Протокол близости

В кабинете Тэхёна время текло иначе. Оно подчинялось тиканью старых напольных часов в углу и мягкому бульканью фильтра в аквариуме. Здесь нельзя было спешить, любая спешка была предательством по отношению к процессу. И сегодня процесс дал трещину. Ли Джису сидела в своём обычном кресле, но её спина, обычно прямая, была слегка согнута. Её взгляд был прикован к собственным рукам, лежавшим на коленях. Она теребила край тонкого шерстяного платья — новое, более дорогое, чем её обычная скромная одежда. Тэхён заметил это сразу. Смена стиля в период стресса могла быть как попыткой собраться, обрести контроль, так и признаком подготовки к чему-то значительному. Например к выходу на сцену. Сеанс начался как обычно — с вопросов о сне, аппетите, общем состоянии. Джису отвечала односложно, автоматически. Её мысли были явно где-то далеко. — На прошлой консультации вы упомянули сны о бумагах, — мягко напомнил Тэхён, наблюдая за малейшим изменением в её позе. — Они продолжаются? — Нет, — ответила она слишком быстро. — То есть… они изменились. Теперь не бумаги. Теперь… дверь. — Дверь? — Да, и она закрытая. Я подхожу к ней. У меня в руке… ключ. Но я не знаю, подходит ли он. Я боюсь его вставить. Потому что, если он подойдёт и дверь откроется… — она замолчала, сглотнув. — Я не знаю, что за ней. Метафора была прозрачной до боли. Ключ. Правда. Страх перед тем, что она откроет. — А что вам говорит ваша интуиция? Что может быть за дверью? — спросил Тэхён, сохраняя нейтральный, поддерживающий тон. Джису подняла на него глаза. В них был не страх, а что-то более острое — лихорадочный блеск решимости. — Справедливость. Или… ад. Вряд ли что-то среднее. — Вы ищете справедливости для отца. — Я ищу конца, — поправила она. — Этой неопределённости. Этого чувства, что все вокруг знают какую-то тайну, а я одна живу в лжи, которую для меня придумали. Даже если конец будет плохим… он будет концом. Я смогу начать дышать. Тэхён кивнул, делая заметку в блокноте не для того, чтобы записать что-то важное для себя, а чтобы дать ей паузу, ощущение, что её слова принимают всерьёз. — Поиск конца — это мощный мотиватор. Иногда он заставляет нас совершать поступки, на которые мы в обычном состоянии не способны. Она насторожилась. Её взгляд стал оценивающим. — Вы думаете, это плохо? — Я думаю, это опасно. Для вас в первую очередь. Потому что, стремясь к концу любой ценой, можно не заметить, как сам становишься частью той же разрушительной системы, которую ненавидишь. Слова повисли в тишине. Джису отвела взгляд, её пальцы снова забегали по ткани платья. Она что-то скрывала. Чувствовалось напряжение, готовое вот-вот лопнуть. — А если… — начала она, и голос её дрогнул, — если у человека есть способ этот «конец» приблизить? Не нарушая закон. Просто… дав правде возможность быть услышанной. — Каким образом? — Тэхён отложил блокнот, всем видом показывая, что всё его внимание принадлежит ей. — Если бы у него была… информация. Вещь, которая всё меняет. Которая доказывает, что твоя правда — не бред сумасшедшей дочери, а факт. — Она говорила осторожно, подбирая слова, как сапёр мину. — Но эта вещь… она опасна сама по себе. Как граната без чеки. Её можно бросить, но взрыв убьёт и того, кто бросил. Тэхён замер внутренне. Она говорила о книге. Он был в этом уверен. Но как она узнала, что книга у полиции? Или она знала о её существовании всегда? — Вам кажется, у вас есть такая вещь? — спросил он прямо, но мягко. Джису вздрогнула, словно её ударили током. — Нет! То есть… не у меня. Она была у отца. И она исчезла. Но… — она закусила губу, борясь с собой. — Но, если бы она нашлась… тот, у кого она оказалась, стал бы мишенью. Потому что эта вещь — не просто доказательство. Она… инструкция. К пониманию того, как всё было на самом деле. И к пониманию того, кто отдал приказ. Тэхён медленно перевёл дух. Это было больше, чем он ожидал. «Инструкция». Значит, Ли Сончхоль не просто фиксировал факты. Он кодировал их. Создавал шифр, который могла прочитать дочь? Или любой, у кого есть ключ? — Джису, — его голос стал ещё тише, почти интимным, — если такая вещь существует, и она опасна… то самый безопасный способ её использовать — передать тем, у кого есть полномочия и ресурсы для её защиты и расшифровки. Кто может наказать виновных, не подвергая вас опасности. Она горько усмехнулась. — Вы верите, что такие люди существуют? Люди с полномочиями, которые не являются частью системы? Которые не согнутся под первым же звонком «сверху»? Её цинизм был выстраданным и убийственно точным. Именно так думал он сам долгие годы. До недавнего времени. — Я верю, что есть люди, для которых долг — не пустой звук, — сказал он, и перед мысленным взором возникло раздражённое, упрямое лицо Чонгука. — Они могут быть резки, грубы и неудобны. Но они существуют. — И как их найти? — в её вопросе звучал не скепсис, а настоящий, живой интерес. Как у ученицы, которой наконец дали надежду на решение задачи. — Иногда, — Тэхён выбрал слова с предельной осторожностью, балансируя на грани профессиональной этики, — они находят тебя сами, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Просто потому, что они идут по тому же следу, но с другой стороны. Она замерла, уставившись на него. Её глаза расширились. Она что-то поняла. Слишком много. Воздух в кабинете сгустился. — Вы… вы говорите о нём? О генерале? — выдохнула она. Тэхён не подтвердил и не опроверг. Он просто смотрел на неё, сохраняя нейтральное, открытое выражение лица. Молчание было ответом. Но был так же вопрос — откуда она про не го знает? Джису откинулась в кресле, будто отшатнулась от невидимой стены. Её лицо побледнело. — Он её нашел. Книгу. Так ведь? Она была на… на том складе. Рядом с телом. — Это уже не было вопросом. Это было ужасным пониманием. Тэхён чувствовал, как земля уходит из-под ног. Она знала. Она знала, что книга будет на месте убийства Кан Дэсика. Значит, она знала об убийстве. Значит, она… — Джису, — его голос потерял профессиональную мягкость, в нём зазвучала сталь, — как вы узнали, где была найдена книга? И откуда знаете про Чона? Поняла свою ошибку. Паника мелькнула в её глазах, чистая, животная паника загнанного в угол зверя. Она вскочила. — Мне пора. У меня… дела. — Джису, подождите. Это важно. Ваша безопасность… — Моя безопасность была разрушена пять лет назад! — выкрикнула она, и в её голосе впервые прорвалась та самая ярость, которую он слышал раньше только в подтексте. — И никто! Никто тогда не пришёл меня спасти! Никто не дал мне правды! Так что не надо теперь рассказывать мне о безопасности! Она схватила свою сумку и почти выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Тэхён остался сидеть. Тиканье часов звучало оглушительно громко. Рыбки в аквариуме безмятежно плавали кругами. Он только что пересёк черту. Он намекнул ей на связь с полицией. Он спровоцировал её на проговорку. И то, что он услышал, не оставляло сомнений: Ли Джису была не пассивной жертвой. Она была в самой гуще событий. Она знала об убийстве Кана. Возможно, знала о нём до того, как оно совершилось. «Ключ… инструкция…». Он подошёл к окну, раздвинул панель тонировки. Внизу, на улице, он увидел, как Джису выходит из подъезда и почти бежит к углу, оглядываясь через плечо. Она не просто расстроена. Она напугана. Напугана тем, что проговорилась. Его служебный мобильник, лежавший в ящике стола, завибрировал. Он взглянул на экран. Сообщение от Чонгука. Краткое, как всегда: «Анализ по арматуре: микрочастицы совпадают с образцами пыли со склада. Ничего постороннего. Работаем дальше». Ничего постороннего. Значит, связь через физические улики была чистой. Но фантомная связь через ритуал, через символ… она оставалась. Тэхён набрал ответ, его пальцы летали над клавиатурой: «Усильте охрану книги. И… будьте готовы к визиту. Моя клиентка может проявить к ней нездоровый интерес. Она знает о её обнаружении. И о вас — тоже.». Он отправил сообщение и откинулся в кресле, закрыв глаза. Этичность. Конфиденциальность. Невмешательство. Все столпы его работы дали трещину. Он должен был защищать клиента, но теперь клиент представлял потенциальную угрозу для… для кого? Для расследования? Для Чонгука? Для него самого? Он снова увидел её глаза в момент прозрения: «Вы говорите о нём? О генерале?». В них было не только понимание, но и… что-то ещё. Расчёт? Признание того, что игра вышла на новый уровень? Его личный телефон завибрировал. Неизвестный номер. Даже легкое дежавю посетило мужчину. — Говорите. — Это Ли Джису, — прозвучал её голос, сдавленный, но собранный. — Я… я хочу извиниться за свой уход. Это было непрофессионально. — Вам не за что извиняться, — автоматически ответил Тэхён. — Я хочу продолжить сеансы. Но… мне нужно время. Чтобы осмыслить некоторые вещи. Возможно, неделю. — Конечно, — сказал он. — Вы знаете, как со мной связаться. — Да, — пауза. — И, доктор Ким… Будьте осторожны. Вы сказали, что справедливость иногда находит нас сама. Но у неё… у неё бывают слепые зоны. И те, кто ищет конца, иногда не разбирают дороги. Она положила трубку. Тэхён медленно опустил телефон. Это было предупреждение. Или угроза. Он подошёл к аквариуму, постучал по стеклу. Рыбки, как всегда, шарахнулись в укрытие. Искусственная, контролируемая экосистема. Как и его жизнь, но теперь извне в неё проник хищник. Или он сам выпустил его внутрь, пытаясь помочь. Он достал из сейфа старый, ни к чему не привязанный телефон. Набрал единственный сохранённый в нём номер. — Сол, это я. Нужна проверка. Всё, что можно найти о Ли Джису за последние три месяца. Не только открытые источники. Платежи, перемещения, попытки доступа к закрытым базам, особенно к полицейским протоколам и архивам. И… — он сделал паузу, — установите пассивное наблюдение за её цифровым следом. Только пассивное. Если она полезет в тёмную сеть или начнёт искать определённые ресурсы, связанные с баллистикой или криминалистикой, я должен знать первым. На том конце короткое потрескивание и тихое мычание — подтверждение. Сол не задавал лишних вопросов. Тэхён положил трубку. Профессиональная этика была принесена в жертву безопасности. И безопасности Чонгука, который, со своим прямолинейным упрямством, даже не подозревал, в какую паутину он попал. И которая, возможно, была сплетена руками хрупкой девушки с глазами, полными непролитых слёз. Он посмотрел на кресло, где она только что сидела. Оно было пусто, но в воздухе ещё витал запах её духов — лёгкий, цветочный, абсолютно обыденный. И от этого становилось ещё страшнее. Самые опасные глубины часто скрываются под самой спокойной поверхностью. А он, Ким Тэхён, специалист по глубинам, только что понял, что сам балансирует на краю пропасти. И единственная рука, которая могла бы его удержать, принадлежала раздражённому генералу, которому он до сих пор не мог до конца доверять. Ирония ситуации была горькой, как крепкий эспрессо без сахара. Он сделал глоток остывшего кофе. Предстоящая встреча с Чонгуком обещала быть крайне неприятной. Придётся раскрывать карты, которые он предпочитал держать при себе. Ради безопасности дела. И, возможно, ради их обоих.