, что найдёте в книге, — кивнул Тэхён. — Если найдется хоть что-то, то можно будет подозревать, что это именно убийца оставил книгу. Только как они туда попадут, если отпечатки не найдены… — Он помотал головой, возвращаясь из раздумий на землю. — Не важно, просто ищите то, что не нашли изначально. Он отступил от стола, дав понять, что осмотр закончен. Его лицо было бледным в резком свете ламп. Работа с мёртвыми, даже для него, видимо, была непростой. — Вы получили свою картину? — спросил Чонгук, накрывая тело простынёй и кивая работнику, что они все. — Я получил подтверждение, что игра идёт на уровне, который вы, возможно, недооценивали, — ответил Тэхён. — Ваш убийца не бандит. Он — автор. И у него есть читатель. Или читатели. Они вышли из морга в пустой, освещённый коридор. Давление тишины и холода сразу ослабло, но напряжение между ними никуда не делось. Правда, теперь оно было другого рода — не враждебное, а союзническое. Непрочное, вынужденное, но союзническое. — Я свяжусь с вами, когда будут результаты по арматуре и по тем «меткам» на книге, — сказал Чонгук, когда они подошли к лифту. — А вы продолжайте работать со своей клиенткой. Но будьте осторожны в вопросах. — Вы имеете в виду, не спрашивать её прямо, не убивала ли она этого человека? — в голосе Тэхёна вернулась знакомая лёгкая ирония. — Я имею в виду, что если она и есть тот самый «автор», то она гениальная актриса, а также манипулятор. И ваш кабинет для неё — сцена. Двери лифта открылись. Тэхён вошёл первым, обернулся. — Каждый кабинет психиатра — сцена, генерал. Вопрос в том, кто кого в итоге разыгрывает. До связи. Двери закрылись. Чонгук остался один в коридоре. Слова Тэхёна эхом отдавались в голове. «Ритуальное повторение… автор… читатели…» Его служебный телефон завибрировал. Сообщение от техника: «Босс, по фургону «Чхонхэ»: снят с учёта 4 года 11 месяцев назад. Последний зафиксированный маршрут — трасса №7 в день инцидента. Водитель по записям — Кан Дэсик». Все нити сходились в один тугой узел. Кан Дэсик был там. Теперь он мёртв. Кто-то убил его, повторив старую схему, и подбросил книгу, чтобы связать дела. Чонгук вышел из здания в подземный гараж. Было уже поздно, гараж почти опустел. Его шаги гулко отдавались между бетонными колоннами. Он шёл к своей машине, погружённый в мысли, и потому почти не обратил внимания на далёкий рокот двигателя, который внезапно набрал обороты. Инстинкт сработал на полсекунды раньше осознания. Он бросил взгляд через плечо. Из-за угла ряда, с выключенными фарами, на него на огромной скорости несся большой чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Не было времени думать. Чонгук отпрыгнул в сторону, в узкий промежуток между двумя колоннами. Он почувствовал, как раскалённый воздух и запах гари пронеслись в сантиметре от его лица. Внедорожник врезался в его припаркованную машину с оглушительным треском смятого металла и разбитого стекла. Удар пришёлся точно в водительскую дверь — туда, где он должен был сидеть, заводить мотор. Не останавливаясь, внедорожник дал задний ход, сорвав с места обломки бампера, и с визгом шин рванул к выезду, скрывшись в темноте пандуса. Чонгук поднялся на ноги, опираясь на холодный бетон колонны. Сердце билось так, что вот-вот вырвется из груди. В ушах звенело. Он смотрел на свою машину. Водительская дверь была вдавлена внутрь, словно её ударил кувалдой. Если бы он был внутри… Это было демонстрацией. Чётким, недвусмысленным посланием: «Мы знаем, кто ты. Мы знаем, где ты. И в следующий раз не промахнёмся. Оставь». Он медленно подошёл к машине, сквозь разбитое стекло увидел свой планшет, валявшийся на пассажирском сиденье среди осколков. Данные. Фотографии. Дело. Чонгук вытащил телефон, сделал несколько снимков места происшествия, потом набрал номер дежурного по агентству, сообщил о «ДТП» в гараже. Не упомянул о внедорожнике. Сказал, что, видимо, кто-то не справился с управлением и скрылся. Пока он ждал, прислонившись к уцелевшей части машины, его пальцы сами нашли в памяти другой номер. Он набрал. Тэхён ответил почти сразу. — Генерал? Вы уже дома? — Нет, — голос Чонгука звучал хрипло, но ровно. — Мне только что попытались помочь добраться… в общем, явно не домой. Краткая пауза на том конце. — Живы? — Как оригинально, Ким. — Тяжелый вздох сам вырвался. — Пока да. Машина — нет. Это было предупреждение. — После морга, — констатировал Тэхён. — Значит, за вами следят очень плотно. И моё присутствие их не смутило. Или, наоборот, спровоцировало. — Я думаю, они хотят, чтобы я прекратил связывать дела. — А вы? Чонгук посмотрел на смятую дверь, за которой он мог быть сейчас мёртвым. Потом встряхнул головой, как бы сбрасывая оцепенение. — Они только что подтвердили, что я на правильном пути. Встреча завтра утром. Я пришлю адрес. И, Тэхён… приезжайте не на такси. Убедитесь, что вас не ведут. — Постараюсь, — ответил Тэхён, и в его голосе не было иронии. Была та же хладнокровная решимость, что звучала в морге. — До завтра. Чонгук положил телефон в карман. Вдалеке уже слышались сирены подъезжающей службы. Он стоял рядом с искалеченной машиной, посреди запаха бензина и горячего металла, и чувствовал, как последние иллюзии о «работе по правилам» разбиваются вдребезги, как стекло его бокового окна. Игра перешла в другую стадию. И он только что получил в ней первую, почти кровавую фишку.