Тяжёлые будни будущего Тёмного Лорда: муки любви

Гарри вышел с зельеварения в состоянии лёгкого, но очень глубокого душевного замешательства. Он ощущал себя так, будто на него наложили Конфундус. Он, конечно, и раньше подозревал, что с Томом Марволо Реддлом что-то не так. Но сегодня подозрения перестали быть просто подозрениями. С ним точно что-то не так. Может, у него вообще раздвоение личности? Потому что Мистер Совершенство. Мистер «ещё шаг в мою сторону — и из тебя получится отличный труп»...назвал его котёнком? Гарри шёл по коридору и чувствовал, как мозг отказывается это переваривать. Реддл назвал его котёнком. Скажи кому не поверят, Гарри вот тоже сейчас сомневался в своем психическом состоянии. — Давай, Гарри, ещё раз это прокрути, — пробормотал он себе под нос. Да что, во имя Мерлина, вообще происходит с этим слизеринским исчадием ада? Ему срочно нужно было найти Рона и Гермиону. Срочно. Прямо сейчас. Пока он окончательно не решил, что всё это ему просто привиделось после слишком едкого запаха зелий. Точно, зелья. Может, он чем-то надышался? Может, друзья поставят ему диагноз. А может — что было бы куда полезнее для общества — Реддлу. Хотя, если подумать… стоит ли вообще кому-то рассказывать? Это же, чёрт возьми, Реддл. Реддл — льдышка до мозга костей, от него за километр веет холодом, причём каким-то почти замогильным. И за что только его все любят? Ах да. Лучший ученик, безупречные оценки, помогает младшим, вежливость… что там ещё про него говорят? Гарри задумался, нахмурившись, сбавив шаг. Он, если честно, никогда особо не вслушивался. Обычно в этот момент он был занят чем-то более полезным. — Гениальный, — вспомнил он. — Харизматичный. Перспективный. Гарри скривился. Ну да. Ещё, наверное, «идеальный». Как же без этого. И, кажется, кто-то что-то говорил про внешность. Гарри замялся. Ну, может, и симпатичный. Он тут же нахмурился сильнее. Нет, он вообще-то не оценивает внешность парней. Это не его… профиль. У Реддла, если уж на то пошло, всё на месте: две руки, две ноги, голова — тоже вроде присутствует. В целом стандартный набор. Хотя, если так подумать. Гарри передёрнуло. — Нет, — пробормотал он. — Нет, это уже бред. Но мысль уже зацепилась. А вдруг он правда… не совсем человек? Ну мало ли. Может, он ночью сбрасывает кожу где-нибудь в подземельях. Свернётся там клубочком, шипит на всех, кто мимо проходит, а потом утром снова — «Профессор, позвольте помочь». Гарри резко остановился посреди коридора. — Нет, — пробормотал он. — Нет. Он не мог этого сказать. От Реддла логичнее ожидать Аваду в лоб, чем это его: — …не смотри на меня так, котёнок. Гарри аж плечами передёрнул и резко оглянулся, словно эти слова прозвучали прямо у него над ухом. Мимо прошли две третьекурсницы, покосились на него с явным подозрением и поспешили дальше, явно решив, что связываться с человеком, разговаривающим с самим собой, — идея сомнительная. Гарри даже не заметил. Он стоял, глядя в одну точку, и пытался восстановить события по порядку. Сначала трансфигурация, где Реддл вёл себя максимально странно. Потом утро — взгляд «не подходи, прокляну», шипящее «доброе утро»… вроде всё как обычно. Да? Ну да. Реддл как Реддл, но… эти странные взгляды и не менее странные ответы, а ещё это реддловское«котёнок» никак не выходило из головы. Гарри медленно закрыл лицо ладонью. — О нет. Нет-нет-нет… — простонал он. — Только не говорите мне, что Реддл флиртует. Его будто огрели чем-то тяжёлым по голове раз пять. — Да быть того не может! — выдохнул он почти с отчаянием. Гарри отнял руку от лица и уставился в стену. — Нет, — сказал он уже твёрже. — Нет. Реддл не способен на чувства. Да он на День всех влюблённых одним махом уничтожил все валентинки, — продолжил Гарри, всё больше убеждая самого себя. — Просто взял и сжёг их. Прямо все, ни одной не оставил — бессердечный змей. Он раздражённо выдохнул. Реддл умеет только шипеть. Его бы воля — он Авады взглядом раздавал. Но чем больше он пытался убедить себя, что всё это ерунда, тем подозрительнее выглядела реальность. — Гарри! Он дёрнулся так резко, будто его поймали за нарушением правил в очередной раз. К счастью, это была всего лишь Гермиона. Рядом с ней шёл Рон, жуя что-то на ходу и имея вид человека, который даже после урока зелий умудрился остаться оптимистом. Гарри всегда немного завидовал этому таланту. — Вот ты где, — сказала Гермиона. — Мы тебя ищем уже минут пять. Ты чего застыл посреди коридора как привидение? Гарри нервно хмыкнул. — Эм… Он посмотрел на друзей, быстро взвешивая все «за» и «против», и вдруг выпалил на одном дыхании: — Реддлназвалменякотком. Гермиона и Рон уставились на него. — Гарри, ты не мог бы говорить внятнее? — терпеливо сказала Гермиона. Рон нахмурился. — Так, подожди. Я из этого понял только «Реддл» и что-то про «назвал»… или «обозвал»? — он прищурился. — Реддл тебе что-то сделал? И, не дожидаясь ответа, добавил: — А я тебе говорил, что он либо проклянёт тебя, либо утащит в подземелья и спрячет там твоё бездыханное тело! Гарри тяжело выдохнул и потёр переносицу. Как же это всё объяснить… Гермиона прищурилась. — Гарри, — медленно сказала она. — Он тебе угрожал? — Нет. — Оскорблял? — Нет! — Тогда что?! Рон даже перестал жевать, переводя взгляд с одного на другого. — Он вёл себя странно, — наконец выдавил Гарри. — Ну… прям очень странно. Рон фыркнул. — Это не новость. Он всегда что-то замышляет. Говорю тебе — настоящий василиск. — Нет, — Гарри покачал головой. — Я имею в виду… по-другому. Гермиона скрестила руки на груди и раздражённо выдохнула. — Гарри, говори уже. На этот раз — чётко и внятно. — Ну… — пробормотал он тихо и неуверенно. — Гарри! На этот раз это прозвучало в два голоса — даже Рон, кажется, окончательно потерял терпение. Гарри снова прикрыл лицо ладонью и, решив больше не тянуть, глухо выдавил: — Он назвал меня котёнком. Тишина, наступившая после этих слов, была оглушающей. Рон застыл с таким лицом, будто это у него сейчас случился кризис личной жизни, а не у его лучшего друга. Гарри невольно фыркнул. Вот за это он их и любил — за то, что переживают так, будто всё происходит с ними, паникуют, не понимают, ссорятся, мирятся… но никуда не деваются. Рон, правда, сейчас явно дал сбой. Гарри покосился на Гермиону и с ужасом подумал, что если так пойдёт дальше, ей придётся приводить в чувство уже их обоих. Гермиона моргнула, уверенная, что ей это послышалось. А потом очень медленно, с той осторожностью, с какой обычно уточняют что-то у тяжело больных, переспросила: — Прости… кем? Гарри, не отрывая ладони от лица, обречённо ответил: — Котёнком. Рон согнулся пополам. Сначала он издал какой-то странный звук — не то всхлип, не то хрюк, — а потом его просто разорвало от смеха. — РОН! — возмутился Гарри, вспыхнув ещё сильнее. — Н-не могу! — выдавил тот, держась за живот. — Реддл? Тебя? Котёнком?! Гермиона, к её чести, продержалась дольше. Примерно три секунды. Потом она резко отвернулась и закашлялась в кулак, но слишком подозрительно дрожащие плечи выдавали её с головой. — Даже ты?! — в ужасе спросил Гарри, переводя на неё полный страдания взгляд. — Прости, — выдохнула она, всё ещё пытаясь взять себя в руки. — Просто… это действительно очень неожиданно. — Неожиданно? — переспросил Гарри, наконец отняв руку от лица. — Гермиона, это Реддл! Он должен был сказать мне что-нибудь вроде: «Ещё раз испортишь зелье — и я утоплю тебя в котле», а не… Он беспомощно махнул рукой, не в силах выразить все накатившие эмоции разом. Ему хотелось заорать прямо посреди коридора, громко, с чувством и желательно матом, но, к сожалению, он всё же учился в Хогвартсе. Хотя, если честно, учитывая, что его воспитывали три Мародёра, запас слов для такой ситуации у него был вполне достойный. Рон кое-как выпрямился, всё ещё подрагивая от смеха и судорожно хватая ртом воздух. Гермиона, нахмурившись, осторожно положила руку Гарри на плечо, будто заранее извиняясь за то, что сейчас скажет. — Гарри, мне кажется… — она замялась, бросив быстрый взгляд на Рона, который снова согнулся пополам от нового приступа смеха, — мне кажется, ты ему нравишься. Гарри такого предательства не ожидал. Он медленно повернул голову к Гермионе, словно надеясь, что ослышался, но её серьёзный взгляд не оставлял шансов. Рон продолжал смеяться, и Гарри уже всерьёз начал за него переживать — смех был… каким-то истерическим. Не дай Мерлин, ещё откинется от смеха. Был у Гарри лучший друг — и вот уже нет. И всё из-за чего? Точнее, из-за кого? Гарри мрачно уставился в одну точку. Правильно. Из-за Реддла. Когда Рон успокоился, Гермиона продолжила. — Вообще-то… — медленно сказала она. Гарри мгновенно напрягся. — Нет. — Гарри, послушай. — Нет. Фу. — По совокупности признаков… — Гермиона. — …у меня складывается впечатление, что Реддл действительно пытается привлечь твоё внимание. Рон снова издал какой-то задушенный смешок. Но Гермиона уже вошла в тот режим, когда её не остановить. — Если так подумать, это началось ещё раньше, — продолжила она, глядя на Гарри поверх своих слов так, будто разбирала особенно запущенный случай. — Гарри, не обижайся, но ты совершенно не замечаешь ничего, когда дело касается чьего-то… романтического интереса к тебе. Гарри уставился на них обоих так, будто они только что дружно и окончательно сошли с ума. — Вы хотите сказать, — медленно начал он, — что Том Марволо Реддл… Он даже имя произнёс полностью — на всякий случай, чтобы убедиться, что они правда говорят об одном и том же человеке. — …он… я… На этом моменте Гарри окончательно запутался в собственных мыслях и словах, потому что, кажется, от свалившегося на него «счастья» он рисковал начать заикаться. И хуже всего было то, что никто не ответил сразу, потому что молчание Рона и Гермионы оказалось красноречивее любых слов. Гарри почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз. Замечательно. Заикание, нервный тик… что дальше? — Нет, — сказал он твёрдо, почти с отчаянием. — Нет. Я это не принимаю. Это бред. Абсурд. У Реддла не может быть… таких эмоций. Он же Реддл. — Очень слабый аргумент, — тут же заметила Гермиона. — Это отличный аргумент! — Гарри, — сказал Рон, всё ещё ухмыляясь как последний идиот, — он буквально назвал тебя котёнком. — Может, он издевается! Может, мне послышалось! Может, у него какой-то план, и я ему зачем-то нужен! Он же слизеринец, самый, между прочим, ядовитый из их вида! Гермиона покачала головой. — Судя по твоему описанию — нет. И нужен ты ему явно в одном очень определённом смысле. Гарри уставился на неё так, будто взглядом пытался донести древнее и очень трагичное: и ты, Брут? — Миона, ты не можешь быть серьёзной! Рон снова прыснул. Гарри обречённо уставился в потолок, будто надеялся, что тот обвалится и избавит его от этого разговора. — Я ненавижу вас обоих. — А Реддла? — тут же спросил Рон, моментально перестав смеяться и подозрительно оживившись. Гарри открыл рот. И внезапно понял, что ответить сразу не получается. Потому что… он не знал, что испытывает к Реддлу. Это же Реддл. Это… да он с четвёртого курса смотрит на Гарри так, будто хочет его прибить. Но было ли это только злостью? Или Гарри просто, как обычно, что-то упустил? Гермиона посмотрела на него слишком понимающе. О, этот взгляд Гарри знал очень хорошо. — Вот именно, — тихо сказала она. Гарри тут же нахмурился. — Не смотри на меня так, будто уже всё поняла. — Слишком поздно. — Гермиона. — Гарри. Рон снова ухмыльнулся, как человек, который нашёл себе новое любимое развлечение на ближайшие недели. И, кажется, даже начал понимать, о чём всё это время шушукались Малфой с Долоховым. Всё-таки не зря он был лучшим в шахматах — иногда Рон тоже умел прослеживать цепочку не хуже Гермионы. — Ну всё, дружище, ты попал Гарри обречённо застонал в ответ. Ему явно стоило держаться от Реддла как можно дальше.