Тяжёлые будни будущего Тёмного Лорда: муки любви

Весть о том, что Том Реддл и Гарри Поттер начали встречаться, разлетелась по Хогвартсу очень быстро. Обсуждали все — от первокурсников, которые шушукались за завтраком, до профессора Слизнорта, который однажды на уроке зельеварения многозначительно подмигнул им обоим и пробормотал: — А я всегда говорил, что между Гриффиндором и Слизерином возможен… плодотворный союз. Прошло уже два месяца. Но Гарри в последнюю неделю ходил слегка нервный. Ну как слегка… дёргающийся глаз был с ним категорически не согласен. Нет, вы не подумайте, Реддл оказался чудесным парнем: галантным, обходительным. Гарри даже — страшно подумать — почти назвал бы его милым. Всё было чудесно, конфетно-букетный период, все дела. Том был просто идеалом — не только для Гарри, но и, по непонятным причинам, для половины Хогвартса. Упустим момент его отрицательных качеств: злобность, склонность к манипуляциям, поиск выгоды, желание мирового господства и так далее. Это же Реддл. Сам Гарри не обращал внимания на такие мелочи и ласково называл его «мой василиск» или «змей подколодный». Том в ответ называл его «львёнок», «мой храбрый гриффиндорец» и иногда — когда был особенно доволен — «будущий мистер Реддл». Последнее Гарри каждый раз пропускал мимо ушей. Ну, почти. До одного очень подозрительного момента. Сначала Гарри не придавал значения. Ну, мало ли — слизеринцы, свои заморочки, разговоры о помолвках, чистокровные дела… всё как обычно. Но почему они обсуждали это при нём? Постоянно. У них других тем не было? Ещё Том странный какой-то: то спросит Гарри, какие кольца ему нравятся, то какой цвет, то какие цветы… Зачем эта информация Тому? Может, сюрприз готовит? (Ага, Гарри, сюрприз. Проснёшься с кольцом на пальце). В общем, было много странных моментов, которые Гарри не понимал, хотя все остальные следили за этим с новым интересом. И называлось это представление: «Как Реддл Поттера на себе женить пытался». И пытался очень активно. Сначала это были мелочи. Настолько мелкие, что любой другой человек либо не заметил бы их вовсе, либо не придал бы им никакого значения. Гарри, честно говоря, тоже сначала не придал. У Тома и раньше случались странные заскоки — то он вдруг начинал рассуждать о судьбе магического мира, то собирал своих друзей — или, как он их пафосно называл, Рыцарей — и вдохновенно вещал им о превосходстве волшебников, то вдруг загорался очередной сомнительной идеей, которую гриффиндорец, разумеется, не одобрял — но его мнением, как обычно, никто не интересовался. В общем, Гарри уже привык к ебанутым тараканам в голове своего парня и, что удивительно, принимал его вместе с ними. Том, в отличие от Гарри, всё прекрасно понимал и, что самое важное, уже планировал их совместный быт, потому что идея жениться на Поттере пришла к нему уже давно. Ну а что? Поттер уже рядом, уже его — осталось только это закрепить официально, чтобы ни у кого даже мысли не возникло покуситься на его прелесссть. Том мысленно прошипел последнее: «Моя прелесссть». Антонин и Малфой, которые наблюдали за Реддлом, синхронно отодвинулись чуть назад. Уж слишком убийст… ой, мечтательное выражение у того было. Снова о своём Поттере думает? Ну конечно, о чём ещё. Но как оказалось, у половины Хогвартса есть глаза. И эти глаза почему-то постоянно смотрят на Гарри. И не просто смотрят, а с интересом. Том даже всерьёз задумывался о том, насколько сильно некоторым личностям нужна такая встроенная функция, как зрение, и насколько они расстроится, если лишаться его? Непорядок. Поттер его, и делиться Том не намерен. Поэтому логика была предельно проста: если что-то твоё — это нужно закрепить. Желательно так, чтобы без вариантов. Кольцо — идеально. Магический брак — ещё лучше. Магический брак с кучей ограничений и обетов — вообще прекрасно. Том даже как-то вечером лежал, смотрел в потолок и совершенно спокойно перебирал варианты, как именно это провернуть. Вариант первый: классический. Кольцо, предложение, Поттер в шоке, но соглашается. Минусы: Поттер может не согласиться. Отвратительно. Вариант второй: правильно подвести. Намёки, разговоры, лёгкое давление, формирование нужной мысли. Плюсы: Поттер думает, что сам до этого дошёл. Минусы: да Поттер дальше своего носа не видит и ничего не замечает. Неприемлемо. Ну и, разумеется, существовал третий вариант, самый быстрый, самый простой и, откровенно говоря, самый эффективный — Империус, короткое воздействие, нужные слова, кольцо на пальце, и всё, Поттер просыпается — а он уже, собственно, замужем. Том даже не раз возвращался к этой мысли, прокручивал её в голове, прикидывал детали и почти уже признавал, что это отличный запасной план, потому что если вспомнить, Поттер и встречаться-то с ним особо не хотел. Минусы: Поттер будет потом на Тома смотреть осуждающе этими своими зелёными глазками и называть психом, ещё и запустит, не дай Мерлин, Авадой. А при таком раскладе никакой брачной ночи, так как Том, возможно, уже будет не на этом свете. Гриффиндорцы народ вспыльчивый и довольно эмоциональный, а конкретно этот — ещё и крайне меткий. Проверено. Поэтому он выбрал более тонкий путь — подвести, аккуратно, постепенно, чтобы Поттер в какой-то момент просто не понял, как именно он оказался с кольцом на пальце, но при этом не захотел его снимать. Гениально. Том собой был доволен. Поттер с кольцом на пальце, и у них счастливая семейная жизнь. Так что он действовал соответственно: невзначай спрашивал про кольца, наблюдал за реакцией, запоминал мелочи, делал выводы, уточнял про цвет, про цветы, про всякие вещи, которые, казалось бы, не имеют значения, но на самом деле складываются в цельную картину. Он вообще не понимал, почему Поттер в такие моменты смотрит на него с подозрением, потому что он же просто уточняет, логично же, если ты собираешься жениться на человеке, надо хотя бы узнать, что ему нравится, или это опять какие-то гриффиндорские заморочки, но иногда гриффиндорец действительно начинал что-то подозревать, щурился, задумывался, и тогда Том делал максимально невинное лицо и спокойно переводил тему, потому что Поттера, как оказалось, довольно легко отвлечь, по крайней мере пока, а это «пока» тоже было временным. Том это понимал и поэтому не тянул, потому что тянуть нельзя, слишком много вокруг желающих, и это уже не раздражало — это требовало решения, причём срочного, и Том почти всё продумал, осталась сущая мелочь — сам Гарри, который всё ещё не понимал, что его медленно, аккуратно проводят к свадебному алтарю, причём делают это так, что он ещё и благодарен будет, ну, в перспективе, скорее всего. Оставалось совсем немного — один разговор, одно кольцо, одно «да», произнесённое либо вслух, либо… не совсем добровольно. Разницы, по большому счёту, не было. Гарри в тот день вообще не собирался подслушивать, он просто шёл, ну ладно, не просто, он искал Тома, потому что этот змей в последнее время стал подозрительно часто куда-то исчезать, а потом появляться с таким довольным выражением лица, будто уже кого-то проклял или осуществил один из его гениальных — это, конечно, по мнению Тома, а по мнению Гарри «ебанутых» — планов со своими не менее больными на всю голову друзьями, и это начинало нервировать, причём сильно, поэтому Гарри шёл быстрее обычного, сворачивал не туда, куда планировал, и в какой-то момент услышал знакомые голоса, слизеринцы, Малфой, Антонин и, разумеется, сам источник всех проблем — Том, Гарри уже хотел пройти мимо, честно, у него были дела, нервы и желание не влезать в очередной слизеринский кружок по интересам, хотя он и искал Реддла, но потом он услышал фразу, которая заставила его буквально приклеиться к месту, как будто кто-то наложил на него заклинание. — Кольцо ты уже выбрал? — спросил Малфой. — Разумеется, — спокойно ответил Том. Гарри нахмурился. Кольцо? Какое ещё кольцо? Зачем ему кольцо? Кому кольцо? И он уже сделал шаг, чтобы уйти, потому что это явно не его дело, но потом Малфой продолжил: — И какое? — Серебро, — так же спокойно сказал Том. — Ему подойдёт. Гарри не сразу понял. Вообще не сразу. Он даже сделал шаг вперёд. Потом остановился. Вернулся обратно. Потому что мозг в этот момент начал работать странно, медленно, подозрительно медленно, как будто не хотел принимать очевидное. Ему подойдёт. Кому ему. Кому. — А когда? — спросил Антонин. Том чуть помолчал. — Скоро. И вот тут в голове Гарри что-то щёлкнуло. Очень тихо. Почти незаметно. Настолько тихо, что сначала он даже подумал, что ничего не произошло. Потому что обычно в такие моменты мозг орёт. А тут сначала было просто: …нет. Потом: …подожди. Потом: …это же не… Пауза. …это же да. Гарри медленно отступил от стены. Потому что если двигаться резко, реальность может догнать. А если медленно — есть шанс, что всё рассосётся. Не рассосалось. Кольцо. Ему подойдёт. Скоро. И плюс странные намёки. Мозаика сложилась воедино. Гарри постоял ещё пару секунд. Глубоко вдохнул. Выдохнул. И пошёл. Сначала шагом. Потом быстрее. Потом ещё быстрее. А потом он уже, откровенно говоря, летел. — Пиздец. Он ворвался в башню Гриффиндора так, что портрет даже не успел возмутиться, в гостиной было достаточно народа, чтобы устроить полноценное собрание свидетелей его нервного срыва, все резко повернулись, Рон подпрыгнул, Гермиона подняла голову от книги, близнецы синхронно заинтересовались, Гарри стоял посреди комнаты, дышал, смотрел на них и выдал максимально чётко и по делу: — Реддл ебнулся. Рон моргнул и пожал плечами, будто ничего нового не услышал. — Он… он всегда был немного… — Нет, — резко сказал Гарри. — Нет. Он окончательно двинулся. Гермиона уже отложила книгу. — Что случилось? Гарри провёл рукой по волосам и закрыл глаза, переводя дыхание. — Он… я думаю… мм… у меня есть подозрения, что он скоро сделает мне предложение. Рон и Гермиона переглянулись, конечно эту фразу можно было истолковать по-разному, но уже весь Хогвартс об этом только и гудит. Близнецы добавили или добили и так нервного грифиндорца. — Подожди… — Это то, о чём я думаю? Гарри посмотрел на них и сощурился. — Если вы думаете, что меня сейчас собираются женить, то да. Гермиона осторожно подобралась к Гарри, так словно сейчас ей предстоит укрощение одного неуравновешенного льва. — Гарри… а ты вообще в курсе, что он уже неделю об этом говорит? Гарри моргнул и уставился на друзей. — Вы знали?! — Гарри, половина… нет, весь Хогвартс об этом гудит. — Мы думали, ты знаешь. — Я думал...это шутка! Гарри уставился в одну точку, хватая ртом воздух. — Я… мы… да мы ещё так молоды! Гермиона осторожно заметила, чтобы хоть как-то урегулировать ситуацию и успокоить одного зеленоглазого гриффиндорца: — Ну, ты можешь ему отказать и попросить отложить это… без твоего согласия он не сможет… Гарри медленно повернул к ней голову. — Ты в этом уверена? Гермиона… замолчала. Близнецы переглянулись и: — Ну, с Реддлом… — …мы бы не ставили на «нет». Гарри упал на диван и закрыл лицо руками. — Что мне делать? Рон почесал затылок и, как всегда, выдал гениальное: — Ну… не соглашаться? Молчание. Занавес. Гарри закрывает глаза, моля Мерлина дать ему сил, и: — Пиздец. Похоже, это скоро станет единственным словом, которым можно будет описать его жизнь с появлением Реддла в ней. Потому что, очевидно, если твой парень — Том Реддл, готовься к тому, что твоё мнение будет где-то на самой нижней ступени. Где-то рядом с «меня не волнует, будет по-моему» и «я знаю, как лучше». Всю следующую неделю Гарри бегал от Реддла, как от Адского пламени. Стоило ему заметить знакомый силуэт, в ход шло всё: мантия-невидимка — «Спасибо, папа», Карта Мародёров — «Спасибо, Сириус», внезапные повороты в коридорах, резкое исчезновение за гобеленами, в общем, виделись они лишь на занятиях, когда уже прозвенел звонок и Реддл не мог его достать, в Большом Зале Гарри не появлялся, спасибо друзьям, а то помер бы от голода. В общем, прятки продолжались. А однажды Гарри сорок минут просидел в кладовке со швабрами, потому что на карте была точка «Том Реддл» прямо за дверью. Он стоял, как проклятая змея у норы кролика, поджидая свою добычу. Гарри тогда подумал, что он не настолько гриффиндорец. Реддл же был раздражён больше обычного. А он, между прочим, и так всегда был раздражён. Сейчас же Том буквально плевался ядом во все стороны. Рыцари ходили «тише воды, ниже травы». Потому что Реддл был в таком настроении, что спорить с ним мог только человек с полным отсутствием инстинкта самосохранения. То есть Гарри. Но Гарри, к счастью, отсутствовал. И это бесило Тома ещё сильнее. — Он меня избегает, — произнёс Реддл однажды за завтраком так спокойно, что у Малфоя дрогнула рука с кубком. — Возможно, он… занят? — осторожно предположил Антонин. Том медленно повернул к нему голову. Антонин сразу понял, что был неправ. Во всём. С рождения. — Поттер, — тихо сказал Том, — не занят. Поттер прячется. После этого Рыцари окончательно решили, что Поттера надо найти. Не потому что им было жалко Реддла. Им было жалко себя. Такой Реддл мог выйти из себя, и плохо было бы всем, поэтому Антонин и Малфой выловили-таки Поттера с помощью Мерлина, Морганы и иже с ними, так как ловили они гриффиндорца, дай Салазар и все Основатели, добрых четыре дня, и сейчас прижали к стене этого испуганного котёнка, но не забываем, что Гарри считал себя настоящим львом. — Что вам надо?! Троица стояла в безлюдном коридоре, Антонин тяжело вздохнул. — Поговорить, Поттер. Ты чего от Тома бегаешь? Гарри прищурился и перевёл взгляд с Долохова на Малфоя. — Потому что мой парень ебанутый на всю голову? Малфой и Долохов осуждающе посмотрели на гриффиндорца. — Поттер, нельзя так о хороших людях. — Это Реддл-то хороший?! Он меня без меня женить пытается! Это как вообще? Абраксас вздохнул и ласково проговорил, словно Гарри был несмышлёным ребёнком: — Как говорит Дамблдор — сила любви. Поттер, ну вернись ты к Реддлу, он скоро непростительными будет разбрасываться. — А я-то тут при чём?! Отправьте его в Мунго! Антонин устало потёр переносицу. — Поттер, ты не понимаешь. — Я как раз всё понимаю! Меня хотят взять в...в... Гарри задохнулся, не зная как описать это... этот союз. — ...рабство! — Это называется брак, — спокойно уточнил Малфой. — Это называется покушение на мою свободу! Нам по 16! Может через год мы разлюбим друг друга... может вообще наступит конец света! Может... может Реддл свернёт себе шею на лестнице! Гарри радостно предположил последний вариант: — ...и я останусь вдовцом в столь молодом возрасте. Долохов и Малфой переглянулись. И молча взяли Гарри под локотки. Гриффиндорец аж подпрыгнул от такого, начал вырываться, дёргаться и брыкаться, метко заехав Долохову по носу. — Ай, блядь! Малфою он наступил на ногу так, что тот тихо зашипел сквозь зубы: — Поттер! Гарри выхватил палочку и наставил её на обоих. — Не пойду я к нему! Малфой прохрипел, баюкая ногу: — Бешеный! Антонин зажимал нос, между пальцами уже начинала проступать кровь. — И почему патрон не мог выбрать кого-то поспокойней?! Кого-то из Пуффендуя, например?! Гарри, тяжело дыша, переводил взгляд с одного на другого, палочка в руке чуть подрагивала, но отступать он явно не собирался. — Я серьёзно. Я. К. Нему. Не. Пойду. Малфой выпрямился, всё ещё морщась. — Поттер… — Нет! — Поздно. Гарри нахмурился. — В смысле? Антонин очень медленно убрал руку от носа и посмотрел куда-то за спину Гарри. Там стоял очень недовольный… нет, очень злой Реддл. Только яда не хватает. — Не сссмейте его трогать! Гарри моргнул, и его гриффиндорская смелость помахала ручкой. Малфой и Долохов тут же отступили. — Том, мы же нежно! — тут же начал Малфой. — Вон, даже ни одной пылинки! — Он сам начал, — добавил Антонин вновь зажимая нос. Гарри сглотнул и пискнул — ой, то есть нет, его голос не сорвался, он же гриффиндорец. — Привет, Том. Как дела? А чего ты это тут делаешь? — Ваши крики было слышно на весь замок. Конечно, Реддл преувеличивал, но это было неважно. А после его губы расползлись в недоброй улыбке. — Попался. Гарри нервно дёрнул плечом. — Ам… я и не прятался. Я просто… был занят. Да. Очень занят. — Конечно, любовь моя. Пойдём, поговорим? От Реддла это прозвучало как: «Пойдём, выйдем? Я в тебя пару раз Круциатусом швырну, для начала чисто профилактически». Гарри сжал губы и отступил. — Мне и здесь хорошо. Палочка теперь уже направлена на Тома. Реддл на это только чуть склонил голову, будто наблюдал за чем-то занимательным. — Гарри, ты отступаешь? Как не по-гриффиндорски. Вот после этих слов у Гарри и лопнуло терпение. Прямо громко и с треском. — Я всё знаю! Реддл даже бровью не повёл, какая наглость — Правда? — Том, что за чёрт?! Какой брак?! — Не понимаю, о чём ты. Гарри сделал шаг вперёд, уже не отступая. — Я всё слышал! Том чуть приподнял бровь и без толики удивления произнёс. — О. И на секунду действительно задумался. — Ну, раз так… — спокойно сказал он. — Меньше мороки. Гарри замер, и его постигло очень плохое чувство, а в голове появилась та самая красная лампочка. Реддл сделал шаг ближе. И совершенно буднично, будто спрашивал, пойдёт ли Гарри на ужин, произнёс: — Выйдешь за меня? Гарри моргнул и уставился на пока ещё своего живого… важное уточнение… парня. — Что? Ты серьёзно сейчас?! Где-то сбоку Малфой очень тихо прошептал: — Он серьёзно. Антонин ещё тише: — Это… лидер, как всегда. Гарри перевёл взгляд обратно на Тома, тот стоял спокойно, будто не делал предложение. — Да. Гарри открыл рот от возмущения, и у него вырвалось: — Ты… ты сейчас… вот так просто… вот это… сказал? — Да. — Без… без всего? — А нужно было что-то ещё? Гарри уставился на своего… напоминаю, пока ещё парня, хотя в мыслях уже выбирал гробик, он, конечно, погорюет, но недолго. — Да! Цветы! Нормальное предложение! Не знаю, встат на одно колено там! Романтика! А не твоё «меньше мороки»! Реддл чуть прищурился, задумался и улыбнулся. — Могу повторить. Всё для тебя. — Не смей! Гарри тяжело вздохнул и сквозь зубы выдал: — Мой ответ «нет», Реддл. Том посмотрел на него и вдруг опустился на одно колено прямо на пыльный каменный пол. Он достал из кармана небольшую коробочку, открыл её — серебряное колечко, аккуратное, простое, и идеально подходящее Гарри. — Я люблю тебя, Гарри. Я… знаешь? Ты единственный человек, перед кем я готов опуститься на колени, и, поверь, это решение далось мне не так легко, как может показаться, потому что ты упрям, у тебя абсолютно отсутствует чувство самосохранения, ты постоянно влипаешь в неприятности, споришь со мной, злишься, убегаешь и, судя по последней неделе, ещё и отлично прячешься. Гарри возмущённо открыл рот, готовясь вставить хоть слово, но Реддл даже не дал ему перебить, продолжая, уже мягче: — Но ты смелый. Ты идёшь вперёд, даже когда тебе страшно, даже когда понимаешь, чем это может закончиться, и всё равно не останавливаешься. Ты помогаешь всем, даже когда тебя об этом не просят, споришь со мной, злишься, упрямишься… и всё равно остаёшься тем, кто протянет руку, даже если сам стоишь на краю. Ты добрый, Гарри… до безрассудства добрый. Ты преданный так, как никто из тех, кого я когда-либо встречал. Том перевёл дух и продолжил, глядя прямо в эти зелёные яркие глаза, в которых было столько чувств. — Мой львёнок, ты даже не понимаешь, насколько ты прекрасен, и, возможно, это действительно к лучшему, потому что если бы ты видел себя так, как вижу тебя я… как видят другие… ты бы понял, что я уже не могу от тебя отказаться. Не хочу. Не буду. Ты всё перевернул, Гарри. Всё, что я знал, всё, во что верил. Ты — единственное, в чём я уверен без всяких сомнений. Том осторожно встал и подошёл к гриффиндорцу, который сейчас представлял из себя статую. Он аккуратно взял его за руку, поднёс к губам, касаясь лёгким поцелуем запястья, а после надел кольцо. — Гарри, — спокойно сказал он, не отводя взгляда, — я уверен в себе. Я не разлюблю тебя ни в этой жизни, ни в следующей. Выйдешь за меня? И плевать, что кольцо уже было на том месте, где ему положено. Гарри сам не понял, как это произошло. Как он вообще ещё стоял, как дышал, как вообще ещё не упал, потому что глаза Тома в этот момент были прекрасны. Гарри тихо выдохнул, почти неосознанно, словно под гипнозом: — Да… да! И только потом, уже спустя секунду, где-то очень далеко, в остатках разума, медленно начала подниматься мысль: …подожди. Но было уже поздно, когда тёплые губы коснулись его губ. Гарри на секунду вообще перестал понимать, где он, кто он и почему его жизнь так резко свернула не туда… хотя, если быть честным, будет ли она вообще когда-то нормальной с Томом Реддлом? Где-то сбоку Малфой тихо: — Ну… всё. Антонин, ещё тише: — Поздравляю… нас. Мы выжили. Хотя… раз… два… щас рванёт. Гарри отстранился, проморгался, будто приходя в себя, и уставился на кольцо на своём пальце. — …Том. Реддл отстранился с чертовски довольным видом. — Да, Гарри? Гарри медленно поднял на него взгляд. — Мы так не договаривались. Я хочу отметить, что ты совершил на меня… давление. — Конечно, милый. — И я был в состоянии аффекта. Ты же знаешь, что люди творят странные вещи тогда. — Разумеется, дорогой. — Ты меня вообще слушаешь?! — Конечно. Кого ты бы хотел пригласить на нашу свадьбу? Гарри замер, прикрыл глаза и с какой-то совершенно глупой, обречённой улыбкой выдохнул: — Пиздец.