Сказка с подвохом

      Золотило солнышко утреннее, ласковое, верхушки деревьев, да домов на окраине крыши ладные, и сидели у дома крайнего старушки две. Остальные жители по домам своим попрятались, обереги над дверьми да окнами повесили, да знаки защитные рисовали. Сидели старушки, судачили о чём–то бабьем. И завидели на дороге, от мельницы старой что шла, двух молодцев да меж ними — третий. Руки за спиной связаны, голову повесил…       — Глянь–кось, это не сыщики наши воротились? — прищурилась одна, платок поправляя на плечах.       — А и точно, идут, соколята, — закивала вторая, — и ведуть кого–то… О, да и пропащие с ними, смотри–ка! — переглянулись старушки, да как кинутся по дворам весть разносить…

      

      ***

             К моменту, когда наша маленькая странная процессия добралась до центра деревни, у дома старосты и большого колодца собрались, кажется, все обитатели Кро. Хмурые мужчины, женщины с заплаканными глазами, дети, выглядывающие из–за спин взрослых, старики… И все замерли, рассматривая нас.       — Преступник пойман! — громко начал я, подтолкнув вперёд злобно зыркнувшего на бывших соседей мага. — Этот человек похищал ваших близких, использовал внушение и тёмные чары, чтобы стравливать людей и животных. Хотел внести панику и посеять раздор с соседним лесом.       Толпа зашумела, переглядываясь, кто–то узнал бывшего знахаря, судя по долетавшим отрывкам фраз, но Карру поднял руку, призывая к тишине:       — Есть ещё кое–что. Кое–кто в деревне знал о его возвращении, и видел, как связали и увели мельника.       — Это хтось же такой? — одна из уже знакомых старушек всплеснула руками. — От же, и не говорил ничего, окаянный! Люди нос из дома боялись показать, дитёнок украли, а он молчал…       — Да погоди ты, пущай сыночек–то скажет сперва, кто это… — урезонила её подруга. Я покосился на Карру, движением головы указавшего на подозрительную соседку. Та, при первых же его словах, побледнела и попыталась отойти подальше в толпу, за спины сельчан.       — И оставляла в деревне красные предметы, которые должны были пробудить в зверях злость, — добавил он. — Например, у старого колодца.       — Неправда это! — возмутилась молодая женщина, и взгляды устремились на неё, а ближайший парень, лет пятнадцати с виду, ухватил за руку, придерживая на месте. — Эй, ну пусти! Ничего я не клала! Но что знала… То правда… Встречались мы, тайно… Люб он был мне, по юности, — поднялось новое роптание, кто–то заохал и запричитал, кто–то только переглянулся, да покачал головами. А сама женщина отвела взгляд, прикусив губу. — Но остальное, господин, того не было…       — Что ж делать с ней будем? — выступил вперёд староста, нахмурив брови.       — По закону Империи за помощь в преступлении положено… — начал было я, и крестьянка вновь начала бледнеть.       — Но она была под его влиянием, — негромко отозвался Карру, уже мне. — Я же говорил, мыслей про происшествие не было, — и уже громче, обращаясь к остальным, и прежде всего старосте, добавил. — Ей тоже придётся поехать с нами, но она скорее жертва. Он пользовался её доверием, чтобы внушить, что делать, и от неё узнать, как в деревне дела. Туманил он мысли её, умысла не было. Думаю, снимем мы с неё остатки чар, а вот осознание, что она была обманута, оставим. То и будет наказанием.       Староста и часть жителей Кро кивнули, соглашаясь. Хотя парочка, включая мать Лэна, заметили, что и монеткой–другой наказать бы не помешало.       — Чего не помешало бы, — заметил отец Тану, глянув на нас. — Так это гостей наших попотчевать и отдохнуть им перед дорогой. Больше суток, почитай, на ногах…       Так–так–так, а как же правило не есть и не пить непроверенное?.. Хотя тут у нас сказка, всё ж хорошо кончилось, злодея изловили, и откуда–то ну очень вкусно пахнет пирожками с капустой…       

***

             Через пару часов, покончив с пирожками с капустой и грибами и большой порцией похлебки из тех же грибов и овощей, вкуснее которой, казалось, мы ничего в жизни не ели, мы довольно переглянулись, потягивая остатки травяного чая. Перед завтраком пришлось потрудиться в поисках подходящего места, чтобы запереть задержанных, но в итоге женщина сидела в соседней комнате, пытаясь припомнить что–то из сделанного под влиянием несостоявшегося возлюбленного. А вот сам злоумышленник, под присмотром местных мужиков, ожидал вызванной из столицы кареты в сарае на подворье старосты.       Уехать мы планировали позднее, вместе с товарищами, и теперь имели возможность должным образом описать ход расследования… Но перед этим суетившаяся у очага мать Тану, готовившая что–то ещё, обернулась через плечо.       — А этот точно больше не вернётся? Я мужу про мешок сказала, снять его надо, наверно…       — Мы сами снимем, думаю, его стоит изучить, — отозвался я. — Не вернётся, в столицу заберут, там уже за ним приглядят. И спасибо, очень вкусно и кстати, денёк выдался… Необычным.       — Ты не забудь ещё про топор в отчёте написать, — заметил Карру, тут же спрятав вредную улыбку в большой глиняной кружке с чаем. — Выглядело внушительно.       Нельзя было меч вручить, или там корягу хоть какую, а? Топор ещё пока забудется… Проучила.       — Про «сидеть» я там тоже напишу, — пригрозил я в ответ, на что в кружке подозрительно похоже на смех хмыкнули.       — А куколку мою, как дела закончите, себе оставьте, — влезла потянувшаяся за пирожком Тану, вручившая другой братишке. — Хорошая она, удачливая. Пускай теперь вам помогает злодеев ловить.       — И спасибо, что нас за оборотничество наказывать не стали… И не рассказывали. Оно может и стоит открыться, да не сейчас. И так навалилось всего, — добавила её матушка.       — Оставили это решение за вами, но на заметку таких жильцов возьмём, порядки такие, — отозвался Карру. — Но вы в этой истории скорее жертвы, чем преступники.       — Волк о двух ногах сыскался, — кивнул я, припоминая слова Кэрра в лесу. — Но то хорошо, что хорошо закончилось…       

***

             К полудню прибыла присланная из Фара карета, с тремя местными стражниками, и мы, попрощавшись с местными и предав задержанных в их руки, собрались следом. Напоследок бросив ещё взгляд на постепенно возвращавшуюся к нормальной жизни деревню. Лэн, Танутка и её братик что–то мастерили из веток и камушков у двора первого, оживлённо о чём–то болтая и смеясь, словно минувших нескольких дней и не было. Женщины, делая вид, что появились какие–то общие дела, явно живо обсуждали недавние события и свежие новости.       — Что ж, вот и разобрались. Хотя, по правде сказать, бывали у нас дела и поудачнее, а не когда местные сами всё решать пытались, и нам рассказывать, — хмыкнул Карру, ласково почесав свою лошадку за ухом.       — Зато дельце было запоминающееся, что уж тут. Оборотней в красном плащике мы ещё не искали, - хмыкнул я, забравшись в седло. И наконец уцепив ещё одну мысль, что плавала в голове с самой лесной опушки, но так и не давалась себя поймать. — Слушай–ка, а ты кошелёк мельнику вернул?       — Ну, с учётом, что там всё же деньги — всё–таки да. Шерсть, рисунок и остальное в улики пошло, а что? — поинтересовался Карру.       — Признал?       — Я спросил сперва, чем он вышитый, сказал, жена зиму любила, снежинками украсила… Так что его, да… Да ты к чему клонишь?       — Нашли мы его у жернова, Мун на мельницу не заходил, а Лэна к тому времени бабуля–волк уже увела. И у меня вопрос — а он–то там как оказался?..       Надеюсь, ты не решила продолжить эту сказочку, а? А то приключение, конечно, славное, но я уже слегка устал. Знак хоть подай, что ли…       — Кто его туда принёс? — протянул Карру, забравшись в седло и тронув поводья. Лошадь неспешным шагом направилась за успевшим отъехать от деревни экипажем стражников. — Если не мельник, не бабушка, и, очевидно, не Тану. Раньше потерял?..       — Или его туда принёс кто–то на четырёх лапах. И к людям не так уж далёк, как пытался показать, — пробормотал я. Вспомнив кое–что, тоже ранее ускользнувшее из внимания. Аккуратные небольшие отверстия сбоку мешочка, словно кто–то, кто его тащил, неаккуратно сжал челюсти, слегка прорвав ткань. И пара серых шерстинок.       — Ты ж сам говоришь, что… — покосился на меня Карру. — Ишь, показать решил, что мельника тоже похитили? И следы волчьи может и не все бабулины, выходит…       Среди обступавших дорогу деревьев небольшой рощи мелькнул пушистый серый хвост.       — Те, что в лесу были, уж точно нет. Что ж, и правда, дружище, спасибо за помощь. И присматривай за местными, — хмыкнул я. За деревьями завыли в ответ, не зло, не протяжно, коротко, скорее утвердительно. — Надеюсь, больше никаких легенд и сказок… — шепнул я под нос, когда Карру отвлёкся в сторону звука.       И мы отправились в путь, навстречу дому и новым делам, оставляя деревушку Кро возвращаться к привычной жизни, семью оборотней решать, как им быть с их секретом. А в седельной сумке, кроме бумаг, лекарств и прочих дорожных запасов я увозил самодельную куколку–оберег. Возможно, когда–нибудь мы вернёмся в эти края, и я верну игрушку её законной владелице. Но пока разноцветные глаза–пуговки попробуют и правда вовремя найти путь к другим пропавшим. А это дело… Что ж, оно уже закончено. И у него счастливый исход.