В объятиях сдирающего кожу.

Прошло еще десять дней. Десять дней — это вечность, если мерить её каплями воска, стекающими с огарка свечи, и короткими снами, от которых просыпаешься в холодном поту. Для Лиары это время превратилось в затяжной урок. Рамси больше не бил её беспричинно; теперь у него появилась цель. Он дрессировал её не как собаку, а как редкую, экзотическую птицу, которую собирался выставить на показ. Он приказал принести в комнату старый, изъеденный молью гобелен и заставил Лиару распускать его по нитке. — Твое прошлое — это вот эта гнилая шерсть, — говорил он, сидя напротив и наблюдая, как её пальцы дрожат над работой. — Ниточка за ниточкой, Лиара. Распускай. Оставляй только пустоту. Каждый вечер он заставлял её рассказывать о своей семье. Сначала она плакала, вспоминая голос матери или смех братьев. Но Рамси был терпелив. Он перебивал её, исправлял детали, добавлял грязи в её воспоминания. — Твой отец не любил тебя, он хотел выгодно продать тебя южанам, — шептал он, поглаживая её по щеке кончиком кинжала. — Твоя мать молилась богам, чтобы ты не родилась такой слабой. Только я вижу твою истинную ценность. Скажи это. И к седьмому дню она начала говорить это сама. Слова правды, когда то ясные и твердые, поблекли, как старые чернила под дождем. Лиара чувствовала, как внутри неё образуется вакуум, который Рамси заботливо заполнял собой. Были и другие «уроки». Рамси заставлял её часами стоять неподвижно у окна, пока он рисовал её на клочке пергамента. Он сердился, если она моргала или если тень падания снега ложилась на её лицо не так, как ему хотелось. — Леди должна быть совершенной, — повторял он, и в его голосе слышалось странное, фанатичное благоговение. — Ты будешь моей леди. Самой прекрасной из Болтонов. Мы утрем нос моему отцу. Он думает, что благородство — это кровь. Но благородство — это то, что я вырежу на тебе. Однажды ночью он принес ей маленькую серебряную корону — потемневшую от времени безделицу, явно украденную из чьей-то разграбленной казны. Он надел её Лиаре на голову, когда она была совершенно обнажена, прикована к изножью кровати и дрожала от ночного сквозняка. — Смотри, — он поднес зеркало к её лицу. — Ты видишь? Королева Дредфорта. Моя королева. Лиара смотрела на свое отражение: спутанные волосы, темные круги под глазами и холодный блеск серебра на лбу. Контраст был настолько нелепым и страшным, что ей захотелось закричать. Но вместо крика из её груди вырвался лишь тихий, хриплый смешок, похожий на кашель. Рамси расцвел от этого звука. Он принял её безумие за согласие. — Скоро, — пообещал он, целуя её в лоб, прямо под холодным металлом короны. — Скоро мы закрепим это перед богами. Ты ведь хочешь этого, моя леди? Дредфорт занесло снегом по самые бойницы, и замок превратился в ледяной склеп, затерянный в белом безмолвии Севера. Внутри покоев Рамси время застыло. Лиара поймала себя на том, что перестала считать дни. Она измеряла жизнь шагами Рамси по комнате и тяжестью цепи, которая теперь казалась ей естественным продолжением собственного тела. Рамси изменился. Его вспышки ярости сменились странной, пугающей задумчивостью. Он часами мог сидеть в кресле, вертя в руках тяжелое кольцо с печаткой Болтонов, и смотреть на Лиару так, словно перекраивал её в своем воображении. Этим утром он приказал Вонючке принести не обычную одежду, а сундук, обитый синим бархатом. Вонючка ввалился в комнату, согнувшись под тяжестью ноши, его глаза бегали, избегая взгляда Лиары. Он поставил сундук и попятился к двери, кланяясь так низко, что едва не коснулся лбом пола. — Стой, — бросил Рамси, не оборачиваясь. — Помоги ей. Сегодня мой питомец должен выглядеть как истинная леди. Лиара вздрогнула. Слово «леди» прозвучало из его уст как издевка, как призрак из её прошлой жизни, которую он так старательно выжигал. Вонючка дрожащими руками открыл сундук. Внутри лежало платье из тяжелого серого атласа, расшитое серебряной нитью. На лифе красовался герб — не её семьи и не Болтонов. Это был чистый, холодный шелк цвета зимних сумерек. — Надень это, — приказал Рамси, подходя к ней. Он сам отстегнул цепь от кровати, но не снял её с ноги. — Я хочу видеть тебя в этом. Сегодня мы пойдем в богорощу. — В богорощу? — Лиара подняла на него глаза, полные непонимания. — Но там... там холодно, милорд. И лорд Русе... — Мой отец — старая пиявка, — Рамси резко перебил её, его пальцы впились в её плечо. — Он думает, что может решать, на ком мне жениться. Он планирует мой брак с какой-нибудь жирной Фрей или девкой из Риверланда, чтобы укрепить свои сомнительные союзы. Но он забывает одну вещь: я — Болтон. И я беру то, что хочу. Он наклонился к её уху, обжигая кожу дыханием. — Ты ведь хочешь стать моей женой, Лиара? Настоящей леди Дредфорта? Тогда никто — даже он — не посмеет коснуться тебя. Ты будешь под моей защитой навсегда. Не как служанка. Как часть меня. Лиара замерла, её сердце забилось в горле. Женитьба? Это было безумие. Бастард, едва получивший имя, хочет жениться на дочери «предателей», чьи земли уже розданы другим. Это был смертный приговор для них обоих, если Русе узнает. Но в то же время... статус жены давал иллюзию безопасности. Иллюзию того, что её больше не бросят псам. — Да, милорд... — прошептала она, опуская голову. — Как вы пожелаете. Вонючка помогал ей одеваться. Его пальцы, лишенные нескольких фаланг, неловко возились со шнуровкой. Лиара чувствовала его страх — он исходил от него как запах гнили. Теон знал, что Рамси затеял игру, которая может закончиться большой кровью. Когда платье было надето, Рамси накинул ей на плечи тяжелый плащ из белого меха. Он взял свободный конец цепи в руку. — Иди за мной. И помни: если ты хотя бы пискнешь или попытаешься привлечь чье-то внимание — я убью Вонючку на твоих глазах. А потом займусь тобой. Медленно. Они вышли из комнаты. Лиара впервые за долгое время шла по коридорам замка. Дредфорт казался ей чужим, враждебным организмом. Слуги, встречавшиеся им на пути, испуганно вжимались в стены, опуская глаза. Никто не смел смотреть на «игрушку» бастарда, облаченную в атлас, за которой по каменному полу волочилась железная цепь. Внутренний двор встретил их пронизывающим ветром. Рамси вел её уверенно, его сапоги хрустели по свежему снегу. Они миновали псарню, откуда доносился приглушенный лай, и углубились в старую часть замка, где находилась небольшая, заброшенная богороща. Здесь не было чардрева с ликом, лишь старые, искривленные дубы и тишина, нарушаемая только завыванием ветра. Рамси остановился в центре круга деревьев. — Боги Севера мертвы, — сказал он, глядя на серое небо. — Но люди всё еще верят в клятвы, данные перед деревьями. Вонючка! Теон, следовавший за ними на расстоянии десяти шагов, подбежал ближе. — Да, милорд... здесь, милорд... — Ты будешь свидетелем, — Рамси повернулся к Лиаре. Он взял её руки в свои. Его ладони были горячими, почти лихорадочными. — Я, Рамси Болтон, беру тебя в жены. Перед людьми и богами. Ты — моя кровь, моя плоть, моя кость. Твое имя стерто. Твоя семья — пепел. Отныне ты только Болтон. Он сжал её руки так сильно, что кольца впились в кожу. — Скажи это, Лиара. Прими мою фамилию. Стань моей. Лиара чувствовала, как холод пробирается под атлас платья, но внутри неё горел пожар. Это был обряд, лишенный святости, пропитанный безумием и угрозой. Она посмотрела на Вонючку — тот дрожал, глядя на них с немым ужасом. Она посмотрела на Рамси. В его глазах была не любовь, а триумф охотника, загнавшего самую ценную добычу. — Я... Лиара... — голос дрогнул. Она глубоко вдохнула ледяной воздух. — Я принимаю ваше имя, милорд. Я — ваша жена. Отныне и до конца моих дней. Рамси хищно улыбнулся. Он резко притянул её к себе и поцеловал — долго, властно, забирая всё дыхание из её легких. Цепь между ними натянулась, связывая их в этот странный, уродливый узел. — Теперь ты — леди Болтон, — прошептал он в её губы. — Моя маленькая леди. И пусть мой отец попробует отобрать тебя у меня теперь. Он любит правила, верно? А правила гласят, что брак, заключенный в богороще, нерушим. Он засмеялся — громко, безумно, и этот смех эхом разнесся по мертвой богороще. Но радость была недолгой. Из тени деревьев, со стороны входа в рощу, раздался негромкий, сухой хлопок ладоней. — Какое трогательное зрелище, — раздался тихий, лишенный эмоций голос. Из тумана вышел Русе Болтон. Он был один, без стражи, одетый в свой обычный черный плащ. Его лицо было бледным и неподвижным, как маска. — Я подозревал, что твое безумие перейдет границы разумного, Рамси, — произнес Русе, останавливаясь в нескольких шагах. Его взгляд скользнул по атласному платью Лиары и остановился на цепи. — Но играть в свадьбу с покойницей... это даже для тебя слишком мелко. Рамси мгновенно переменился в лице. Его губы дрогнули, рука легла на рукоять ножа. — Она не покойница, отец. Она моя жена. Мы дали клятвы. — Клятвы бастарда стоят не больше, чем дерьмо его псов, — спокойно ответил Русе. — Ты совершил ошибку, сын. Ты решил, что можешь играть в лорда раньше времени. Русе перевел взгляд на Лиару. В его глазах не было гнева — только холодное, расчетливое любопытство. — Ты ведь понимаешь, девочка, что этот обряд — твоя подпись под смертным приговором? Мой сын только что сделал тебя законной целью для каждого моего врага и для меня самого. Лиара прижалась к плечу Рамси. В этот момент она по-настоящему испугалась — не физической боли, а того, что этот ледяной человек разрушит ту хрупкую клетку, в которой она научилась жить. — Она никуда не пойдет! — взревел Рамси. — О, она останется здесь, — Русе едва заметно улыбнулся. — Но не как леди. Ты хотел закрепить право собственности? Что ж. Но через 2 дня в Дредфорт прибывают гости. И твоя «жена» будет прислуживать за столом. Чтобы все видели, как Рамси Болтон чтит традиции Севера. Русе развернулся и пошел прочь, его шаги были бесшумны на снегу. — И не забудь надеть на нее ошейник получше, Рамси. Серебро плохо сочетается с ржавым железом. Рамси стоял, тяжело дыша, его пальцы побелели от напряжения. Он обернулся к Лиаре, и в его взгляде она увидела нечто новое — смесь жгучей любви и ярости, которую он теперь выместит на ней, потому что не может выместить на отце. — Ты слышала его? — прорычал он. — Он хочет унизить нас. Он хочет показать, что ты — ничто. Но мы покажем ему, Лиара. Мы покажем им всем. Он дернул за цепь так сильно, что она упала на колени в снег. — Идем в комнату. Нам нужно подготовиться к завтрашнему пиру. Тебе нужно выучить еще много правил, «леди Болтон». Лиара поднималась с колен, чувствуя, как мокрый снег пропитывает дорогой атлас. Она стала женой. Она стала леди. Но цена этой короны была тяжелее, чем любые кандалы.