Тяжёлые будни будущего Тёмного Лорда: муки любви

Том был идеальным, лучшим учеником и он был хорош собой, даже очень, но видимо не для Гарри. Он привык, что на него смотрят, засматриваются, восхищаются, боятся, завидуют, но не игнорируют. Игнорирование? Что это вообще такое? Слово, которого в его личном словаре просто не существовало. Том Марволо Реддл рождён для Великих (и, возможно, Ужасных — но это мы скромно опустим) дел, а не для того, чтобы его кто-то не замечал. И всё же один конкретный гриффиндорец упорно делал вид, будто рядом с ним не ходит самый выдающийся ученик школы. Гарри был занят своими делами. Но что может быть важнее Тома? Абсолютно ничего. Кто не согласен — Круциатус в лоб. К сожалению (или к счастью для всего волшебного мира), у Реддла оказалась фатальная слабость в виде этих проклятых зелёных глаз, и Круциатус он бы никогда не применил. Хотя иногда очень хотелось пустить Аваду себе в висок — просто чтобы не видеть, как это растрёпанное чудо упрямо смотрит мимо, не замечая ничего дальше своего прелестного носика. Нет, Том должен был что-то сделать ради его... их счастливого будущего. В голове у Реддла уже звучали свадебные колокола, белые мантии, министр магии разумеется, он сам, зеленоглазый супруг рядом, толпы аплодируют. Ну и что, если придется тащить Поттера под Империусом или связанным? Это так, мелочи. В браке всякое бывает и вообще как там говорится от судьбы не убежишь, ну и что , что это самая "судьба" очень удачно совпадала с его планами. Он стоял у зеркала в спальне Слизерина, придирчиво оценивая себя. Идеальная осанка, чёткая линия подбородка. Взгляд, от которого половина школы терялась, Хм. Может, проблема во взгляде? Да вроде нет. Ну и что, что Малфой сказал, что от взгляда Тома у него по коже мурашки и икота — это мелочи. Он повернулся в профиль, повернулся в анфас. Ну хорош, как не поверни! И всё это — впустую. — Может, у него правда плохое зрение, — мрачно пробормотал Том. — Надо проверить рецепт зелья для улучшения зрения. Он даже на секунду представил, как великодушно вручает Гарри флакон: «Пей, Поттер, и узри наконец своё счастье». Что только он не делал, чтобы завоевать внимания возлюбленного но всё без толку. Он блестяще отвечал на уроках, специально проходил мимо гриффиндорского стола, замедляя шаг случайно оказывался в библиотеке именно тогда, когда там сидел Поттер. Гарри только и делал, что смотрел на него равнодушно, словно это не он — самый лучший… самый идеальный… к тому же превосходный дуэлянт и вообще лучшая партия для Поттера. У Тома столько достоинств, как ни поверни — одни плюсы и ни одного минуса. Ну разве что лёгкая склонность к мировому господству, но это так, мелочи. Амбиции ещё никого не портили. Да и вообще — кто в здравом уме отказался бы от Повелителя мира в качестве мужа? Ну да, склонности у него не самые безобидные. Но он не виноват, что его окружают одни идиоты, которые сами напрашиваются на воспитательные меры. Том, между прочим, человек терпеливый, но и его терпению иногда приходит конец. Он красив — факт. Умен — очевидно. Харизматичен — очевидно за километр, а при хорошем зрении и за два (от автора: Поттера это не касается). Перспективен — настолько, что в планах господство… сначала Британия, затем посмотрим. (В идеале весь мир) И вот всё это великолепие стоит перед Поттером, практически подарок судьбы, просто идеал, а этот грифиндорец.... Том думал над разными вариантами. Вариант А — Империус. Вариант Б — похищение. Вариант В — зелье. Но всё же ему хотелось взаимности основанной на реальных чувствах, а уж если не получится, там уже можно и другие варианты продумать, желательно без свидетелей и с алиби. И у кого спросить совета? Малфой? Он влюблён в собственное отражение и вряд ли заметил бы, если бы его «вторая половинка» не оказалась зеркалом. Эйвери? Тот влюблен во власть. Долохов? В драки. Все варианты отпадают. Если хочешь что бы все получилось, сделай все сам. Том направился в Выручай-Комнату. Он не знал что его привело сюда, просто… возможно найдется ответ. Он прошёл три раза вдоль стены, сосредоточившись на мысли о помощи, о том, как заставить одного зеленоглазого гриффиндорца узреть свое "неземное счастье", и при этом, желательно, не пришлось бы никого связывать и прятать в сундук, хотя мысль о сундуке тоже была, конечно, чисто теоретической. Он замер, уставившись на кипу журналов с кричащими обложками: «Как завоевать сердце за 10 шагов!» «Он тебя не замечает? Заставь его пожалеть!» «Притворись беспомощной — стань королевой!» — Прекрасно, — пробормотал он. — Дошёл до отчаяния. Он, Том Марволо Реддл, будущий тёмный лорд, стоит посреди горы любовных журналов. Если бы кто-то это увидел, пришлось бы устранять свидетелей, но решил, что была не была, он рискнёт. Кабинет трансфигурации. И конечно же его "любимый" профессор Дамблдор, который постоянно подозревал Тома в чем то не было. Да-да, Том был уверен, что Дамблдор винит его во всех смертных грехах. Да и вообще — в грехах в целом. Наверное, если бы в Шотландии прошлась буря, профессор бы задумчиво сказал: — Мистер Реддл, вам не кажется, что это несколько… чрезмерно? Том был уверен: если однажды солнце решит не взойти, Дамблдор вздохнёт и скажет: — Я так и знал. Дамблдор сидел с тем самым взглядом «я всё про тебя знаю, даже то, что ты ещё не совершил», но сейчас Тому было плевать. Он почти физически ощущал, как в мысленной таблице профессора напротив фамилии «Реддл» появляется аккуратная галочка. Сейчас ему было не до этого — у него здесь миссия по-настоящему вселенского масштаба. Он уже распланировал свадьбу с Поттером, даже наряды в голове подобрал. Гарри в изумрудной мантии. Он — в чёрной с серебром. Министр магии лично приносит свои поздравления, а ещё уже в голове были обрывки семейной жизни, возможно даже они заведут домашнего питомца, небольшую змейку метров 5 или 10? Накануне он спокойно сообщил слизеринцам, что садиться рядом с ним не стоит. Если, конечно, они не хотят узнать, что Круцио — далеко не худшее, на что он способен. Абраксас Малфой и Антонин Долохов переглядывались с подозрением, но держали дистанцию. Они уже поняли — когда у их «милорда» такой взгляд, лучше не вмешиваться. Честно говоря, Том нервничал, ведь он никогда не унижался подобным образом. Но у него свадьба на носу, а будущий супруг ещё даже не подозревает, что он будущий супруг, нужно срочно исправлять это недоразумение. Он вспомнил строчки из журнала и выдохнул, как же унизительно. Привлечь внимание, притворившись беспомощной принцессой. Ваш принц обязательно придёт на помощь. Все девушки в душе — принцессы, а парни — рыцари. Том скептически хмыкнул. Если уж обобщать, то не «все парни», а, скорее, все гриффиндорцы. У них это в крови — реагировать на чужую слабость. Стоит кому-то выглядеть уязвимым, и они уже рядом: помогают, защищают, берут ответственность, даже если их об этом не просили. Поттер в этом смысле был классическим представителем своего факультета — благородный до раздражения, с врождённой потребностью спасать тех, кто, по его мнению, нуждается в защите. Теоретически схема могла сработать. Практически — Том Марволо Реддл и «беспомощность» в одном предложении звучали как крайне сомнительное сочетание. Том медленно перечитал строчку. — Издеваетесь? — тихо прошипел он. Если это узнает Малфой, тот умрёт сначала от смеха, а потом от круциатуса. Но другого плана не было. Прозвенел колокол, в воображении Тома он звучал почти как свадебный, но реальность быстро вернула его на место — начинался урок. «Где этот Поттер?» — впервые в жизни он нервничал не из-за оценки и не из-за подозрительного взгляда Дамблдора, а из-за одного растрёпанного гриффиндорца. Дверь распахнулась. Гарри ворвался в класс — растрёпанный, запыхавшийся, с мантией, съехавшей на бок. И, разумеется, единственное свободное место оказалось рядом с Томом. Подарок судьбы? Определённо. И уж конечно, Том не имел к этому ни малейшего отношения. (от автора: так выпала карта, так судьба расставила фишки...) «Мама, папа, я стану Министром Магии и женюсь на зелёноглазом парне», — успел подумать Том. Да начнётся спектакль. Едва Гарри сел рядом, Том мысленно щёлкнул переключателем и включил в себе великого актёра. Всё — исключительно во благо будущей семьи. Он чуть замешкался, будто не ожидал такого поворота событий, и осторожно повернул голову. — Со мной? Ты… правда хочешь сесть со мной? — голос Тома прозвучал тихо, чуть растерянно, почти недоверчиво. Ах, Том точно мог бы играть в кино! Такой талант! Ему бы дали награду за лучшую роль. — Ну да, мест не осталось. Ну понеслась. — Просто никто раньше не садился со мной. Все просто считают меня никчёмным… изгоем. Позади кто - то возмущённо прошипел. — Этот очкарик посмел сесть рядом с милордом? В мыслях Том уже орал вовсю "Круцио" — Так это из-за него он нам запретил садится рядом. — раздался возмущенный шепот. «Заткнитесь, иначе хана будет всем. Крест я скорее поставлю на вас, чем на собственной личной жизни. Не дай Салазар — жених сбежит». Том натянул на лицо почти трогательную улыбку. — Наверное, так оно и есть. Садись. Но, сразу говорю, что это может навредить твоей репутации. Гарри сел удивлённо смотря на Реддла. В его взгляде читалось искреннее: «Что происходит? Это Реддл? Тот самый?» и ещё где-то рядом, в глубине его простодушия, читалось нечто вроде «может, он заболел?». — А ты понял, как трансфигурировать кружку в мышь? Том моргнул. — Нет, я слишком тупой, чтоб понимать такое. Ну, все мне так говорят. Такой тишины в классе ещё никогда не было. Где-то сзади Малфой поперхнулся. Дамблдор, услышав слова Тома, уставился на него так будто у того выросли рога, потом прищурился, словно пытался обнаружить иллюзию или подмену. Том отчётливо услышал, как поперхнулись от смеха Малфой и Долохов, кто то из слизеринцев, не сдержался. — Том, я могу показать! У Тома раздражённо дернулся глаз, в голове пронеслось: «Терпение. Всё ради цели. Но если кто-то ещё вмешается — урок трансфигурации быстро станет практическим». — М-м-м, понятно, — протянул Гарри. Он выглядел абсолютно искренним и совершенно не подозревающим, что рядом с ним сидит человек, который мысленно уже выбрал свадебный торт и распределил гостей по столам. Причём Дамблдора Том уже посадил подальше от главного стола — чисто на всякий случай. А ещё почему-то в воображении дорисовал перед профессором отдельный тортик в форме гроба с сердечком сверху. Ну так… от чистого сердца и из уважения к профессору. — Нет, я правда тупой! — Том моргнул, ощутив себя в этот момент и правда тупым. Что не сделаешь во имя Великой силы любви? Чёрт, ну вот, он уже становится как Дамблдор — только лимонных долек не хватает для полного комплекта. «Поттер, ох, доведёшь ты меня до греха. И чего ты так вылупился своими глазищами на меня? Зап… ой, не то, зацелую». И в этот момент воображение Тома предательски дало сбой. Перед внутренним взором возник Поттер — в квиддичной форме, с нелепо огромным зелёным бантом на шее. Среди растрёпанной чёрной копны волос торчали аккуратные кошачьи ушки. Воображаемый Гарри моргнул — и возмущённо мяукнул. Том моргнул в ответ. Это что сейчас было? Настоящий Гарри нахмурился и на всякий случай отодвинулся подальше от странного Реддла. Взгляд у того стал каким-то… подозрительно хищным. Гарри сглотнул. Он что, собирается его убить? А в это время Том отчаянно пытался обуздать собственное воображение, пока голос гриффиндорца не вырвал его из потока весьма непристойных фантазий, где Поттер с кошачьими ушками пытался поймать снитч, сердито мяукая. Гарри осторожно пробормотал: — Да нет, ты не такой тупой. — Ты первый, кто говорит мне это. О да… Обычно после «воспитательных бесед» люди были не слишком разговорчивы. Да и назвать его так — даже в шутку — мало кто решался. Это, как правило, заканчивалось визитом в Больничное крыло. А иногда и чем похуже. — Том, а можно спросить тебя? Том моргнул и посмотрел на Гарри восхищённо, искренне надеясь, что в его взгляде читается восторг, а не привычное желание кого-нибудь немедленно прикончить. — Ч-что? Ты знаешь, как меня зовут? — тихо выдохнул Том. Гарри уставился на него, в то время как Долохов и Малфой уже давились от смеха, а Дамблдор, кажется, окончательно потерял нить объяснений: его взгляд метался между Томом и Гарри так, будто он пытался понять, не проклял ли кто-нибудь Реддла за его грехи. — Мистер Реддл… — осторожно начал профессор, слегка прищурившись. — С вами всё в порядке? Том выпрямился. — Разумеется, профессор. — А… кхм. Мы с тобой с первого курса вместе посещаем занятия, — произнёс Гарри максимально спокойно. Том моргнул. — Правда? Никто никогда не называл меня по имени. В то время как в голове у Реддла была совершенно другая мысль: «А могли бы с первого курса быть помолвлены». Где-то слева раздался приглушённый всхлип Малфоя. Так, а Малфой с Долоховым точно получат пыточное. Я их хрюканье отсюда слышу, гады ползучие. Отлично, Том. Осталось за малым. Гарри потянулся за кружкой. Том резко отдёрнулся. — А, не бей! В кабинете повисла оглушительная тишина после слов Тома. Даже мышь, которую кто-то успел трансфигурировать, тонко пискнула. Профессор Дамблдор медленно поднял взгляд поверх очков. — Мистер Реддл… — произнёс он мягко, слишком мягко, словно разговаривал с личностью, чьё душевное равновесие вызывает лёгкие сомнения. — Ещё раз: с вами всё в порядке? Том едва заметно поморщился и выдавил улыбку. — Я прекрасно себя чувствую, профессор. Дамблдор изучал его ещё секунду, затем чуть склонил голову. — В таком случае, мистер Реддл, настоятельно рекомендую вам после занятия обратиться в Больничное крыло. На всякий случай. В классе кто-то тихо закашлялся. Малфой медленно уткнулся лбом в парту. Долохов, не поднимая головы, выдохнул с восхищением: — Пиздец. Том почувствовал, как у него опасно дёрнулась щека. — Благодарю за заботу, профессор, — произнёс он вежливо. — Но уверяю вас, моё состояние стабильно. В отличие от моих мыслей. Дамблдор прищурился ещё сильнее. — Я рад это слышать, — сказал он, в голосе слышалось сомнение. Гарри неуверенно подал голос: — Я всё - таки возьму чашку? Прости, Поттер, но всё во имя нашего будущего! Том опустил взгляд. — А, да, извини. Я просто..рефлексы Гарри замер с кружкой в руке, глядя на Тома так, будто тот только что объявил, что на самом деле он следующий Темный Лорд и сейчас начнёт разбрасываться пыточными налево и направо. — Рефлексы? — переспросил он медленно, как будто пробовал слово на вкус. — От кого? От кого у тебя рефлексы «не бей»? Том мысленно проклял весь журнал «Как завоевать сердце за 10 шагов», его автора, типографию и вообще всю бумажную промышленность волшебного мира. Особенно ту страницу с «притворись жертвой обстоятельств — и рыцарь явится». Рыцарь явился и теперь смотрит на него с таким искренним недоумением, что Тому захотелось либо Аваду Кедавру в собственный висок, либо просто уткнуться лицом в парту и завыть. — От… жизни, — выдавил он, старательно делая глаза побольше и погрустнее. Получилось примерно как у щенка, которого только что пнули, но щенок всё равно виляет хвостом, хотя Гарри по прежнему думал, что с Реддлом явно что то не так. Он же лучший дуэлянт, у него по всем предметам высший балл — Знаешь, когда тебя все сторонятся… боятся… считают опасным… иногда просто… вздрагиваешь, когда кто-то слишком близко подходит. Гарри моргнул, потом его брови поползли вверх — медленно, как будто он пытался собрать пазл из тысячи деталей, половина из которых явно не сходилась. — Том. Ты… — он понизил голос до шёпота, — ты правда думаешь, что я тебя сейчас ударю? Абраксас Малфой сполз под парту и, судя по приглушённым всхлипам, умирал там. Долохов просто уткнулся лбом в стол и трясся. Том почувствовал, как щека дёрнулась. — Нет, — ответил он почти нормальным голосом, но тут же вернулся в роль. — То есть… я не знаю. Люди непредсказуемы. А ты… гриффиндорец. Вы же… импульсивные. Гарри смотрел на него ещё секунду, а потом: — Ладно, — сказал он тихо. — Тогда давай так. Я не буду тебя бить. И кружку тоже не буду кидать. Договорились? Том кивнул так быстро, что чуть не свернул себе шею. — Договорились. Гарри придвинул свою кружку ближе к Тому. — Держи. Попробуем вместе. Я покажу медленно. И вот тут Том понял, что план сработал. Сработал слишком хорошо. Потому что Гарри наклонился ближе — так близко, что Том почувствовал запах его шампуня, и начал объяснять трансфигурацию. А Том… Том просто перестал дышать. В голове крутилось только одно: «Если я сейчас не выдержу и либо поцелую его, либо заору « Империо, выходи за меня», Малфой с Долоховым точно не доживут до ужина». Гарри тем временем закончил объяснение и вопросительно посмотрел: — Понял? Том сглотнул. — Да. Всё… очень понятно. Гарри улыбнулся шире. — Отлично. Тогда давай попробуем вместе. И он накрыл ладонью руку Тома — ту, в которой была палочка. Дамблдор, который до этого делал вид, что увлечённо полирует очки тряпочкой, замер с открытым ртом. Том почувствовал, как по позвоночнику пробежало электричество. «Я женюсь на нём сегодня же. Прямо сейчас. Министр подождёт. Дамблдор посидит в углу с тортиком-гробом». А вслух он только и смог выдавить: — Спасибо… Гарри. Гарри удивлённо моргнул. — Ты… назвал меня по имени. — А ты назвал меня Томом. План с журналом был идиотским, но он сработал. Теперь осталось только не спалиться на следующих девяти шагах. Потому что шаг номер два в журнале звучал как «случайно упади в его объятия». Том мысленно прикинул траекторию падения. «Если аккуратно… то можно даже приземлиться губами к губам. Теоретически.»