Сказка с подвохом

      И вот, доблестные мои слушатели, отправились рыцари наши отважные, магов злых да монстров опасных излавливающие, в путь далёкий, к деревушке Кро, что лежит под тихим городком Фаром. Встали спозаранку, коней верных оседлали, да и двинулись в путь-дорогу, а ветер попутный с гривами лошадиными играл…       Расстилались перед ними земли дивные — рощи светлые да поля бескрайние, речушки прозрачные, да холмы зелёные. Птицы над головами песни им пели, да дорогу дальнюю скрашивали, да не было на душе их покоя… Первый юноша, что постарше был, вглядывался всё в даль, синевой окрашенную, да и внимания на радугу семицветную, что над лесом дальним встала, знаком верным удачи, обратить не хотел…       — Опять началось! Диво-дивное, чудо-чудное, путь-дорогая дальняя… То ли дело серьёзное рассказывает, то ли сказку… Радуга ещё встала, ещё бы про бабочек и цветочки ворковать, когда люди пропадают. Придётся самому рассказывать, что уж тут. Долго ли, коротко… Тьфу, это ещё и заразно.       Здесь, пожалуй, стоит заметить, что, хоть создательница наша и решила с чего-то заняться витиеватым сказительством, одно из основных направлений нашей службы она вполне описала, начиная эту историю. Мы представляли Отряд, подчинявшийся напрямую правителю, и среди некоторых прочих, менее гласных, задач, занимавшийся отлавливанием или уничтожением опасных существ (и сущностей), магов-преступников, розыском пропавших при подобных, сомнительных, обстоятельствах. Ну и про расу чудную оно тоже верно, мы с другом моим и напарником не люди, но это, думаю, для нашей истории не так уж важно.       Но вернемся к делу. Долго ли, коротко, да к полудню следующего дня были мы уже в Кро…

***

      Отправить на это дело, первично, решено было нас двоих — окрестности осмотреть, селян опросить, а потом уж, по необходимости, вызывать подмогу, если вдвоём не управимся. Так оно и быстрее было, и разместиться вдвоём проще, чем всему десятку. И вот, выехав утром, через несколько часов в дороге были мы уже на месте. Деревушка и впрямь тихая была, мирная, диких зверей вокруг почти не встречалось, как удалось к тому моменту выяснить, и в соседних деревушках и самом Фаре люди в последние несколько лет не пропадали…       Улицы Кро, на удивление для летнего дня, были пустынны, разве что работали на дворе пара мужиков, да сидели на скамье у одного из домов пара старушек. Собаки лениво дремали, где-то замычала корова, донёсся запах дёгтя, а вскоре и запахи, показывавшие, что, как и в любой деревне, жители здесь держали скот. Но не было других, не менее привычных и естественных для сытой спокойной деревушки, мелочей, подчеркнувших тревожность и для этих краёв непривычность событий — не играли на улице дети и не доносился их смех, да и разговоров практически не было слышно. Даже бабушки помалкивали, изредка покачивая головами.       — А вы со столицы, што ли, будете? — заметив нас, притормозивших лошадей, поинтересовалась одна. Взгляд, хоть и старчески-спокойный, был довольно цепким.       — Да эт ж отрядские, родичи Тануткины обратилися, — заметила соседка, то ли ей, то ли нам. — Искать наших приехали? Ой, оно и славно как, а то боязно с дому выйти, особенно как смеркается. Уж почитай четвертый сгинул за четыре-то дня!       Я бросил взгляд, спешиваясь, на Карру, едва заметно кивнувшего в ответ. Значит, мой старый товарищ тоже уловил страшную фразу в словах старушки. Уже четверо.       — Да, верно, мы из Отряда, — одеты мы были не в предусмотренные формой туники и плащи, выбрав более неприметные рубашки, но отрицать очевидное смысла не было.       — Не расскажете по порядку, кто пропал, когда, как? — кивнув старушкам, подхватил разговор Карру. Старушка, что первой заговорила, поправила платок на плечах.       — Первой дык Тану, аль Тануткой её мы все кличем. Смышлёная девочка, добрая, рукодельница уж хорошая подрастает. Пошла к бабушке, да и не дошла. Только плащик отец и нашёл в лесу на тропинке, мать ей пошила. Да это-то они наверно и сами рассказали…       — А потом? — подтолкнул я продолжить.       — На следующее утро, искали ж её и родичи, и мы, и деревня та… Вот поутру выяснилось, что и бабушка её пропала. На окраине леса и деревни платок нашли любимый. А потом, стало, день тихо прошел, овраг тут недалече обшарили мужики, лес, сараи, всякое такое… — старушка немного помолчала, покачивая головой. — Река тут далеко, у той деревни, у нас колодцы, но и реку смотрели…       — А вчерась утром, — подхватила вторая, — вот как родичи Танутки собиралися в столицу к вам жалиться, Лэн. Дружен малец с Тануткой был, мы уж и сватали их в шутку, — я подавил желание перевести разговор ближе к делу, напомнив себе, что и в отвлеченных фразах иногда важное мелькает.       — Терпи, та вдова с Хэйла три часа про кур рассказывала, это ещё недолго, — шепнул Карру, словно уловив мои мысли.       — У колодца, что по дороге на старую мельницу, за деревней, пояс нашли. Новёхонький, ему отец с ярмарки привёз. Тоже красный…       — Мы уж тут и подумали, — заметила первая, с платком, — красное всё, не ворожба ли какая? Вон и Тануткина родня подумала, что, может, оно по вашему делу-то… Охотник наш, Марн, говорил, что недавно в лесу на следы натыкался, то ли волк, то ли вар… И мол видел его издалека. Большой, глаза светятся, что два больших колодца… Серый… Да у нас тут волков отродяся не видали, мы подумали, что он пиву перебрал…       — А где можно его найти? — нахмурился Карру.       — Ишь какой прыткий! Он уж на второй день в Фар сбёг, подальше от тварюки, что людей забирает, сказал.       Хорош охотник, нечего сказать…       — А кто пропал ещё? После Лэна? — прервал я.       — Мельник наш. На мельницу вчера пошёл, мальца поискать, мож чего напугался да прячется. Ну и не вернулся, и нету его там, староста ходил. Думали, дела какие, да небось тоже пропал, — я слушал, собирая всё в одну цепочку и рассеянно поглаживая верного коня по шее. Три, или уже четыре пропажи, все вокруг этой и соседней деревушки, две в лесу, на мельнице и по пути к ней. В трёх случаях три аккуратно оставленных красных предмета, но их, разумеется, уже забрали родные пропавших, некий образ зверя, похожего на волков, или варов, разумных зверей, родственных последним, и охотник, видевший это существо, поспешил сбежать подальше…       То есть всё же волк, всё по законам жанра?.. Потрудись получше, а?       Карру тем временем, взяв коня за поводья, повернулся к старушкам:       — А скажите-ка, добрые леди, — голос его стал мягким и дружелюбно-вкрадчивым, а женщины приободрились, польщённо, — а вы не могли бы показать нам места, где нашли эти вещи? И никто ничего странного не замечал перед пропажами? Звуки, странные незнакомцы, следы?..       Бабушки призадумались, отрицательно покачивая было головами, но вдруг первая встрепенулась, что-то вспомнив:       — Да, перед Тануткой, за пару дней, странно в лесу выло. То ли смеялся будто то, а то ли стонал. Мужу говорила, нешто волки аль вары забрели, а он так, ветер это воет…       — А вам, господы, как показать-то места? По порядку? — вмешалась вторая старушка, явно упомянутый вой всерьёз не воспринимая, в отличие от нас.       — По порядку, но начнём со старосты, — отозвался я. — Нам нужно представиться, для формальностей.       — А, это дом каменный на площади, у большого колодца! — оживились старушки. — Все напуганные по домам сидят, Дирн тоже. Мы проведём, да и двор у него большой, коновязь есть, как раз своих лошадков оставите, чаго им в лес идти?..

***

      Староста нашёлся на крыльце добротного дома с резными ставнями, покрашенными в зелёный. Немолодой мужчина, опиравшийся на посох, с густой тёмной бородой. Завидев нас, он выпрямился, принимая серьёзный вид.       — Вы с Отряда, стало быть? Ох, удача какая, а то страсти у нас творятся, каких никогда не видывали…       — Да, из Отряда, — кивнул я, после чего мы, представившись, показали служебные жетоны. — Нас отправили разобраться с пропажами.       Староста, в дальнейшем разговоре, подтвердил и то, что ранее рассказывали родители Тану и старушки, и про пропажу мельника, и даже про вой в лесу. И, разместив лошадей, любезно согласился провести по местам пропаж.       — И предупредите жителей, что после заката из домов выходить не следует, если это магия или злые духи, или оборотни, ночью может быть особенно опасно, — заметил я. Старушки забормотали, покачивая головами, и поторопились рассказывать о нашем прибытия сельчанам, а староста предельно серьёзно кивнул.       — Сделаем, господа, сделаем. И ведь напасть какая. И обе семьи, где пропали, у нас живут много поколений, и ничего этакого никогда… Мельник человек степенный, уважаемый, и помогал всем… Что за напасть…       Правда, прежде, чем отправиться в сторону леса и мест пропажи, мы успели встретиться с семьями пропавших. Родители Танутки не рассказали ничего нового, как и её младший брат, напуганный и постоянно начинавший плакать, и соседка, пытавшаяся утешить мать, так и обнимавшуюся с тряпичной куклой, как накануне. Та при нашем появлении говорила что-то про «волк мог унести», но осеклась на середине фразы и так и не упомянула ничего подобного при разговоре.       Родители Лэна тоже так и не сумели припомнить ничего, что могло бы оказаться важным для расследования, были в сильном страхе и отчаянии, и только и рассказывали, какой он умненький и добрый мальчик… И не мог никуда уйти…       Но когда мы вышли от последних, Карру притормозил, привлекая моё внимание. Я, уловив намек, отошел с ним подальше от сопровождавшего нас старосты и Карру понизил голос:       — Бэн, я посматривал мысли местных, — это было неудивительно, и, более того, подразумевалось расследованием, и мой товарищ обладал подходящим для этого даром. — Родители Лэна — горе, страх, как и отец и братик Танутки. Бабушки тоже растеряны и напуганы, да и староста… Но вот подружка матери… у неё пусто. Никаких мыслей о пропажах. А у самой матери мысли зациклены на плащике и этом оберег, кукле. И если мать понять можно, у неё шок… То соседка…       — И при этом она в курсе событий… — пробормотал я, нахмурившись и обдумывая услышанное. А заодно вручив, как это водилось, не завтракавшему, другу мешочек со сладким сухим печеньем и орешками. — Всё видела, слышала, помогала искать… Словно кто-то это стёр?.. Помогали или сама?.. Берём её на заметку, но пока не трогаем, — решил я, хлопнув Карру по плечу.       — И посмотрим места пропаж, может, улики остались, — согласился он.

***

      Место, где отыскали плащик Тану, мало отличалось от остальной тропы, разве что большими кустами. И на одном из них обнаружился небольшой клочок жёсткой серой шерсти, похожей на волчью. Опять волк…       Вот именно, опять волк. Создатель дорогой, тебя держат в заложниках? Моргни два раза, мы попробуем помочь. Наверное. Как-нибудь. Но это не точно.       Но ни там, ни на месте пропажи бабушки не обнаружилось ни следов чар, ни следов крови, отпечатков ног или лап, только ещё один клочок серой шерсти в небольшой расщелине коры дуба. Но Тану пропала днём… Оборотень?.. Вар?..       А вот у колодца, поодаль от которого виднелась мельница, обнаружилось ещё две вещи. Вернее, лоскут красной ткани в старом ведре, которым брали воду, и на влажной земле след волчьей лапы, а ещё — та самая соседка семьи Тану, что утешала мать. Она стояла у ближайшего к колодцу дома и странно смотрела совершенно пустым взглядом. Ни любопытства, ни тревоги.       — И опять пустота… — пробормотал Карру, когда женщина, развернувшись, неспешно двинулась обратно в деревню. А мы — к мельнице, со слегка потрескавшимися каменными стенами. Дверь внутрь была приоткрыта, и внутри царила тишина.       — Ты как всегда первый, или для разнообразия хоть раз меня пропустишь? — хмыкнул Карру, тихонько, бросив на меня вредный, но тут же ставший серьёзным, взгляд.       — Если наш волк тебя съест, где я потом найду свой единственный глас разума? — не остался в долгу я, проверяя в ножнах кинжал, прежде, чем сделать шаг внутрь.