Sequins

Переезд Хана Джисона в квартиру капитана ГДКМ официально не значился в протоколах как «спецоперация», но по уровню стресса Минхо мог сравнить это только с разгоном митинга боевых магов. В первый же вечер Джисон материализовался на пороге с одной-единственной сумкой, из которой торчал подозрительно светящийся хвост какого-то артефакта, и заявил, что «фэншуй в этой прихожей убивает его творческий потенциал». — Джисон, — Минхо стоял, скрестив руки на груди, преграждая путь в святая святых. — Правило номер один: никакой магии без моего разрешения. Правило номер два: коты — это личности, а не объекты для твоих цветовых экспериментов. Правило номер три: если я увижу хоть одно розовое пятно на моих черных шторах, ты вернешься в камеру быстрее, чем успеешь сказать «блестки». Джисон только хитро прищурился, проскальзывая под рукой капитана. — Ой, Минхо-я, ты такой официальный. Мы же не на допросе. Кстати, Суни, Дуни и Дори уже проголосовали за лиловые коврики в ванной. У нас демократия. Минхо только тяжело вздохнул, закрывая дверь на все пять замков. Он еще не знал, что его идеальный порядок доживает последние минуты. Первое утро началось с того, что Минхо проснулся не от будильника, а от запаха свежего озона и подгоревшего сахара. Выскочив на кухню, он застал эпическую картину: Джисон, одетый в одну из его огромных черных футболок (которая на маге смотрелась как платье), пытался заставить сковородку парить над плитой, одновременно жонглируя тремя апельсинами с помощью телекинеза. — Доброе утро, Капитан! — радостно провозгласил Джисон, пока один из апельсинов едва не вписался Минхо в лоб. — Я решил, что твоему завтраку не хватает... динамики. — Джисон! — рявкнул Минхо, перехватывая сковородку в воздухе и с грохотом ставя её на конфорку. — Я просил: НИКАКОЙ. МАГИИ. Ты сейчас сожжешь нам проводку! И почему апельсины светятся синим? — Это витамин С в чистом виде, — невозмутимо ответил Хан, приземляя фрукты на стол. — И вообще, твоя кухня слишком... стерильная. В ней нет души. Минхо отобрал у него лопатку и указал на стул. — Сядь. И не двигайся. Я приготовлю нормальную яичницу. Без спецэффектов. Джисон послушно уселся, подперев подбородок ладонями и наблюдая за тем, как ловко Минхо орудует ножом. Капитан в домашней одежде, с растрепанными после сна волосами, выглядел настолько домашним, что у Хана внутри всё переворачивалось от странного, щемящего чувства. — Знаешь, — тихо сказал Джисон, пока Минхо раскладывал еду по тарелкам. — Я никогда раньше не завтракал с кем-то... так. Обычно я просто крал булку в пекарне и бежал от патруля. Минхо замер на секунду, глядя на мага. Его гнев мгновенно улетучился, сменившись чем-то горько-сладким. Он поставил тарелку перед Джисоном и несильно щелкнул его по носу. — Теперь тебе не нужно бегать. Просто ешь свою не-магическую яичницу, катастрофа.

***

Самым большим ударом для Минхо стало поведение его котов. Суни, Дуни и Дори, которые всегда были преданы только своему хозяину, к середине первой недели окончательно переметнулись на сторону «врага». Минхо вернулся со службы поздно вечером, ожидая, что его встретит привычное трио у двери. Вместо этого в квартире было подозрительно тихо. Зайдя в гостиную, он обнаружил Джисона, развалившегося на диване. Маг читал какую-то древнюю книгу заклинаний, а все три кота лежали на нем живым ковром. Причем Дори, самый привередливый из всех, самозабвенно облизывал пальцы Джисона, которые — конечно же — слегка искрились от магии. — Предатели, — констатировал Минхо, бросая ключи на столик. — Они просто ценят хороший сервис, — отозвался Джисон, не поднимая глаз от книги. — Я научил их ловить иллюзорных мышей. Это экологично и развивает реакцию. Минхо подошел ближе и сел на край дивана, чувствуя, как усталость последних дней наконец отпускает. Он посмотрел на эту идиллию и внезапно понял, что его квартира перестала быть просто «объектом недвижимости». Она стала живой. Джисон отложил книгу и переполз поближе, устраивая голову на коленях Минхо, бесцеремонно подвинув Суни. — Ты сегодня долго. Генерал опять ворчал из-за розового кактуса? — Он требует, чтобы я сдал тебя на переаттестацию, — Минхо запустил руку в волосы Джисона, медленно перебирая пряди. — Но я сказал, что ты — мой личный секретный объект. И что доступ к тебе закрыт по соображениям национальной безопасности. Джисон довольно замурчал, почти как четвертый кот. — Секретный объект, значит? Мне нравится эта классификация.

***

Тишина продлилась ровно до тех пор, пока Минхо не зашел в ванную. — ХАН ДЖИСОН! ПОЧЕМУ МОЁ ПОЛОТЕНЦЕ ПОЕТ ГИМН ГДКМ КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА Я ЕГО БЕРУ?! Из комнаты донесся заливистый смех. — Это для поднятия корпоративного духа, Капитан! Тебе нужно больше патриотизма в быту! Минхо вылетел из ванной, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки. Его глаза опасно блестели. — Ты напросился. Помнишь наше правило про «наказание»? Смех Джисона мгновенно оборвался. Он попытался вскочить с дивана и ретироваться в сторону кухни, но Минхо, натренированный годами погонь за преступниками, перехватил его в два счета. Он прижал мага к стене прихожей, блокируя его своими руками. — Лиловые занавески я проигнорировал, — шептал Минхо прямо в губы Джисону. — Блестки в кофе я пережил. Но поющее полотенце — это государственная измена. Джисон прижался к стене, его дыхание сбилось, а магия внутри начала пульсировать в такт бешеному ритму сердца. Он видел перед собой того самого строгого капитана, который когда-то допрашивал его в камере, но теперь в этом взгляде было столько нескрываемого желания, что у Хана подгибались колени. — И какое же... наказание... ждет изменника? — выдохнул Джисон, вызывающе глядя Минхо в глаза. — Пожизненное заключение в этой квартире, — Минхо накрыл его губы своими, властно и глубоко. — И никакой магии на ближайшие два часа. Только ты, я и полная капитуляция. Джисон обхватил его за шею, притягивая еще ближе, чувствуя, как искры снова срываются с его пальцев, окрашивая прихожую в мягкий розовый свет — свет, с которым Минхо теперь официально смирился. Когда Минхо подхватил Джисона на руки в прихожей, тот лишь успел издать короткий возглас удивления, который тут же утонул в очередном требовательном поцелуе. Капитан не шел — он чеканил шаг, неся свою «ношу» в спальню так, словно это был самый ценный конфискат в его карьере. Дверь спальни закрылась с мягким щелчком, отсекая их от внешнего мира и любопытных кошачьих глаз. Минхо опустил Джисона на кровать, но не спешил ложиться рядом. Он замер у края, медленно снимая часы и кладя их на тумбочку. В полумраке комнаты его силуэт казался монументальным. — Ты думал, что поющее полотенце — это просто шутка, Хан? — голос Минхо стал ниже на октаву. — Это неуважение к частной собственности офицера. А за это полагается... полная изоляция. Джисон откинулся на подушки, его грудь часто вздымалась. Он всё еще пытался храбриться, хотя его пальцы судорожно сжимали простынь. — Изоляция? Звучит скучно, Капитан. Может, добавим немного... телесных наказаний? Минхо усмехнулся. Он медленно опустился на кровать, нависая над Джисоном, и перехватил его ладони. На этот раз он не стал сжимать их над головой — он просто мягко, но уверенно прижал их к матрасу по обе стороны от лица мага, переплетая свои пальцы с его. — Никакой скуки, — прошептал Минхо, наклоняясь так близко, что их кончики носов соприкоснулись. — Я собираюсь заставить тебя забыть все твои заклинания. Одно за другим. Чтобы в твоей голове не осталось ничего, кроме моего имени. Он начал с поцелуев. Но это не было яростное столкновение, как в кабинете. Минхо действовал с мучительной медлительностью. Он осыпал поцелуями веки Джисона, его виски, скулы, каждый раз задерживаясь на долю секунды дольше, чем нужно. Его губы едва касались кожи, дразня и заставляя Хана буквально плавиться от нетерпения. — Минхо... — выдохнул Джисон, пытаясь податься навстречу. — Пожалуйста, не надо так медленно... — Молчать, — нежно приказал Минхо, перемещаясь к его шее. — Это мой допрос. Он аккуратно избавил Джисона от рубашки, а затем и от всего остального, действуя так, будто распаковывал редкий и хрупкий артефакт. Когда они оба остались без одежды, Минхо накрыл тело Хана своим, кожа к коже. Джисон вздрогнул от этого контраста: горячий Минхо и его собственная прохладная кожа, которая тут же начала искриться мелкими, едва заметными золотистыми вспышками. Минхо скользил ладонями по его бокам, изучая каждый изгиб, словно заучивал карту. Его прикосновения были мягкими, почти ласковыми, но в каждом движении чувствовалась та стальная уверенность, которая лишала Джисона воли. Капитан спускался ниже, его язык очерчивал ребра, заставляя мага судорожно втягивать воздух. Когда Минхо наконец развел бедра Джисона и вошел в него — плавно, тягуче, заполняя собой каждую клеточку — Джисон запрокинул голову, и из его горла вырвался надломленный, чистый звук. Это не была боль, это было высшее облегчение. — Смотри на меня, — потребовал Минхо, и Джисон открыл затуманенные глаза. В этом взгляде не было устава или закона. Там была такая глубина, от которой кружилась голова. Минхо двигался в нем медленно, с глубокими, размеренными толчками, смакуя каждую секунду их близости. Он видел, как на щеках Джисона расцветает румянец, как его губы беззвучно шепчут слова признания. Магия Хана окончательно вышла из-под контроля: по комнате поплыли маленькие светящиеся сферы, отражаясь в зеркалах и создавая иллюзию звездного неба прямо вокруг кровати. Но Минхо даже не взглянул на них. Для него единственным источником света был человек под ним. В момент финала Минхо прижал Джисона к себе так крепко, словно боялся, что тот растворится в собственных блестках. Они достигли пика одновременно, в тишине, нарушаемой только их сбитым дыханием и тихим шелестом магических искр, оседающих на простыни. Долгое время они просто лежали, переплетясь руками и ногами. Минхо уткнулся носом в макушку Джисона, вдыхая запах его волос. — Ну что, — тихо спросил капитан, когда дыхание выровнялось. — Будешь еще заколдовывать мои вещи? Джисон, который выглядел так, будто его только что вывернули наизнанку и собрали заново, слабо улыбнулся и притерся щекой к его груди. — Завтра... завтра я заколдую твои тапочки, чтобы они приносили мне кофе в постель. Минхо не выдержал и тихо рассмеялся, целуя его в макушку. — Ты неисправим, Хан Джисон. — И ты тоже, Капитан. Именно поэтому мы друг другу подходим.