Сказка с подвохом

      Во времена столь стародавние, что уже и не упомнить, в одном царстве государстве жили да были пара доблестных юношей, что расы были необыкновенной, да способностей чудесных. И служили они службу верную королю да королевичу, от чародеев окаянных сельчан оберегали, оборотней коварных излавливали, да духов пакостных усмиряли… И вот однажды, в один день летний да погожий пришли к ним муж да жена, бедою своею поделиться…       — Н–да, всякого я ожидал и насмотрелся, «милостью» сюжетною, но даже меня удивило. И ладно бы легенду какую рассказывать взялась, но тут уж, давай–ка, я сам расскажу, как дело было, а то за витиеватыми фразами и суть потеряешь.       И времена–то не столь уж давние были, да и мерки у нас свои, мир–то отдельный, и не царство, а Империя. Про чудесные способности оставлю, лестно же… Кхм–кхм… Ну да ладно, сам уже отвлёкся. А дело было так…       

      ***

             День был погожим, самое начало лета, поручений нашей команде особо не предвиделось, кто–то в отпуске был, парочка лежали, оборотнями покусанные (обычное дело), ещё с десяток отправлен был одну делегацию дипломатическую охранять (тоже обычное дело, хотя оборотни поинтереснее), ну и ещё половину сотни крупными да мелкими поручениями и растащили. А наш десяток уже третий день доблестно в штабе бумажки пересчитывал и по тренировочной площадке круги нагуливал… И вот тут–то я, выглянув в окно, чтобы отвлечься от бесконечных скучных бумаг, и увидел, как на крыльце пара мнётся. Одежда — простая рубаха со штанами на мужчине, и платье вышитое на его жене, домотканое, выдавали, что приехали они в столицу из какой–то деревушки. А то, как нервно женщина обнимала куклу тряпичную, с яркими пуговицами вместо глаз и носа, намекало, что обратились они именно к нам…       Дел в обозримом времени не предвиделось, и внизу я оказался почти одновременно с тем, как посетители решились–таки зайти внутрь. Дежурный открыл было рот, чтобы начать расспросы, но я его опередил:       — Здравствуйте, — и шагнул ближе, приветливо склонив голову. — Чем можем помочь?       Мужчина поднял взгляд, немного вздрогнув, в глазах читалась смесь отчаяния и робкой надежды. Он сглотнул, будто подбирая слова, а его жена ещё крепче прижала к груди свою ношу.       — Доченька наша… Танутка… Пропала, три дня тому… Уж искали, у подружек… — сбивчиво начала она. Мужчина, похлопав её по предплечью, кивнул.       — У меня энто, матушка, стало, живёт в соседней деревне. Места у нас тихие, спокойные, идти через поле да опушку и половины часа солнце не отмерит, зверьё до деревни не хаживает… — я кивнул, показывая, что внимательно слушал. — Ну вот, стало, Дана–то моя пирожков спекла, да много, решила мамке моей послать. Ну, Тану корзинку взяла, с пирожками–то, да и пошла до бабушки… — что именно я услышу дальше, я уже знал.       Что ж, мечты сбываются, но никто не говорил, что мне это понравится. Собственно, от этой любительницы поиздеваться попробуй дождись того, что тебе понравится… Отвлёкся, простите.       — И, как я понимаю, к бабушке… — осторожно подбирая слова, начал я. Не хватало, чтобы у женщины уже открытая истерика началась.       — Не дошла, ага. Да оно бы одно, наутро–то и мамка пропала, а вчерась, как уезжали мы, то и ещё мальчишка с соседней улицы… — уже трое, и, вопреки первоначальным предположениям, не только дети…       — Только плащик Тантуки и остался любимый… Вот, красненький… Сама его ей пошила… — всхлипывая, сообщила женщина, показывая мне небольшой, тонкий детский плащик с капюшоном, красного цвета.       Корзинку взяла, плащик надела, и через лес… Где–то я это уже слышал… По законам жанра там должен быть злой зубастый серый волк, но придумай чего поинтереснее, а? В роли волка побуду я, так уж и быть. У–у–у…       — А кукла? — уточнил я, покосившись на игрушку, уставившуюся на меня большими разноцветными глазами. Женщина вздрогнула, ещё крепче прижав ту к груди, словно опасаясь, что её отберут.       — А что с ней? — прошептала она, и в дрожащем, сбивчивом голосе прозвучала такая тревога и ужас, будто я обвинил в пропаже саму игрушку.       — Это… Игрушка Танутки?       — Да… — женщина, комкая лоскутную юбку куклы, закивала. — Всегда её с собой брала, любила очень. Её мама моя покойная пошила, как Тану родилась… Оберег, говорила. От дурного слова и мысли нехорошей. Пуговицы–глаза — чтобы от дурного глаза беречь… А ниточка по подолу — чтоб… чтоб… — голос сорвался и по щекам потекли слёзы.       — У, дурни бабьи, — махнул мужик, — нитка это чего–то, чтоб путь домой всегда отыскала, — мрачно добавил он. А вот я невольно сглотнул, потому что это делало ситуацию ещё хуже. Обереги такого рода были мне хорошо знакомы, делали их обычно в деревнях, старушки и их наивные молодые последовательницы. И чаще всего они не спасали, а, мягко сказать, делали только хуже.       — Но Тану оставила её дома? — спросил я, стараясь сделать вопрос как можно нейтральнее и небрежнее.       — Да кудой там. На тропинке, на плащике лежала, плащик аккуратно свёрнутый, значит, и энта на нём. И пирожок надкусанный.       «Аккуратно свёрнутый», — мелькнула мысль. Не брошенный, не оторвался лоскуток, не затоптан. То ли неведомый похититель подавал какой–то знак — например, место, где пропала девочка. То ли — бросал вызов.       — А у других пропавших… Тоже что–то осталось? — уточнил у мужчины подошедший незаметно во время разговора Карру. Золотистые глаза внимательно скользнули по женщине, и та слегка успокоилась и словно бы немного собралась. Я, коротко кивнув напарнику в знак благодарности, перевёл взгляд на крестьянина.       — У мамки моей платок ейный любимый, на голову повязывала, али как шаль на плечи. А у мальчонки пояс новый был, широкий, отец с Фара привёз. Красный такой, вышитый. И платок красный…       — Погодите, — мягко спросил Карру, доставая блокнот и карандаш. — Давайте начнём с начала… Всё это случилось…       — А… — мужчина, словно опомнившись, растерянно моргнул. — Деревня наша под Фаром, значит. Кро зовётся. До столицы с полдня, ежели на телеге.       Красный плащик, красный платочек, деревня Кря (простите, Кро)… Но пока ладно, примем как данность, ситуация–то тревожная, дети пропали…       — Кро, — повторил Карру, записывая. — И где именно нашли вещи? Если помните…       — Платок мамин в её деревне, у старого дуба на опушке. Видать, Танутку искать ходила, мы ж сперва сами… По лесу, у подружек… Плащик вот на тропе на опушке, подальше от дуба. А пояс вроде у мельницы старой…       — У колодца, — поправила женщина. — Что подле мельницы. Колодец смотрели, пустой.       Три предмета, три жертвы, три места… Символично, всё по законам жанра, только не очень оно сказочно. Но если четвёртая точка будет, то вопрос, что мы там обнаружим такого Красненького… Очень надеюсь, что опять одежду.       — Мы возьмём это дело, — твёрдо сказал я, глядя крестьянину в глаза. — И найдём вашу дочь. И остальных. Даю слово.       Мужчина сглотнул, кивнул. Женщина, всё ещё прижимавшая к груди куклу, чуть расслабила пальцы — в её взгляде впервые за всё время появилась робкая надежда.       Что ж, мы ещё посмотрим, что за сказку нам тут кое–кто сочинил. И с чего этот кое–кто взял, что её финал уже дописан…