Истории из под стола

      Сижу на земле, под теплым светом полуденного солнышка, вздыхаю и чищу кувалду от крови тряпочкой. Вокруг живописно валяются трупы, отрубленные руки, ноги, головы, грудами лежат вылезшие из распоротых животов кишки, подсыхают лужи крови, воняет кровищей и дерьмищем, а я сижу на сырой земле, слушаю пение каких-то птичек, жужжание налетевших насекомых, отдыхаю и чищу свою кувалду, которой только пару мгновений назад забил последнего врага. Адреналин медленно спадает, ноги и руки слегка трясутся, но оружие держат уверено и привычно.       Стон.       Из груды наваленных тел слышен стон, а следом за ним чуть приподнимается и падает в бессилии чья-то рука. Зато мои рефлексы срабатывают раньше разума – левая рука ловко и привычно выхватывает из подсумка метательный нож и отправляет его в короткий полет. Звук вошедшего в еще живую плоть железа, новый стон, перешедший бульканье захлебнувшегося кровью из распоротого горла, и все, тишина. Я только что убил еще одного человека. И никаких сожалений по этому поводу. Нет никакой рефлексии, никаких рвотных позывов, нет сожалений – я просто убил врага, напавшего на маленький караван, идущий в Варчег. Разбойники убили всех караванщиков, я убил их – око за око. А ведь еще десяток минут назад я сидел в роскошном компьютерном кресле с встроенным массажером и рубился в Мир Кораблей, рассекая просторы компьютерного моря на линкоре Ямато и беззлобно подтрунивая над сокланом, играющего на авианосце Тайхо, впустую слившего всю эскадрилью постановщиков мин.       А вот я уже в круговерти мясорубки и рычу на единственного оставшегося в живых союзника, попытавшегося сделать из боя ноги. Ему это помогло не сильно, вилы вонзились в спину, а не в живот, а вот я, отвлекшись, пропустил вражеский выпад в ноги и обзавелся раной под коленом. На мою подвижность это не повлияло, рана оказалась простой царапиной, пусть и глубокой, так что голожопой и грудастой девке, которая меня туда ткнула граблями, я снес молотом голову. Потом добил убийцу погонщика и тут пропустил удар дубиной в голову. Похоже, именно в этот кульминационный момент, мое сознание Рокотова Ивана, 39 лет от рождения, полностью слилось с сознанием местного Ивана Айвинга, 18 лет от рождения, и дальше я уже молотил и пинал ногами живых людей лично, а не смотря чужими глазами из чужой черепушки.       Из сытой зимней Москвы, из 2026 года, я оказался в Кальрадии, в первый день лета 1084 года. Сюр? А вот хрен там плавал! Я вот все-все чую, все-все вижу и могу все-все потрогать, ощутить, осознать, так что это точно не сон. Не бывает таких качественных и достоверных снов. Или это я в больницу угодил, а меня на препаратах сейчас держат? А бывают ли такие качественные видения от наркоты? Не фантастические и сюрреалистические, а вот в натуральный реализм? Когда саднит порез на предплечье и под коленом, когда болят слегка ребра, куда пришелся удар вражеской киянкой, а на голове ноет и кровит рваная рана, оставленная дубинкой, когда на плечи давит тяжесть доспеха, когда дышишь свежим воздухом и чуешь все запахи смертного поля? Слышишь птичек и насекомых? Чуешь запахи цветов и хвойного леса? С болью от натруженных мышц и трясущимися от адреналинового отходняка руками? Когда кидаешь нож и убиваешь человека? Кстати, не забыть его забрать – хорошие метательные ножи стоят дорого, и я не Рокфеллер, а местный нищий дворянин, навроде едущего в Париж д’Артаньяна. Вот только у меня нет письма, по которому мне устроят протекцию в роту королевских мушкетеров, у меня кроме жалкой тысячи монет, дедовского молота, топора, метательных ножей и старого щита ничего нет. И я не дворянских кровей, а с далекого хутора на оконечности полуострова Кахьяр, из рода бывших имперских смотрителей маяка – свободный подданый Великого княжества Стургия. Правда я тоже шел в столицу поступать на воинскую службу.       Кстати, копаясь в памяти Айвинга, вернее лучше считать это своей памятью, я понимаю, что этот день был слишком насыщенным для паренька, а теперь уже и для меня. Во-первых, прямо ранним утром я поучаствовал в бою с разбойниками, получил по голове и попал в плен. Во-вторых, этим же днем, но ближе к полудню, шайка, у которой я находился в плену, наткнулась на караван торговца, и это дало мне возможность освободиться, найти свои вещи, найти в воровских вещах отличный доспех и вступить в бой на стороне караванщиков. Последних это от резни не спасло, но я сам опять свободен и все, что сейчас лежит на поле боя – это теперь мое! А это не только лут с разбойников-лутеров, но и все, что осталось от каравана. Например, вон та вьючная лошадка, на которую можно будет нагрузить мои трофеи и вон те мешки, лежащие рядом с зарезанным сереньким мулом. И кафтан из серого шелка, сейчас надетый на мертвого караванщика, а также отличный кинжал на его поясе, который он так и не успел достать, теперь тоже мои. Итогом быстрого, но качественного сбора трофеев стала та самая лошадка с двумя тюками некрашеной шерсти, кошель, кафтан, сапоги, кожаные наручи с тисненым рисунком имперского орла и отличный кинжал с торговца, пара плохоньких фальчионов с охранников и один железный шлем с них же. С местных разбойников добычи практически не было: я вернул свою тысячу, которую они успели утром поделить и добавил к капиталу немного монеток из их тощих кошельков, а также прихватил отличный копченый окорок и бочонок не очень хорошего пива из их пищевых запасов.       Я ворочал трупы мужчин и женщин, откидывал в стороны части их тел, шарил у них по кошелям и швам в одежде, рылся в мешках, но никакой брезгливости, шока, и прочих синдромов рефлексии не испытывал. Для Ивана Айвинга это была рутина – на берег выбрасывало разбитые корабли, трупы, зачастую сильно попорченные морской водой и ее обитателями, вздувшиеся, обглоданные, и он в этом крутился с детства. Жизнь на небольшом хуторе, у старого разрушенного маяка, любого человека быстро отучает от брезгливости, если добытое помогает тебе и твоим родичам в жизни. А добыча бывала просто шикарнейшей, даже по меркам богатых торговцев и дворян. То удастся снять с разбитого дромона баллисту и извлечь из трюма десяток горшков с зажигательной смесью к ней, то из кнорра достают пару не попорченных тюков шелка, то десяток железных криц, то с выброшенного на мель трупа удается снять меч имперской ковки с клеймом знатного оружейного Дома, а то и простой кошель, набитый до самого горлышка монетами. С другой стороны, такое отшельническое житие-бытие бывает довольно опасным. Лихая нордская шайка корсаров, высаживающаяся на берег в надежде знатно пощипать жирных земледельцев, но теряющая драккар и два кнорра от огня из баллисты, в ярости прущая на деревянный тын, опоясывающий хутор, под градом дротиков и стрел. Рубка с ними в воротах и первые лично тобой убитые враги. Мертвые тела родичей на костре, вырвавшие ценой своих жизней победу.       Или очень интересным. Например, парализованный ниже пояса хузаит, которого спасли и выходили, оказывается бывшим телохранителем хана. И он рассказывает вечерами детишкам байки про Империю, про Султанат, про Вландийское королевство, в которых он бывал, сопровождая имперского ученого. Про имперские турниры, собирающие огромные стадионы в Поросе, Мизее или Лагете. Про возникший недавно, всего тридцать лет назад, орден Стальных сестер во Вландии.  Про скрытый в песках ассерайской пустыни храм старых богов, который они с ученым так и не нашли. А его интересная кривая сабля, называющаяся катаной и легко разрезающая падающий под своим весом волос, но совершенно бесполезная даже против хорошей кожаной куртки с наклепанными медными бляшками.       Или взять то, чего в игре совсем не было. Ведьма Ладогаль, вроде как из народа баттанцев, живущая, наверное, уже сотню лет, но выглядящая еще молоденькой и красивой девушкой, которая лечит порезы, переломы, ушибы и ссадины наложением рук, а также делает отменные зелья и мази, помогающие практически при любом болезненном недуге или не смертельном ранении. А также два старых, но очень резвых скелета с копьями, топорами и щитами, охраняющие ее избушку и помогающие отражать натиск нордских корсаров или набег оголодавших зимой разбойников-лутеров. Как и ее рассказы, о шкодливом, жадном и очень похотливом народе гоблинов, жившем ранее на этом полуострове в пещерах и лесах и который полностью истребили пришлые стурги. Про живших в этих местах ране народе эльфов и воевавших с ними народе зеролюдов. Сказки? А наша священна роща, вроде бы посаженная еще эльфами, в которой всегда растет ровно сто одно дерево? И если срубить пару мощных стволов на погребальный костер, то уже на утро на месте порубки не будет пней, а через сутки там уже будет расти новое дерево, которое за тройку месяцев вырастит до стандартных размеров в три обхвата. А хранящийся в семье бронзовый шлем, у которого на макушке два крупных треугольных выступа, забранных спереди тонкой, но очень прочной сеткой, похожих на защиту звериных ушей?       Да ладно-бы только предания и сказки, услышанные с чужих слов, а как быть с семейным проклятьем? Айвинги все, все мужчины поголовно, рождаются и живут с лысой головой. Брода и усы растут, не очень пышно, но растут, а вот на макушке нет ни единой волосины! И это еще не все. Никто из Айвингов не носит ни шапок, ни капюшонов, в обычной жизни, ни шлемов если уходят по военной стезе. При этом никто из семьи никогда не был убит в лысую голову, ни у кого не мерзнет макушка в морозы, и никто не получает тепловых ударов под палящим солнцем. Зато есть истории, как один из предков надел в бой шлем и был убит стрелой в глаз в самых первых секундах боя. Историю эту принес в семью его брат, один из моих пра-пра-пра-прадедов, который шлемов в том бою не надевал и отделался парой незначительных ран на теле. Да и детишки, кто пожелал выпендриться и чем-то прикрыл голову, буквально в тот же момент ловили на эту голову неприятности. Шлемы и прочие головные уборы в семье табу и эту истину в детей вбиваю с пеленок.          Так что к своим восемнадцати годам Ваня Айвинг, в теле которого я сейчас обретаюсь, насмотрелся на разное, об еще более разном наслушался, и к прибытию патруля из города уже все ощупал, осмотрел, отобрал нужное и дорогое в свою пользу, нагрузив единственную выжившую караванную лошадку, перешел в более спокойное и просматриваемое место и там спокойно перекусывал окороком, сыром, яблоками и пивом, ожидая приближения показавшихся на тропе всадников под знаменем. Как ни крути, как не обращайся к памяти того, в чьем теле ты оказался, а сбросить стресс нужно. Человечество за всю историю борьбы с ним не придумало ничего лучше секса, но и еда может быть хорошим антидепрессантом. Особенно пусть и с паршивым, но алкоголем.       - Айвинг? – один из подъехавших конных дружинников присмотрелся ко мне и тут же повернулся к своим товарищам, приподняв нацеленное на меня копье острием вверх: – Это семья Айвингов, точно! Только они в нашем захолустье щеголяют лысыми головами и невысоким ростом. И рожа типично Айвинговская. Ты же Айвинг, да?       - Ага, Иван Айвинг, - я отхлебнул пива и покосившись на дружно сглотнувших бородатых и очень уставших дружинников, а также одну даму в откровенном доспехе и мехах, предложил им присоединиться. – Но я тебя не помню.       - И не мудрено, ты если на ярмарке в Ревиле и был, пока я еще не уехал искать воинского счастья, то тогда еще под стол пешком ходил, – рыжебородый спешился, снял шлем и жадно отхлебнул из рога, куда нацедил перед этим пива. Смачно захрустев яблоком, он расселся на траве и продолжил: - Я Рональд, сын Йорига из деревни Устокол. Мой отец еще недавно ездил к вашему патриарху на тему покупки баллист для деревни, и вы обещали сделать.       - Раз обещали, то сделали, – в памяти Ивана был момент, как на хутор приезжают пять ломовых телег и как кряжистые мужики в стеганых куртках грузят на них детали двух разобранных баллист и две связки копий к ним. Чужие слова что-то внутри меня цепляют, и я получаю коротенькое кино на эту тему – найденная на дромоне баллиста была хуторянами вдоль и поперек изучена, признанна очень нужной и полезной, особенно после отбитого набега нордских корсаров, так что было решено наладить у себя их производство. Благо, что в хорошем дереве недостатка не испытывали, а кузнец был собственный. Ваня тоже учувствовал в этих работах и обслуживании, так что мог собрать такой самострел с нуля, при наличии нужного кузнечного крепежа и скрученных жил, мог довольно метко стрельнуть в цель каменным ядром, связкой стрел, массивным копьем, и даже горшком с земляным маслом.       Остальные дружинники в разговор не влезали, а больше налегали на дармовую выпивку и угощение, практически изничтожив и пиво, и окорок, и круг сыра. – Две последние баллисты загрузили на телеги Ятана и Римана, а третью еще доделали. Они вроде бы твои земляки?       - Да, они и мой отец как раз правят нашей деревней. Триумвират, по-имперски.       - Практически, родич, – это хорошо, – влез в разговор еще один дружинник, после слов которого все остальные подобрались и перестали безмятежно жрать и пить, – но что ты можешь сказать об этом? – он махнул рукой в сторону побоища, к которому только сейчас вышла колонна из десятка копейщиков и трех лучников, с гербами города на щитах и на знамени. – Как это объяснять в городе?       - Просто – разбойники напали на караван и добрый мимокрокодил их всех убил.       - Мимо… кто?       - Я. Я мимо проходил и убил всех плохих парней и девчонок – ну не объяснять же в красках, как я лопухнулся утром и попал к этим самым разбойникам в плен? Эта часть истории меня не красит, значит ее можно и нужно пропустить. – А раз хороших тоже не осталось в живых, то все найденное мной на поле принадлежит нашедшему. Так?       - Ладно, но будешь это сам объяснять Пьясу из Каргрева. Судя по тавру на «твоей» лошадке и оттиску на мешках, навьюченных на нее, это его бывшая собственность. Так, сейчас в городе княгини, ее мужа и детей способных решать такие вопросы нет, но гостит Свана, дочь князя Годуна из Вагировингов, так что объяснять нужно будет кастеляну цитадели и ей тоже, – дядька вскочил одним движением на коня и уже с седла добавил: - Свана точно в твою пользу присудит, а вот Пьяс гнилой мужичишко. Говорят, что водит дружбу с корсарами и от этого богатеет, но за руку не пойман. А теперь нам всем пора в город. И тебе, Иван Айвинг с хутора, тоже с нами в дорогу надо.       Путешествовать с конем, держась за его подпругу для увеличения скорости шага, пусть и с таким медленным, да под охраной пяти конных дружинников совершенно не то, что путешествовать по этим немирным землям в одиночку и пешком. Чувствуется, что государство стургов следит за обстановкой и пресекает всякое нехорошее на местах. Но не всегда и не везде успевает, так что тот, уничтоженный бывшими крестьянами, подавшимися в разбой, караван, явно не тянет на событие года, но и не повседневная новость.       А ближе к городу, когда уже стали видны его стены, к нам пристроилась еще одна верховая группа патруля из пятерых дам и одного раненого мужика в стеганке, ведущая за собой бегом семерых связанных пленников. Тех, кто падал в пыль дороги, быстро приводили в чувство и поднимали на ноги ударами древками копий и плеткой. Перед воротами мы дружно помылись у колодца и мне пришлось переодеться в снятый с купца чистый кафтан. Уж очень моя новая броня и поддевка пропитались кровищей и запахом потрохов. Дружинники и воительницы, в основном, тоже поснимали шлемы и кольчуги с поддоспешниками, никого при этом не смущаясь, оставшись либо в вышитых рубахах, либо в стеганках и повели дальше коней под уздцы.       В город вошли беспрепятственно и тут патрули разделились, мой сначала повел меня на дружинную конюшню, где дружинникам сдать своих коней, и мне пришлось оставить своего коника и мешки с добром под роспись у местного писаря, после чего они повели меня по улочкам вглубь города, а второй патруль, не покидая седел, сразу за воротами свернул направо. Как пояснил мне сын Йорига, так ближе и быстрее добираться до городской арены, куда и продадут этих негодяев. А там уже либо смерть на арене, либо выкуп в частные руки, для работы на поле или в шахтах – решать уже распорядителю арены. Но никто преступивший закон от наказания не отделается.       Что меня удивило в городе, так это местная группа музыкантов и танцовщица, дающие представление на одной из улиц. Вернее, мужички-то обычные, один играл на свирели или дудочке, второй на чем-то очень напоминающем мандолину, третий хлопал по ладони деревянными ложками в такт, а вот девушка была… Не от мира сего, наверное. Слишком она выделялась на фоне горожанок в длинных платьях в пол и среди скудно одетых и так же откровенно бронированных местных воительниц. Зеленые, коротко стриженные волосы, яркий макияж, блестящие красные сапоги до середины бедра на шпильке и такие же красные нарукавники, словно сделанные из латекса или резины, красные стринги, а также две нашлепки крест-накрест на сосках. И ее танец… Если я не ошибаюсь, то это практически попытка станцевать стриптиз без шеста. Но местные на это взирали с удовольствием, хлопали в такт музыке и даже кидали в поставленную наземь шапку монетки.       Потом мы прошли мимо рынка, на котором почему-то практически не было покупателей и мимо мастерской пивовара, куда мне посоветовали заглянуть за хорошим пойлом, если появятся лишние денежки. Хорошее пиво и стоило хорошо, до сотни монет за литровый бочонок!       Вот и дворец. Вернее, не совсем дворец, а скорее терем, так как на девяносто процентов сделан из дерева, только фундамент из отесанных булыжников собран, и напоминает мне здания с картинок про древнюю Русь. Без подворья, без собственной стены, но напоминает. А местные незатейливо зовут это строение цитаделью.       Внутри все тоже оказалось так, как я себе это представлял из книг, фильмов и игр. Освещение естественным образом из узких окон-бойниц, а в затемненных углах факелами и свечами. Столы, массивные лавки, проход между ними к стоящему на возвышении трону, связки каких-то трав на стенах, гобелены, пара восточных ковров, висят головы животных и оружие. В основном круглые щиты и перекрещенные за ними топоры, а из зверей больше всего оленей. Пустой трон охранял один воин с коротким копьем в руках и топором на поясе, лениво облокотясь на деревянную колонну он грыз яблоко и кивнув зашедшим: – дружкина Свана и приехавшая утром дружкина Заверена сейчас играют, так что по всем вопросам к кастеляну. Он сейчас у себя должен быть, отдыхает после обеда и работает с грамотами. Дорогу найдете.       Щелк! И я понимаю, что под игрой этот страж подразумевал аналог местных шахмат, в который Иван Айвинг, а теперь и я, умеем играть. Не гроссмейстер, но могу партию провести на очень хорошем уровне. И что эта игра обязательна для всех отроков и отроковиц, что примут из рук предков свой надел земли, родовое дело или грамоту капитана наемного отряда, так как развивает тактическое и стратегическое мышление. В голове снова щелкнуло – дружкина это не фамилия, не титул, а воинское звание, и пишется с незаглавной буквы. Есть мужчина, и он дружинник, а есть женщина, и она дружкина. А перед этим идет воя, и новица. В мужской иерархии званий побольше, от новика до старшего боярина, а вот в женской только три. Но при этом дружкина от дружинника, а то и старшего боярина по силам и умениям отличается не сильно – культ дев-воительниц и воинское воспитание с пеленок, у стургов развиты с незапамятных времен. Просто у них немного разные направления развития: у мужчин идет упор в ближний бой, в стену щитов, в конные копейные таранные атаки, как у вландийских рыцарей, а женщины больше специализируются на метании дротиков, ножей, стрельбе из лука или самострела и конной стрельбе из лука. В целом, как мне помнится по игре, стурги и асераи очень уверенные универсалы, хоть и проигрывают незначительно узкоспециализированным рыцарям Вландии, или хузаитским конным стрелкам. Имперцы тоже пытаются в универсальность, но по статистике проигрывают другим народам во всех аспектах. А недавно в игру завезли нордов, и те, вроде как, самая лучшая пехота теперь. Не буду ничего утверждать, сам за них не играл, а в памяти Айвинга видел только приплывших и убитых под хутором корсаров, да несколько раз в бухту заплывали для торговли нордские купцы на пузатых кноррах.        А мы, пока в мозгу крутились и всплывали эти факты, уже дошли до подъема в сторожевую башню, сбоку от которого жил управляющий.       У него все решилось в пару мгновений. Выслушал старшего патруля, выслушал Рональда, сына Йорига, и махнул на меня рукой, типа все по закону и претензий у города Варчега к Ивану Айвингу нет, и он волен владеть и распоряжаться добытым по своему усмотрению. Прочитал выданную на конюшне писарем опись добра, запись в толстой бухгалтерской книге на эту тему сделал, а я понял, что местный Ваня, простой парень с далекого хутора, умеет читать, писать, считать, что по меркам этого мира является очень большой редкостью даже в среде аристократии. Нет, тех, кого готовили управлять наделом или родовыми мануфактурами, учили этому обязательно, но большинство местной кальрадийской аристократии готовилось с рождения именно к военной службе. Причем к той, где ты не мановением руки отправляешь в атаку легионы, а в первых рядах скачешь на врага. Личный пример, личный героизм, личный воинский авторитет, и личная удача, а не имперская школа стратегов.       На этой ноте нас выпроводили и мы с Рональдом, сыном Йорига, решили слегка отпраздновать это дело в местной таверне. Благо, монеты, снятые с тел караванщика и его товарищей, это дело позволяли провернуть без пробития дыры в моих скромных финансах. Как Йориг мне намекнул, праздновать будем с отличным фирменным рагу из оленины, с доступными девками и хорошим пивом. Остальные дружинники из патруля и единственная в нашей компании дружкина это начинание поддержали всеми конечностями, так что я уже заранее загонял жадную жабу в самый темный уголок сознания, но, не судьба…       - Э-э-э? Стоять! – в тронный зала вошла монументальная дама, под два метра ростом, в стальной анатомической кирасе, с двуручным топором в петле за спиной и тормознула нашу компанию. – Какое отношение, мальчик, ты имеешь к Кираславу Каменной Башке?       - Это мой двоюродный дед, – я почесал в затылке и словил еще немного флешбэков, но сейчас по своей генеалогии. Дед Кираслав был так же лыс, невысок и кряжист, как и все взрослые Айвинги мужского пола. И это его молотом я крошил разбойников. Оружие хоть и старенькое, но крепкое, хранились в семье бережно, и сдаваться напору времени не спешит. А еще дед Кираслав был знаменит тем, что на его макушке не было ни одного шрама! У Айвинга, отслужившего двадцать лет в дружине и не одного шрама на голове! Впрочем, топор и метательные ножи у меня тоже с историей и достались мне от родного деда, Товира Щитогрыза. Родной дед со службы вернулся живой, но без правой руки, зато с женой-имперкой, доминой Попилией.       - Я так и подумала. Вы похожи, только тот был старым злобным, хитрым и крепким сморчком, а ты еще молодой, – тетка резко ухватила меня за подбородок сильными пальцами по вернула голову в сторону факела. Начало движения я еще умудрился заметить, но вот отшатнуться уже нет – очень быстрая и сильная женщина. – Пойдешь в деревню Кангрев и найдешь Исвана. Он подскажет, где сидят пираты. Мы захватили их драккар, но последний выживший не вынес пыток и слишком рано умер, сообщив о тайной бухте только примерное местоположение. Твоя задача найти их логово и убить там всех. Все, свободен, молодой Айвинг.       И тетка прошла мимо нас, прошла весь зал насквозь, скрывшись за неприметной дверцей за троном.       - Что это было? – выдохнул я. Типа квест дали? А если квест, то забить на него или пойти выполнить? Если выполнять, то сразу или на время отложить? И это все в одно лицо, или я могу нанять здесь хоть десяток новобранцев, съезжающихся в город, в надежде на лучшую и сытую армейскую жизнь?       - Дружкина Сига, из рода Куловинг, – ответил старший патруля и грустно вздохнул: – накрылся наш поход в таверну… Ее просьбы и поручения… Считай, что тебе приказала сама Великая Княгиня. И помни, Пьяс из Каргрева, куда тебя направили, гнилой человечек. Остерегайся его связи с пиратами. Сам не нападет, кишка у него тонка, но может им отправить весточку и тебя будут ждать. Ладно, бывай, Иван Айвинг, надеюсь, мы еще увидимся.       И патруль быстро покинул цитадель города, оставив меня в одиночестве. Ну а я неторопливо пошел в таверну, как и задумывалось ранее. И пива хорошего выпить, и может быть слухи какие услышать. Слона надо есть по кусочкам и раз мне не поставили временные рамки, то сначала отдых и хороший ужин, а уже потом всякие поручения стремных теток. Тем более, что солнце уже ближе к закату, а шляться по темноте в незнакомой местности, с риском напороться на разбойный элемент, на незнакомый патруль, который сначала бьет, а потом спрашивает кого, да еще и в одну лысую голову, удовольствие гораздо ниже среднего. Отстойное это занятие, короче.        - Города не знаю, так что спрошу у этих музыкантов дорогу, – я реально заплутал на этих узких и извилистых тропинках, между домами, по недомыслию называющиеся улицами. – Вроде бы, когда шли к цитадели, то рынок был по левую руку? А сейчас точно был по левую. Хотя, по логике, должен быть по правую. – Один из мужиков играл на скрипке, а два других хлопали музыке в такт. Перед ними извивалась в танце еще одна танцовщица в блестящем красном неместном прикиде. Но рядом не было зрителей… – Эй, музыканты, не подскажете, как к таверне выйти?       - Заблудился, мил-человек? – из тени, отбрасываемой домом на тропу, вышел субъект откровенно бандитской наружности, в крепкой кожаной куртке с воронеными металлическими заклепками, надетой поверх плотной черной рубахи, в полосатых штанах, мягких и коротких сапогах, в обшитой лисьим мехом шапке и с коротким мечом на боку. – Так позолоти нам ручку, а мы проводим, со всем уважением. Правда, парни?       - Гы-ы! – из той же тени вышагнул мужик под два метра с мускулистым, жутко волосатым голым торсом, мордой веселого дебила и с двуручной деревянной киянкой в руках. – Веселье?       - Конечно, конечно, проводим, а как иначе-то? – еще два убивца-грабителя в капюшонах из толстой ткани и темных стеганках перекрыли дорогу назад.       - Да чего с ним рассусоливать? Отдай кошель, сапоги, камзол и железку и топай, подобру-поздорову отсель, – а этот вертлявый шнырь с гнусной и прыщавой рожей выскочил из-за спин музыкантов. Одет шнырь был как типичный горожанин, но между пальцами у него быстро мелькала заточка. – Ты чо, оглох? Дярёвня! Быстро все до порток скинь и вали живой! Ха-ха!       Вот этого шныря, подошедшего практически вплотную, я и жахнул лбом в переносицу. Раздался хруст костей и тип беззвучно упал на землю, судорожно засучив ногами. Я же разворачивался к зашедшим со спины, выхватывал кинжал из ножен и приставным шагом начал смещаться к каменной стене. Так хоть один бок будет в безопасности.       - Нехорошо, – прогудел верзила и прыгнул ко мне, занося молот над головой.       - На! – я чуть сместился в бок и кинжал на всю длину с натугой вошел приземлившемуся дебилу в бок. Мышцы у него развиты были на загляденье! Но голое пузо это голое пузо, а таким кинжалом и кольчугу пробить можно!       - Больно, – удивленно и как-то обиженно пискнул верзила и упал на землю, сжавшись в позу эмбриона. Его кувалда проломила стену дома и ухнула куда-то вглубь. Но насладиться победой мне не дали, еще двое бандитов атаковали практически синхронно, рубанув фальчионом по ногам и ударив топориком по плечу. Я отшагнул назад и тут же рванул на сближение, кинжал хоть и отличного качества, но короток для нормального боя.       Плечо обожгло резкой болью – тип с топориком умудрился резануть меня, но я уже всаживал раз за разом кинжал в живот разбойника с мечом, закрывшись его вздрагивающим телом от последнего противника.       Хотя нет, не последнего. Тот самый «мил-человек» сам в бой не лез, а спокойно смотрел за ним, отойдя к затихшим музыкантам. Увидев, что я посмотрел на него, он улыбнулся и пожал плечами – типа сам он здесь не причем, это все самодеятельность низового звена.       - Стоять! Именем закона! – в переулок неторопливо вошли двое стражей с короткими копьями и топорами, и последний бандит с топориком дернулся сначала от них, потом к покачавшему головой «мил-человеку», потом в сторону темного угла, и вот тут я его настиг одним прыжком. Клинок легко вошел разбойнику под лопатку, несмотря на куртку с нашитыми на нее металлическими пластинами. Пластины ведь нашиты спереди, а бил я в незащищенную спину. Тело дернулось и обмякло.       - Ты, лысый, именем закона пойдешь с нами! – пафосно провозгласила стражница в крылатом шлеме, откровенной кирасе с меховой накидкой на плечах, с голыми бедрами и в металлических сапогах на каблуке, доставая из-за пояса топор, в то время как ее напарник переглядывался с пятым разбойником.       - Позвольте, почтенные стражи! – танцовщица уперла руки в боки и вместе с остальными музыкантами встала перед стражниками. – Этот юноша только оборонялся, и вы не можете ставить это ему в вину! Закон ведь один на всех?       - Не гуслярам о законе говорить! – разозлилась стражница, но посмотрев на покачавшего головой напарника отошла на шаг: – Слово? Что лысый только защищался?       - Слово! – ответила танцовщица и музыканты повторили за ней эхом: – Слово!       - Слово, – подошедший «мил-человек» тоже влез в разговор, – я тоже свидетельствую. Что удивительно, я его и напарника стражницы понял. Не простил, не принял их точку зрения, но понял. «Мил-человек» смотрит за переулком и натаскивает молодых членов банды. Смогли у меня отжать добро без боя – молодцы. Не смогли – сами виноваты. Они меня зарезали в драке – молодцы. Я их зарезал в драке – банде слабое мясо не нужно и я, хоть и не молодец, но в своем праве. А стража все-равно свой кусок пирога получит. Вот только молодая дева-воительница могла им всю налаженную структуру поломать своим упрямством и юношеским максимализмом. Потащи она меня в цитадель к дознавателям и в переплет попадает «мил-человек». Ведь точно опросят музыкантов, напарника стражника, может и еще кого, кто случайно мог все видеть. Начнут искать смотрящего, а это простой производства и убыток банде. Может ничего такого не произойдет и все быстро вернется на круги своя, но нервы всем фигурантам потянут.       - Да, эти четверо напали и хотели ограбить, а я только отбивался, – обозначил я свою точку зрения. И то, что не собираюсь быть героем в трико, несущий справедливость всем даром и пусть никто не уйдет обиженным. Пусть за смотрящим будет небольшой должок.       - О трупах мы позаботимся, – кивнул головой мне смотрящий за переулком. – Сами вывезем и сами захороним. А это вам, – он отцепил от пояса и передал мне кошель, – за вещи покойников.       - Согласен, – скорее всего количество монет в кошельке было меньше, чем начни я реализовывать вещи с трупов самостоятельно, но я не стал возникать из-за грошей. Никогда не понимал этого стремления, оббежать десять магазинов и купить нужную вещь на десять рублей дешевле, чем она была в первом. На конюшне еще целый конь с двумя тюками добра дожидается.         Стража ушла, смотрящий ушел, а музыканты вышли со мной из переулка и со смехом тыкнули в стоящий рядом дом – я не дошел до таверны всего пару шагов, свернув по глупости в переулок… Или не по глупости? Ценой небольшого пореза на теле и разреза на камзоле, я стал богаче на целый кошелек монет и скорее всего на небольшую услугу от местного криминала.       В таверне было малолюдно и сумрачно, несмотря на горящие под потолком люстры из колес и толстых свечей, а полыхающий на кухне очаг добавлял в атмосферу запахи дыма и жареного мяса. Так же внутри пахло пивом, свежевыпеченным хлебом, ядреным чесноком и свежим сеном, рассыпанным по полу.       - Чего желает господин? – рядом материализовалась молоденькая служанка в коротеньком платье с передником и полотенцем, перекинутым через локоть.       - Комнату, ужин, помыться и услуги швеи.       Девушка махнула полотенцем в сторону свободного стола и уверила, что все остальное будет сразу после еды: баня еще только греется, комнаты сейчас убирают после съехавших днем постояльцев, и среди убирающихся есть хорошая швея, которая заделает прореху и выстирает мой камзол так, что никто от нового не отличит, а вот свежий хлеб, яблочное повидло, только что привезенное пиво и за пару минут приготовленная яичница с беконом могут быть поданы на стол через пару мгновений.        К чести заведения, ко всему перечисленному на стол подали еще мисочку оливок, пару крепких огурцов и зелень. И со сроками не обманули – все было готово действительно за пару минут, в течении которых в таверну вошло еще три человека. Купец в богатом кафтане, приказчик при нем и один из охранников. Троица села за один из столов, и подавальщица приняла у них заказ.       Ужин проскочил в желудок с такой скоростью, словно я учувствовал в конкурсе на скорость поедания. И я, сыто отдуваясь, принялся смаковать пиво, заедая его еще теплой горбушкой с оливками. Это… Божественно! Я никогда не пил такого вкусного пива! А хрустящая на крепких и здоровых зубах корочка горячего хлеба погружала меня в ностальгию по детству, когда из магазина ты приносишь домой только середину батона, а обе горбушки уже лежат у тебя в животе.       Так же я смотрел за жизнью таверны и ее посетителей. К купцам присоединились еще пять человек, оккупировав один стол полностью. За третий стол сели два игрока в кости, которые заказывали себе только пиво. Много пива, но при этом не сильно-то пьянели. И как к ним подсели два типичных крестьянина, быстро спустивших свой заработок, после чего понуро покинули это заведение. Как внутрь вошли сразу две команды музыкантов и танцовщиц, как они ругались на пороге, как одна из групп была вынуждена уйти, после чего выигравшая команда уселась в уголке и принялась теребить свои инструменты, пока танцовщица делала на всех заказ у стойки. Вошли и сразу направились на верхний этаж четверо воинов, а подавальщица через пару минут потащила наверх сразу два подноса с едой и пивом. Мужички-крестьяне притащили с собой более богато выглядящего человека с мечом на боку, но и он продул все гроши профессиональным каталам. Попытался на них наехать, но был остановлен парой тихо сказанных слов. После чего меченосец отвесил пару затрещин крестьянам, посбивав им шапки наземь, за то, что так подставили его и покинул вместе с ними таверну.       Вот внутрь ворвалась шумная толпа гулящих девок… С вываливающимися грудями из лифов и еле-еле прикрывающими крепкие попки юбочками. Была и пара плоскодонок, но в основном все гулящие дамы были «кровь с молоком». Тут же заиграли музыканты, начала плясать танцовщица, люди, утолившие голод, начали прихлопывать в такт, щупать девок, заказывать себе и им пива с заедками, в общем, веселье начало набирать обороты. Даже по бокам от меня приземлились две пышногрудые и круглозадые путаны, с явными намеками – хоть одну, хоть обоих сразу… Но быстро подошедшая подавальщица им что-то нашептала в ушки и весело щебеча девки перебрались за стол купца. Я удивленно на нее посмотрел и получил ответ, что швея сама все сделает и гораздо лучше, чем эти вот непотребные девки. И поможет раненому в бане, и постель согреет, и свою работу при этом выполнит, а еще она знает секретное вландийское искусство владения языком! Если перевести все это на простые понятия, то швея почти всю выручку принесет таверне, а вот пришлые девки здесь оставят только часть, так зачем платить чужим, когда есть своя профессионалка? Я ведь по виду парень не бедный, с тугим кошелем на поясе и в отличном, пусть и порезанном камзоле, при дорогом кинжале на поясе. Солидный клиент, которого нужно обслужить по самому высокому разряду. Ну и денежек с него побольше вытянуть, не без этого.       И если честно, я ни разу не пожалел! Белошвейка оказалась молодой девушкой под два метра ростом, с грудью размера седьмого, круглопопой, с тонкой талией, голубоглазой, с белыми кудряшками на голове и невинной улыбкой пухлых губок – Миледи на максималках. К тому же она имела с Миледи еще одно сходство, на оголенном левом плече красовалось городское клеймо – клейменая преступница, убившая своего бывшего мужа и вместо арены проданная в таверну из-за своих профессиональных навыков. Ей очень шла форма горничной, которой я ни разу не видел ни в игре, ни в модах к ней, но которая отлично облегала фигуру девушки, показавшей мне комнату и сейчас вместе со мной идущей в баню.       В бане, прогревшись и отхлеставшись вениками, я в очередной раз понял и принял, что мир здесь не совсем мне привычное средневековье – порез на плече уже поджил и на его месте краснела молодая кожа. В голове уже привычно щелкнуло, и я просмотрел короткий ролик на тему того, как Ваня в детстве распорол себе голень, и что к утру от рваной раны не осталось даже намека на шрам. А потом пришел еще один ролик, как во время боя с корсарами сестре Вани, Айше, в плечо прилетел метательный нож, и через два дня от раны остался только крохотный тонкий шрамик, полностью сошедший в течении недели. Молодые тела кальрадийцев имели гораздо более сильную регенерацию, чем их сверстники из мира Земли. А удар гарпуном в живот смогла вылечить наша хуторская ведьма, но уже с использованием своих зелий и с наложением светящихся зеленым рук. Пока я ловил картинки из прошлой-нынешней жизни, швея приступила к тому, что называлось в народе «вландийское искусство владения языком». То есть, к миньету. И делал она его настолько профессионально, что мое тело отреагировал сугубо положительно, быстро наполнив искусный ротик служанки таверны хорошей порцией семени.       После чего мы перешли к более традиционным интимным играм, как то она лежит на спине, а я пыхчу сверху, я пристраиваюсь сзади, а она на четвереньках, она сверху в позе наездницы. Последний вариант мне зашел больше всего, так как позволял усталому телу не только сбрасывать стресс, но и любоваться приятным видом красивой девушки и ощущением упругих, тяжелых, но в тоже время мягоньких грудей, сжимаемых в руках. Был еще небольшой перекус из пива, оливок, хлеба и нежнейшей грудинки, когда она проводила меня в снятую комнату. Был второй раунд секса. Была спорая и отличная работа иглой по ткани, так что шва на камзоле я практически не замечал. И был сон. Вернее, не сон, а попытка уснуть в горячих объятьях засопевшей в моей кровати красотки. Уставший за день мозг провалился в полудрему, но упорно пытался разобраться, в какую версию игры и с каким набором модов меня закинуло.       В том, что это Кальрадия, образца 1084 года, первый день лета, когда член некоей семьи находит знамя Дракона и начинает свой поход по миру – факт неоспоримый. Сегодня действительно был первый день лета, года 1084, если верить моей местной памяти. Как и то, что я к этой затее никаким боком не отношусь. Пока не отношусь. И очень надеюсь, что все это минет меня.       С другой стороны, это совсем не игра. Нет интерфейса, нет инвентаря, нет статуса с характеристиками и деревьев перков. Соответственно, нет никакой энциклопедии и нельзя посмотреть, кто есть кто в любой момент. Все, что я уже знаю и буду узнавать по мере своей новой жизни, придется держать в памяти.       Теперь пройдемся по тем модам, которые точно есть в этом мире. По сути, кроме «Каллипигоса», никаких доказательств об имевшихся в этой реальности модов у меня нет. «Культ Каллипигоса», или как-то так, добавляющий женские ветки войск и довольно откровенную броню всем этим дамам, точно есть. Тут тебе и множество женщин-разбойниц среди тех, кто брал меня в плен и кого я потом отоваривал фамильным молотом.  Тут тебе и откровенная броня на женщинах, состоящих на действительной воинской службе. Скорее всего и танцовщицы с распутницами в тавернах тоже из этой оперы. Хотя последние могут быть из мода «Горячее масло», но в этом у меня нет уверенности – мир-то живой, люди и без модов размножаются, а профессия проститутки одна из древнейших.       Всякие моды на дипломатию, реалистичный бой, гарнизоны и правильную экономику сразу могут встать строем и пойти лесом. Раз нет интерфейса, то связаться с нужным человеком – это отправлять к нему гонца. Сколько тот будет шастать по Кальрадии, прежде чем этого человека найдет? Неделю? Две? Месяц? А то и больше. И это если его по дороге не грохнут, не обворуют, да мало ли в жизни этих не? Реалистичный бой? А он и так реалистичнее некуда, где на поле боя решают не циферки на доспехах, а личное умение и везение. Ну и с экономикой все будет как в обычной жизни – спрос, предложения, перепроизводство, грабежи караванов, неурожайный год и отсутствие сырья, и все остальное, что в игре никак и нигде не учитывалось или учитывалось настолько незначительно, что об этом я не помню. Плюс войны. Сейчас все рубятся со всеми за более жирный кусок территории, за власть на осколках Империи или просто ради денег, так что караваны торговцев грабят, города захватываются и перезахватываются, деревни разоряют или сжигают, а то просто выгребают из них всех способных носить оружие и ставят в строй. Какие уж тут налаженные поставки сырья или устойчивый спрос на товары?       Моды на оружие и доспехи? Не смешите меня. В игре не было реализовано и десятой части того, что человечество напридумывало за несколько веков для убийств ближнего, или для защиты своего тело от этого.        На новые ветки войск или их переделку? Снова мимо. Это не жестко заскриптованная игра, где имперец будет развиваться только в легионера, даже если находится среди стургов или хузаитов. Здесь он возьмет тот доспех, который будет в наличии, а не тот, который игра обязана выдать. Так же будет и с оружием. Здесь нет четко очерченной грани в четыре оружейных слота, а если у тебя есть конь, то к седлу можно приторочить много всякого разнообразного смертоносного железа. Если ты умеешь с ним обращаться, конечно. И если ты до этого момента доживешь.       Магия? Зелья? Упоминаемые в рассказах ведьмы Ладогаль гоблины, эльфы, и безногого хузаита Хамила Изгнанника пустынные храмы, охраняемые шакалоголовыми воинами? Вполне может такое быть. Были же моды по миру Боевого молота, по Вестеросу, были моды на магию и, наверняка, на некромантию что-то было. И что-то из этих модов могло прописаться в данный мир. Не как повседневное явление, раз мы об этом не слышим ежедневно, а на поле боя не кидают во врагов огненные шары, но и не фантастическая сказка. Скелетов я видел лично, Ваниными глазками. А зелья вон, в походной сумочке, собранной еще тем Иваном на родном хуторе, еще пять пузырьков с мутной зеленой жидкостью и две баночки с мазями лежат.