Почему ты такой?

Посмотрев на девушку блондин отвернулся, потянувшись за соком. Алкоголь был строго запрещен, какой алкоголь и олимпиада? Он должен быть лучшим. - Elías, no beberás? Поинтересовался испанец, заглатывая 4 шот. - No, bro. Все думали Томас отбитый на голову, какой костюм миньона? Какие шоты? Смерился с поражением или же испанская кровь требовала градуса. - Он настолько отчаялся? Уткнулся носом в ворот куртки бормотал Малинин. - Да не, прикольный парень. Мемный. Усмехнувшись ответил Миша. Американцу было не до мемов совсем, уверенность в победе порождала только новые надежды людей. В ушах уже звенели голоса «- Да ну, че, тут понятно. Малинин выиграл.», казалось ноги не слушались, все идеально, доведено до безупречности. Отполированно, отточенно, коньки прорезали не только лед, но и смятение, нельзя думать перед прыжками, а мысли только открывали рот, прогрызая запеченную волю, сыро, в огонь заливали воду, тушили пеной, засыпали льдом, весь напал фигуриста пылал снаружи, внутри влага, затхлость, закупоренные слова и погасшее пламя. Из чего черпать карасин, кто подожжет фитиль, только биться об камни, ожидая искру. Биться, биться и биться. Так почему, как испанец оставался таким безрассудным, казалось, что мысли Малинина становились материальны и кололи в затылок Гуарино, что тот обернулся и застал только полностью скатившегося со стула представителя США, нырнувшего в куртку. «-Бесит» «-Раздражает» Нога дергалась, щеки искусаны, не хватало только дерганого глаза и можно было отдавать в ближайший диспансер. - Ты че такой дерганый? - Ниче,че вот ты заладил, чувак. Все нормально. Не хотелось поворачиваться, куртка пленила в свой объятья, Миша совсем не входил и не был запланирован в его мысли. - Я один раз спросил, расслабься, Илюх Шайдоров был непоколебим, с него сочилась поддержка без капли корысти, дружба проверенная временем, доверие Ильи распространялось и проявлялось в обычных рукопожатиях, казах умел слушать - это то чего не хватало американцу, язык развязывался, глаза не искали заинтересованность не ловили формы наигранного интереса скрытого под настоящей причиной - пообщаться с Ильей Малиновым, талантливый фигурист, натиск тренеров, подталкивали всех этих одноразовых попыток к спортсмену, но Шайдоров был исключением. Настоящим другом. - Миш, как думаешь я смогу? - Братишка, ты кто там бог квадов? Такой у тебя ник? Отвернулся Мишка, сцедил вопрос, улыбка натянулась и просилась показать ее и объяснить слушателю кто там бог. - Илюха, ты не бог, ты - человек, обычный парень, необязательно быть лучшим, кому и что ты пытаешься доказать? Все равно этих олимпиад, конкурсов и всех тех важных, как говорят другие, а что говорят другие? Обычное железо не должно становится твоим смыслом жизни, не наделяй дерьмо духом. Понимаешь о чем я? Улыбка не слезала с его лица до последних слов, до последнего вопроса и кинутой на плечо руки. - Честно? За этим не последовало кивка, не послышалось «-да» только глаза. Глаза казаха. Может в них была надежда, что его друг наконец-то понял о чем он, смог хотя бы почувствовать смысл. - Не понимаю Ожидаемо, настолько цинично, настолько ожидаемо, что даже грустно. Состояние голубоглазого не получалось скрыть от карих глаз, никак. Когда это началось? Когда Малинин сиял, все осталось в 2023, а то и в первом тулупе, когда не было груза от невидимых медалей, которые вешали все, кто смотрел на очередное вращение, на очередное сальто. - Все придет, я всегда тут, в соседнем корпусе. Бро, ты не тащи это все в одиночку. Не хочешь же сгорбится в ближайшие 2-3 года? - Не хочу. Ничего не хочу. Сука, как же я заебался. Может каток меня связал пуповиной при рождении. Усмехаясь собственному бреду Малинин, ерзал собачкой по куртке. Туда-сюда, туда-сюда, Вжик, Вжик. - Пуповиной тебе мозг связали, хватит ересь нести. -Ты. Тыкнул в грудаки Шайдоров. - Ты мой друг и мне не заходит, когда мой дружбан заходит одной ногой в психушку. - Понимаешь о чем я? Михаил увидел лишь кивок, но ему и этого хватало, не нужно было объяснений, не нужно было этого бреда. Он все понимал. Пуповина давно давила на горло Малинину, давно перематывало дыхательные пути, лед прорастал, а внутри оставалась одна ненависть. Просидели они так час. Вместе в самом углу, возле стены, не в центре, не окруженными разговорами, а только собственным молчанием. - Я пошел. Опираясь об стену подал голос казах. - Не вешай нос, вспомни обнову в форте. Это было абсурдно, но Илье нравилась непринужденность, отвлекала, наверно. - Обязательно. Рука была словлена, сжата, но стенка так и не отлипла со спины. И уже виднелась спина кучерявого друга. Я прижимался к бетону, Миланские стены впитывали мысли, а дни проваливались, сколько уже это повторялось? Сколько Алиса устраивала этих вечеринок? Сколько раз она пыталась выдать себя за ту - крутую, невесомую, кричащую «- мне наплевать!». Но ее судьба была предначертана еще раньше чем моя. Кому она врет? Ложь впитывалась со временами, сколько ее уже скопилась? Сигнал - «помоги мне» не работал уже давно, никто не понимает, никто не осознает мой выбор. И мысли дали трещину. Это трещиной стала - Амбер. - Ну все, хватит тут сидеть. Пошли хотя бы со мной посидишь. Амбер была приятной девушкой, отдавалась и людям и льду по полной. Вставать - падать, Бросили - искать. - Я уже ухожу. Амбер обняла, как всегда искренне, как всех, не выделяя никого, в ее мире все люди. Мягким с ноткой беспокойства девушка попрощалась и отпустила сокомандника. Утро встречало щебетанием птиц, безмятежностью. На этот день были надежды, на завтрашний может быть тоже были. Глаза открыты, тело идет. Вроде. Умывая лицо, отражение не особо маня встречало заспанными глазами, такими же треснутыми губами и тем же океаном, Беринговым проливом. Мотивация есть, единственный будильник и папино напоминание «- ты не должен упасть лицом в грязь». В свободе иногда даже менее комфортно, чем ожидалось. Щебетание птиц, открытое окно впускало прохладный шлейф будто на дворе 1945, и ранняя весна. Чистка зубов, ритмично подрагивающая рука, повторяя нежные движения, между строк мозг прокручивает слайдами программу, каштановые волосы разлетались от потоком воздуха. Приятно. День обещал быть удачным. Обещание было частично выполнено и воплощено в утреннюю тренировку. Заходя в раздевалку, последовали приветствия, рукопожатия, взгляды обволакивающие, будто слизывали каждый метр тела спортсмена. Будто это не Илья Малинин пришел переодеться, а само божество снизошло до простых смертных, третье пришествие христа в Италию. Но Малинин чувствовал только аромат неуверенности, не пот, не закал изнуряющих тренировок, не дух соперничества, а неуверенность, светящийся слова, которые так и не были озвучены, его присутствие давило на помещение, будто жутко запах black afgano разносился по комнате. И только самый дальний угол смог зацепить белокурого, шум, вопросы, оставались фоном, а на первый план выходило нечто изящное, пропитанное глянцев, сотканное руками мастера, он бы целовал руки автора этой скульптуры.Моздавалось впечатление хрустальной статуэтки плавающей в Индийском море. Аккуратно затягивающие тонкие шнурки пальцы, не уступающие в ширине, созданные для фортепиано, вытянутые ноги, которые казались такими длинными, слово вытачаны и казалось божество тут далеко не он, божество спрятано от глаз, божество пытается продеть шнурки в петельки и божество точно в глазах смотрящего. Подошедший казах одарил улыбкой блондина и сообщил о прибытии в своей манере - Илюха, здарова. Но реакции не последовало, вообще никакой, только смотрящий взгляд, и тут стоило обернуться в направление голубых очей, как ответ пришел, а точнее сидел - Петя. И тут казах будто подзарядил пистолет, выстрелив второй раз.Миша не удержался и юрко подтолкнул плечом друга, реакции нет. Пуля холостая.Ситуация уже больше походила на анекдот «Заходит как-то в кафе американец, русский, казах и..», но по взгляду американца было понятно - это совсем не анекдот. В магазине осталась одна пуля и надо было целиться с умом.- Так вы познакомились или ты яйца жмешь, ссыкуешь подойти? И тут взгляд Малинина удосужился упасть на своего друга, только такой что так и говорил «-ты долбаеб?» - Да, а че тише говорить нельзя? Хэдшот. - Я ж говорил Петя вообще хороший парень, мы с ним даже иногда сообщениями перекидываемся. - Где? Он даже не удосужился правильно поставить вопрос Илье хотелось снова ощутить тот бриз, тот ледяной шлейф. Но ощущения были будто ему снова пять и очередной ребенок в садике рассказывает, как они с семьей готовили кашу и как папа учил кататься на велике, на скейте, без тренировок, без будильников, без «ты наша надежда» - Что где? Не успев договорить, парни оборачиваются, почти синхронно. Ведь тема всего этого разговора была прямо перед ними.