Тяжёлые будни будущего Тёмного Лорда: муки любви

— Я не попал, — пробормотал он, уставившись куда-то в пустоту. — Это какая-то ошибка. Галлюцинация из-за паров зелий. — Угу, — серьёзно кивнул Рон, сложив руки на груди и с живым интересом наблюдая за поведением друга. Гарри Поттера в естественной среде обитания он, конечно, видел каждый день, но вот в стадии «я, кажется, нравлюсь Реддлу» — это было что-то новенькое. Рону внезапно вспомнился «Уход за магическими существами» книга, написанная Ньютом Саламандером — «Фантастические твари и где они обитают». Он задумчиво прищурился, ещё раз окинув Гарри взглядом. — Интересно, — тихо пробормотал он себе под нос, — про Реддла там что-нибудь есть? Он перевёл взгляд куда-то за спину друга и мысленно хмыкнул: если и есть, то явно с пометкой «особо опасен». Гермиона тяжело вздохнула. — Гарри, — сказала она мягко — просто попробуй… понаблюдать. Гарри медленно перевёл на неё взгляд. — За кем? Рон фыркнул. — За гномами, конечно. За кем ещё? — За Реддлом, — спокойно закончила Гермиона. Гарри замер. — Нет. — Да. — Нет. — Гарри. Он сжал переносицу, как будто надеялся, что это поможет ему проснуться. — Я не буду наблюдать за Реддлом. Это звучит как начало очень плохой идеи. Прямо катастрофически плохой. Настолько плохой, что я почти уверен — в конце я окажусь либо проклят, либо мёртв. Либо и то, и другое! Рон задумчиво кивнул. — Ну… это в любом случае возможно. Независимо от плана. — Рон! — Что? Я просто реалист. Гарри застонал и закрыл лицо ладонями. — Нет. Всё. Я это игнорирую. Этого не было. Он меня не называл… — он замялся, поморщился, — этим словом. Рон тут же оживился. — Котёнком? — НЕ ГОВОРИ ЭТО СЛОВО! Несколько учеников в коридоре резко обернулись. Кто-то даже споткнулся, кто-то замедлил шаг, явно прислушиваясь. Гарри застыл, осознав, что только что практически заорал это на весь этаж, и понизил голос: — …пожалуйста. Рон прикусил губу, плечи его подозрительно подрагивали. Гермиона закатила глаза. — Ты можешь сколько угодно это отрицать, — сказала она, — но это ничего не меняет. — Очень даже меняет! — возмутился Гарри, разводя руками. — Если я это игнорирую, значит, этого не существует. — Гарри, — сухо сказала Гермиона, — это не работает ни в магии, ни в жизни. — Работает, если очень постараться. — Нет. — Да. Рон тихо хрюкнул от смеха. — Это будет лучший год в моей жизни, — радостно сообщил он. Гарри смерил его мрачным взглядом. — Я тебя ненавижу. — Нет, не ненавидишь, — довольно ответил Рон. — В тебя просто влюблён Реддл. — Не влюблён он в меня! На этот раз Гарри действительно сорвался на крик. Пара первокурсников в ужасе шарахнулась в сторону, один третьекурсник уронил книги, а кто-то из слизеринцев подозрительно оживился. Гарри шумно выдохнул, провёл рукой по волосам и, явно борясь за остатки рассудка, резко сменил тему: — Пойдёмте уже в гостиную. Нужно сделать уроки. Гермиона просияла так, будто только что услышала самое прекрасное предложение в своей жизни. Рон же посмотрел на Гарри так, словно у того внезапно выросли рога. — Ты никогда ничего не делаешь заранее! — Теперь буду. — Это… это... — Это ответственность! — Нет, — решительно сказал Рон, — это начало конца. — Всё, пойдёмте уже! — Гермиона, он сошёл с ума, скажи хоть ты ему! Рон обернулся к ней — и замер. Гермиона буквально светилась. — А по-моему, Реддл очень хорошо влияет на Гарри. — Гермиона! — с отчаянием взвыл Рон. — Я не хочу потерять друга! Только не так! Его безысходный вопль эхом разнёсся по коридору, и где-то вдалеке даже хлопнула дверь. Гарри закрыл глаза. Где-то в глубине души у него появилось очень нехорошее предчувствие. Но давайте вернёмся к нашим змейкам, которые дружным клубочком обосновались в подземельях и по традиции шипели друг на друга, а самый главный из них сейчас сидел в своём любимом кресле. У Реддла, похоже, тоже случился кризис личности. Внешне, разумеется, этого заметить было невозможно. Том сидел, небрежно закинув ногу на ногу и с книгой в руках. На самом деле он уже десять минут смотрел в одну и ту же строчку и не понимал ни единого слова. Долохов, игравший раскладным ножиком, покосился на него. Малфой, до этого увлечённо полировавший ногти, тоже поднял взгляд. — Я даже не знаю, хочу ли я это спрашивать, — начал он максимально мягко, как человек, разговаривающий с крайне нестабильным человеком. Том поднял на него глаза и этого взгляда, в принципе, уже было достаточно, чтобы передумать жить или начать писать завещание. Но Абраксас, к сожалению, иногда страдал приступами идиотской храбрости. — Ты с утра какой-то… особенно мрачный, — осторожно закончил он. Долохов посмотрел на друга с искренним сочувствием и уже мысленно выбирал цветы на похороны. — Малфой, — спокойно сказал он. — Я всё ещё считаю, что инстинкт самосохранения тебе при рождении забыли выдать. Ты где храброй воды глотнул? — Долохов, где глотнул — там уже нет, — тут же отозвался Малфой. Том ничего не ответил. Он лишь откинулся на спинку кресла, будто окончательно выпал из разговора, и спустя пару секунд задумчиво произнёс: — Поттер. Малфой и Долохов переглянулись. — А-а-а, — протянул Абраксас с тем самым выражением лица, которое появлялось у него всякий раз, когда он понимал, что стал свидетелем чего-то чудовищно интересного. — То есть ты всё ещё… — Малфой. — Молчу. Том прикрыл глаза. Поттер. Поттер. Поттер… Гарри, который сегодня сидел рядом так близко, что тепло его плеча ощущалось ещё добрых полчаса после урока. Который смотрел на него своими невозможными, бесстыдными, омерзительно прекрасными зелёными глазами — и даже не догадывался, что делает с ним. Поттер, который теперь, вероятно, ходит по школе и думает о нём, ведь он услышал, сто процентов услышал. На этой мысли Том замер. Потом медленно открыл глаза. — Он думает обо мне, — тихо произнёс он. — Что? — не понял Абраксас. Том чуть наклонил голову, и в его глазах появилось то самое опасное, холодное и почти вдохновлённое выражение, которое обычно предшествовало либо блестящему плану, либо чему-то крайне незаконному. Иногда — и тому, и другому одновременно. И попробуй поймай этого змея. — Поттер сейчас совершенно точно думает обо мне, — уже увереннее сказал Том. — Он не мог не думать. Малфой медленно расплылся в улыбке. — О-о-о. Долохов потёр переносицу. — Конечно, — сказал Долохов тем тоном, каким обычно разговаривают с безумцами, чтобы не провоцировать резких движений. — Он услышал, как ты назвал его котёнком… я бы тоже думал… Антонин благоразумно не стал уточнять, о чём именно он бы думал. Мысль о том, что их лидер медленно, но верно сходит с ума на почве… симпатии, казалась ему одновременно смешной и крайне опасной. В глубине души он даже начал немного сочувствовать Поттеру. Совсем чуть-чуть. Малфой тихо закашлялся и поспешно сделал вид, что его внезапно заинтересовал диван в противоположной части гостиной. Том медленно перевёл на него взгляд. Малфой мгновенно отреагировал, уже зная этот взгляд. — Я ничего не сказал! — Ты подумал, — холодно уточнил Том. — Я вообще не думаю, — быстро отозвался Малфой. — Это вредно для здоровья. Том снова ушёл в свои мысли — Значит, первый настоящий сдвиг есть, — продолжил он, словно делал доклад самому себе. — Он насторожен, смущён, растерян… и думает обо мне. — Или он в ужасе, — не удержался Долохов. И уже тише, почти себе под нос, добавил: — Счастье-то какое привалило. Хоть стой, хоть падай от радости. Том прикрыл глаза, и магия откликнулась почти мгновенно — тёмно, густо, с явным недовольством. — Антонин, — произнёс он обманчиво спокойно. — Не порть мне картину мира. Долохов тут же поднял руки. — Всё. Молчу Том задумался. На его губах появилась едва заметная улыбка — тихая, почти незаметная, но отчего-то пугающая. Поттер думал о нём. Его Гарри думал о нём. Его маленький, милый, пушистый, своенравный котёнок. Ну какой из него лев? Разве что львёнок — растрёпанный, упрямый… и совершенно не понимающий, во что вляпался. Воображаемый Гарри — тот самый, с ушками и хвостиком — недовольно и, по всей видимости, «угрожающе» протянул: — Мрррр. Том моргнул. «Да, очень убедительно. Я почти испугался», — подумал Том. — И что дальше? — не выдержал Малфой, уже откровенно вовлечённый, этим вопросом вырвал Тома из вороха мыслей, где воображаемый Поттер всё ещё, по всей видимости, пытался выглядеть угрожающе: рычал, хмурился, а затем, не добившись результата, обиженно уставился на Реддла. Вот тут Том задумался. Что дальше? Старый план с падением в объятия Поттера провалился. Причём унизительно. Беспомощность сработала, но её нельзя было использовать бесконечно — ещё немного, и Поттер либо что-то заподозрит, либо решит, что у Тома серьёзные проблемы с психикой. Что, в общем-то, уже не так уж далеко от истины, но всё же. Том медленно провёл большим пальцем по обложке книги. - Мне нужно кое - куда. Долхов все же не сдержался — Том, — сказал он очень осторожно. — я начинаю заранее сочувствовать Поттеру. — Не надо ему сочувствовать, — холодно ответил Редлл. — Ему невероятно повезло. И, сказав это, он направился к выходу из гостиной. Малфой проводил его долгим взглядом. Подождал, пока дверь закроется и только после этого медленно повернулся к Долохову. — Слушай, — сказал он почти шёпотом. — А ведь он не отступит. Долохов мрачно посмотрел в сторону двери, за которой только что исчез их лидер. — Антонин, не вмешивайся. Это не твоё дело. Потом вздохнул и добавил: — Если что то пойдёт не так, как задумал Реддл, мы будем собирать Поттера по частям. Или школу. Или психику самого Реддла. Долхов задумался — Психике лидера, мне кажется уже ничего не поможет. На следующее утро Гарри, сонный, взъерошенный и откровенно не выспавшийся, брёл в Большой зал, зевая на ходу и мысленно проклиная всё: зельеварение, жизнь и, особенно Реддла. Он мечтал только об одном: тихо плюхнуться за гриффиндорский стол, засунуть в себя пару тостов и хотя бы на полчаса притвориться, что вчерашнего дня не существовало. Разумеется, вселенная решила, что это слишком скучно. Стоило Гарри поднять взгляд, как он тут же наткнулся на компанию змеек — Долохов и Малфой. И, конечно же, в самом центре этой стаи, как и всегда, стоял их главный представитель — Реддл. Гарри в их слизеринскую иерархию не вникал, но слышал, как Реддла называли — то ли лидером, то ли королём. Кто там король змей? А, точно… василиск. Рон был прав — настоящий василиск. И, кажется, этот самый василиск сейчас снова смотрел на него — не мигая. И… двигался к нему. Стоп. Что? Нет. Нет-нет-нет. Зачем Реддл идёт к нему?! Гарри замер на полушаге, словно оленёнок, ослеплённый светом фар. «Нет. Только не с утра». Но, к его величайшему несчастью, Реддл уже шёл к нему. «Разумеется. Куда же ещё?!» — с толикой паники и раздражения подумал Гарри. В то время как у Реддла мысли текли в совершенно ином направлении. «Какой милый… моё… моя прелессссть…» Том, разумеется, внешне оставался абсолютно невозмутим. Он едва заметно прикрыл глаза и чуть не зашипел от удовольствия. Поттер неуверенно посмотрел на Тома. — Доброе утро? И мысленно добавил: «А может не надо? Можно не сейчас?». Том остановился перед ним. — Доброе утро, Поттер, — произнёс он спокойно. — У меня к тебе вопрос. Внутри Гарри немедленно завыла тревожная сирена. Он моргнул раз, другой, словно это могло стереть Реддла из реальности. — Эм… да? Том чуть наклонил голову, внимательно глядя на него. — Назови имена. — …что? — Любые имена, — уточнил Том, будто это было совершенно очевидно. — Зачем? — Надо. Гарри уставился на него, открыв рот. В голове пронеслось сразу несколько вариантов ответа, начиная от «иди ты знаешь куда» и заканчивая «ты серьёзно?». Потом вспомнил вчерашнее. Потом вспомнил, кто перед ним стоит, и решил, что спорить с неуравновешенным Реддлом с утра — идея крайне сомнительная. И вообще, с душевнобольными лучше не спорить. — Ладно… Дельфи… Уильям… Феликс. Том кивнул: — Два мальчика и одна девочка… — пробормотал он себе под нос, и в его глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на удовлетворение. Гарри почувствовал, как мозг делает полный стоп. — Что? Но Реддл уже ушёл в свои мысли. Он стоял, прищурившись, и явно прокручивал в голове что-то. Губы едва заметно шевелились. — Феликс — старший, — тихо продолжил он. — Уильям — средний… Дельфи — младшая. Гарри окончательно перестал понимать происходящее. А в голове Тома в этот момент... он уже планировал семейную жизнь. Сознание услужливо рисовало картину. Вот Гарри в уютном фартуке обязательно с маленькими котятами по краю, стоит у плиты и помешивает что-то вкусное. Трое детей носятся вокруг: серьёзный Феликс с отцовской тёмной шевелюрой, шустрый Уильям, который уже пытается стащить печенье, и маленькая Дельфи с ярко-зелёными глазами Гарри, которая тянет ручки вверх к Поттеру, требуя внимания. Он — разумеется глава семьи, обеспечивает всё, контролирует всё, решает всё. И, в целом, всё идёт идеально. …где-то на фоне в этом же воображении у Гарри внезапно появляются ушки и хвост. Том на секунду завис. «Тоько не снова». Он даже позволил себе лёгкую, почти нежную улыбку. Вычитанный в каком-то магловском журнале (выручай-комната оказалась неожиданно полезной) «подкат через имена будущих детей». Трое детей. Хотя, если быть честным, дети в его изначальном плане не значились. Но Том был почти уверен, что Поттер захочет семью. А значит — это решаемо. Гарри же просто стоял и хлопал глазами, чувствуя, что он находится в какой то параллельной вселенной. Проблема была только одна. Поттер снова ничего не понял. Том едва заметно нахмурился. Сзади раздался подозрительно сдавленный звук. Гермиона закрыла лицо рукой, но плечи её предательски дрогнули. Она разумеется всё поняла. — Реддл… — осторожно начал Гарри. — Ты сейчас… нормально себя чувствуешь? Том, полностью довольный собой, спокойно произнёс: — Да, хороший выбор, Поттер. Очень… После чего он развернулся и направился обратно к своим, оставив Гарри стоять в дверях Большого зала в состоянии полного, откровенного охуевания от жизни. Гермиона сзади не выдержала и разразилась смехом. — Мио?! Гарри резко обернулся к ней. Она подняла руки, всё ещё смеясь. — Нет, Гарри, ты правда слеп. — В смысле?! — И не смотри на меня так, — добавила она, пытаясь успокоиться. — Ничего объяснять не буду. Сам дойдёшь. А если нет — Реддл, думаю, поможет. Я не буду в это вмешиваться, Гарри Джеймс Поттер, я даже не представляла …насколько ты, оказывается, невнимателен к очевидным вещам. Гарри уставился на неё. Потом на удаляющуюся спину Реддла. Потом снова на Гермиону. В этот момент он окончательно понял: либо он что-то очень важное упускает, либо весь Хогвартс коллективно сошёл с ума. За слизеринским столом Малфой тихо толкнул Долохова локтем и прошептал: — Ставлю десять галлеонов, что на следующей неделе у Поттера появятся нервный тик и привычка оглядываться через плечо. Долохов только мрачно хмыкнул: — Я бы поставил на то, что Реддл всё-таки доведёт дело до того, что Поттеру придётся выбирать между бегством в Запретный лес и принятием судьбы. А где-то за гриффиндорским столом, всё ещё пребывая в глубоком шоке, Гарри внезапно начал икать.