Умирает ненависть но рождается любовь

***

Глава 3: Осколки Три дня после той ночи в доках Джуди прожила как в тумане. Она почти не спала. Ела через силу. Работала как заведённая, лишь бы не думать. Лишь бы не вспоминать его слова, его глаза, его хриплый голос в тёмном переулке. «Даже если эта крольчиха разбила ему сердце». Она повторяла эту фразу снова и снова, пытаясь понять, что она значит. Разбила сердце? С каких пор у лисов вообще есть сердце? С каких пор оно у неё есть? Она запрещала себе думать об этом. Вычёркивала. Переключалась на расследование. Шакалы, которых она выследила, не выходили у неё из головы. Четверо. Она засняла их морды, номера машин, места тусовок. Оставалось только выяснить, кто ими руководит. Борис говорил про «одного типа», который снимает склады Беллветер. Значит, нужно копать в ту сторону. Джуди сидела в своём закутке в участке, разложив перед собой фотографии, карты и записи. Кофе остыл уже три часа назад, но она не замечала. — Хоппс. — Бого возник в дверях, как всегда, бесшумно для своей туши. — Ты здесь который день ночуешь? — У меня работа, шеф. — У тебя скоро нервный срыв будет, а не работа. — Бого подошёл, глянул на разложенные бумаги. — Нашла что-то? — Почти. Четверо шакалов, орудуют в районе старых складов Беллветер. Бьют хищников. Ник — не первый и не последний. Бого нахмурился. — Есть подтверждения? — Есть свидетели. Есть фото. Нужно только взять их с поличным. — Одна не суйся, — жёстко сказал Бого. — Возьмём группу, прочешем район... — Не успеем. — Джуди подняла на него уставшие глаза. — Они готовятся к чему-то крупному. Я слышала их разговор. Они говорили про «шестого», который выжил. Про то, что его надо «добить». Бого замер. — Про Ника? — Да. — Твою ж... — бизон выдохнул. — Ладно. Берёшь двоих, идёте сегодня ночью. Но без самодеятельности. Просто наблюдение. Если увидите что-то — вызываете подмогу. Ясно? — Ясно, — кивнула Джуди. Но в глубине души она знала, что если увидит, как эти твари готовятся тронуть Ника снова — никакая подмога не успеет. --- Ник лежал на матрасе в подвале и смотрел в потолок. Рёбра болели меньше — заживали потихоньку. Ухо чесалось невыносимо, но снимать бинты было рано. Финник приносил еду, ворчал, что Ник похож на дохлого лиса, и уходил по делам. Ник ни о чём не думал. Он просто лежал и смотрел в одну точку, проваливаясь в какое-то серое, тягучее состояние между сном и реальностью. Там, в этом состоянии, не было боли. Не было мыслей. Не было её. Потому что как только он начинал думать — перед глазами вставала она. Маленькая, упрямая, с мокрыми от слёз глазами в тёмном переулке. «Спасибо, что пришёл». Он не должен был приходить. Он дал себе слово не лезть. Не вмешиваться. Не вспоминать. А потом Финник позвонил и сказал: «Твоя крольчиха попёрлась в доки одна. Кажется, она нашла тех уродов». И Ник сорвался. Не думая о рёбрах, о запретах врачей, о том, что он еле стоит на ногах. Просто вскочил и побежал. Ловить такси. Трястись по ухабам. Искать её в темноте. А когда нашёл — чуть не убил от страха. Четверо шакалов. Четверо здоровых ублюдков, которые могли разорвать её в клочья. А она стояла и снимала их на телефон, как будто это была прогулка в парке. Идиотка. Самая настоящая идиотка. Ник перевернулся на бок, зажимая больное место. Мысли не отпускали. Он сказал ей тогда слишком много. Слишком откровенно. Выдал то, что хотел похоронить глубоко внутри. Что она разбила ему сердце. Глупо. По-детски. Слабо. Но это была правда. Он ненавидел её за эту правду. И ненавидел себя за то, что даже после всего не мог перестать за неё бояться. Телефон, чудом выживший после падения, пиликнул. Финник: «Твоя опять куда-то попёрлась. С двумя копами. В доки. Смотри сам». Ник замер. Она снова лезет туда? Снова одна? С двумя копами — это не группа захвата, это самоубийство. Он сел, зашипев от боли. Встал. Натянул куртку. — Дура, — прошептал он в темноту. — Какая же ты дура. И вышел в ночь. --- В доках было тихо и темно. Джуди и двое коллег — молодые волки, которых Бого выделил для наблюдения — залегли на крыше соседнего здания. Внизу, у старых складов, горел костёр. Шакалы были на месте. — Вижу четверых, — шепнул один из волков в рацию. — Пьют, курят. Ждут кого-то. — Ждут? — переспросила Джуди. — Похоже на то. Смотрите. Из темноты выступила фигура. Крупная, грузная. Подошла к костру, и шакалы сразу подобрались, вытянулись. — Это он, — выдохнула Джуди. — Главный. — Не вижу морды, — сказал второй волк. — Слишком темно. Джуди прильнула к объективу камеры, пытаясь разглядеть пришельца. Но тот стоял спиной, отдавал какие-то распоряжения. Шакалы кивали, потом один из них указал куда-то в сторону города. — Они говорят о ком-то, — прошептала Джуди. — О цели. — Записывай, — скомандовал волк. Джуди записывала. Но внутри всё холодело. — ...лис, который выжил, — донеслось до неё. — Надо закончить. Сегодня. Он в подвале на Гнилой улице. Финник сказал. Джуди показалось, что сердце остановилось. Финник сказал? Финник, лучший друг Ника? Предал? — Твою ж... — выдохнула она. — Что? — волки обернулись. — Они знают, где Ник. Они идут к нему. Сейчас. Джуди вскочила, забыв об осторожности. — Хоппс, стой! Мы вызываем подмогу! — Некогда! Она рванула к лестнице, слетела вниз и побежала. Волки бросились за ней, но она была быстрее — маленькая, юркая, отчаянная. В голове билась только одна мысль: успеть. --- Ник шёл по тёмным переулкам, сокращая путь к докам, когда услышал шаги сзади. Много шагов. Тяжёлых. Быстрых. Он обернулся и увидел их. Четверо. Те самые шакалы. Они вынырнули из подворотни и теперь надвигались на него, скаля зубы. — О, глядите, — усмехнулся один. — Сам пришёл. Не надо никуда идти. Ник отступил на шаг, упёрся спиной в стену. Рёбра заныли, лапы сжались в кулаки. — Чего надо? — Тебя надо, лис. Ты у нас должник. Шестой, который выжил. Мы не любим должников. — Я ничего вам не должен. — Ошибаешься, — шакал подошёл ближе. — Ты должен был сдохнуть там, в переулке. А теперь придётся исправлять ошибку. Ник лихорадочно соображал. Бежать? Некуда. Драться? Четверо против одного, да ещё с рёбрами, которые ноют при каждом вдохе. Шансов нет. — Давай без глупостей, — шакал достал нож. — Это будет быстро. Ник сжался, готовясь к удару. Мысли были странные. Не о боли, не о смерти. О ней. О том, что она сейчас где-то там, в доках, лезет в самое пекло, и даже не знает, что его сейчас... — А ну отошли от него! Голос, от которого сердце пропустило удар. Джуди. Она выскочила из темноты, маленькая, разъярённая, с пистолетом в лапах. — Хоппс, какого чёрта?! — выдохнул Ник. — Заткнись! — рявкнула она на него, не сводя глаз с шакалов. — Вы все — лица вниз, лапы за голову! Полиция! Шакалы замерли на секунду, а потом заржали. — Слышали? Полиция! — один из них шагнул к Джуди. — Кроличья полиция! Что ты нам сделаешь, мелочь? Застрелишь? — Ещё слово — и проверю, — жёстко сказала Джуди. Голос её не дрожал. Но шакал не остановился. Он шёл на неё, уверенный в своей силе. Остальные тоже двинулись, окружая их. Ник рванулся вперёд, забыв о боли. Врезался в ближайшего шакала, сбил с ног. Второй ударил его в бок — по рёбрам, прямо по больному. Ник задохнулся, упал на колени. — Ник! — закричала Джуди. Она выстрелила в воздух. Шакалы на секунду замерли, но этого хватило, чтобы сзади налетели волки — те двое, что были с Джуди. Началась свалка. Джуди бросилась к Нику. — Вставай! Вставай, быстро! Он поднялся, опираясь на неё, чувствуя, как кровь заливает глаз — старая рана на ухе открылась. — Бежим, — выдохнул он. Они побежали. В переулки, в темноту, подальше от криков и звуков драки. Джуди тащила его на себе, не чувствуя веса, не чувствуя ничего, кроме адреналина и страха. Они влетели в какой-то подъезд, захлопнули дверь, прижались к стене, тяжело дыша. Тишина. — Живой? — спросила Джуди, разглядывая его в темноте. — Живой, — выдохнул Ник. — А ты? — Живая. Они стояли, прижавшись друг к другу, в темноте чужого подъезда, и не могли отдышаться. — Ты зачем пришла? — спросил Ник хрипло. — Я же сказал — не лезь. — А ты зачем пришёл? — огрызнулась Джуди. — Я же сказала — сама разберусь. — Я не могу иначе, — выдохнул Ник. — И я не могу. Повисла тишина. Тяжёлая, напряжённая, но уже не холодная. — Спасибо, — сказал Ник тихо. — Ты спасла мне жизнь. — Ты тоже спас меня. В прошлый раз. Мы квиты. — Мы не квиты, — Ник покачал головой. — Мы никогда не будем квиты. Он посмотрел на неё. В темноте её глаза светились фиолетовым — странно, необычно, красиво. — Я не знаю, что с нами происходит, — сказал он. — Я не знаю, как перестать тебя ненавидеть и как перестать за тебя бояться. Я не знаю ничего. — Я тоже не знаю, — прошептала Джуди. Они стояли так долго. А потом снаружи донеслись сирены. — Подмога, — выдохнула Джуди. — Волки вызвали. — Значит, всё кончено, — кивнул Ник. — Не всё, — Джуди посмотрела на него. — Финник их навёл. Финник сказал, где ты. Ник замер. — Что? — Я слышала. Они говорили: «Финник сказал». Ник покачал головой. — Нет. Финник не мог. Он мой друг. Он... — Я знаю, что слышала. Ник сжал зубы. В глазах его плескалось что-то страшное — боль, неверие, ярость. — Если это правда... — начал он. — Если это правда, мы разберёмся, — перебила Джуди. — Вместе. Она взяла его за лапу. Просто взяла и сжала. Ник смотрел на их переплетённые пальцы и не верил своим глазам. — Ты серьёзно? После всего? — После всего, — твёрдо сказала Джуди. — Потому что ненависть умирает. Помнишь? А вместо неё... — Рождается любовь, — закончил Ник хрипло. — Ты правда так думаешь? — Я не знаю, что это, — честно ответила Джуди. — Но это не ненависть. Точно не ненависть. Сирены стихли. Снаружи стало тихо. Они стояли в темноте подъезда, держась за лапы, и не знали, что будет завтра. Но сегодня — сегодня они были живы. И это уже что-то значило. Сирены затихли так же внезапно, как и начались. Джуди высунулась из подъезда, выглянула на улицу. Вдали мелькали синие проблесковые маячки — полицейские машины стягивались к месту драки. Волки, которых она оставила, видимо, всё-таки вызвали подмогу, и теперь шакалов брали тепленькими. — Надо вернуться, — сказала она, оборачиваясь к Нику. — Дать показания. Подтвердить, что это они. — Иди, — Ник прислонился к стене, прижимая лапу к боку. — Я не могу. Меня там быть не должно. — Ты свидетель! — Я жертва, — поправил он. — И если я сейчас появлюсь, начнутся вопросы. Почему не в больнице? Почему сбежал? Зачем полез в драку? А я не хочу отвечать на вопросы, Джуди. Я хочу найти Финника и выбить из него правду. Джуди замерла. — Ты не сделаешь ничего такого. — Не указывай мне. — Ник. — Она подошла к нему вплотную, заглянула в глаза. — Если Финник действительно их навёл, мы разберёмся. Вместе. Но без самосуда. Ты понял? Ник смотрел на нею долгим, тяжёлым взглядом. В темноте его глаза казались почти чёрными. — Ты правда думаешь, что я способен на это? На насилие? — Я думаю, что ты способен на многое, когда тебе больно, — тихо ответила Джуди. — Я знаю это по себе. Ник хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что она была права. Внутри него кипела такая ярость, что он сам себя боялся. Финник. Лучший друг. Единственный, кто был рядом все эти годы. Единственный, кто знал, где он прячется. Если это правда... — Ладно, — выдохнул он. — Иди. Я подожду здесь. — Не сбежишь? — Куда я денусь с такими рёбрами? Джуди кивнула и выскользнула на улицу. --- На месте драки уже вовсю работали полицейские. Троих шакалов скрутили, четвёртый пытался бежать, но его догнали в соседнем переулке. Волки, которых прислал Бого, стояли в стороне, тяжело дыша — у одного была рассечена бровь, другой прихрамывал. — Хоппс! — окликнул её тот самый волк, что был с ней на крыше. — Ты где пропадала?! — Задерживала главного подозреваемого, — соврала Джуди на ходу. — Что тут? — Взяли всех четверых. Сопротивлялись, но мы справились. — Отлично. Я хочу поговорить с ними. — Сейчас оформляют. Подойдёшь в участке. Джуди кивнула и отошла в сторону. Достала телефон, набрала Бого. — Шеф, мы их взяли. Четверо шакалов. Те самые. — Молодец, Хоппс, — голос Бого звучал устало, но довольно. — Завтра начнём допросы. А сейчас — домой. Выспись. Ты на себя не похожа. — Есть, шеф. Она сбросила вызов и обернулась. В темноте, на краю пустыря, стояла знакомая фигура. Ник не ушёл. Он стоял и смотрел на неё, привалившись к стене, и ждал. Джуди подошла. — Я думала, ты уйдёшь. — Я же сказал — подожду. — Он поморщился, переступая с ноги на ногу. — Что с ними? — Взяли. Завтра допрос. Поехали, отвезу тебя. — Куда? — Ко мне. Ник замер. — Что? — Ко мне домой, — повторила Джуди. — У тебя же нет жилья. Финника я пока видеть не хочу, и тебе не советую. Переночуешь у меня, а завтра решим. — Джуди, я не могу... — Можешь. — Она взяла его за лапу и потянула за собой. — Не спорь. Ты еле стоишь. У тебя кровь течёт. Заткнись и иди. Ник хотел возразить, но сил не было. Он позволил увести себя, посадить в такси, везти через весь ночной город. И только когда они вошли в маленькую квартирку в районе Саванны, он понял, где находится. Дом Джуди. Маленький, уютный, пропахший морковкой и её запахом. Тот самый дом, куда он никогда не заходил, хотя она сто раз звала. — Садись, — скомандовала Джуди, указывая на диван. — Я принесу аптечку. Ник сел. Огляделся. Всё здесь было такое... её. Фотографии на стенах, горшки с цветами, книги на полках. И ни одного намёка на то, что здесь когда-либо был кто-то ещё. Джуди вернулась с аптечкой, села рядом. — Давай ухо. Он послушно наклонил голову, подставляя разорванное ухо. Джуди начала обрабатывать рану — осторожно, почти нежно. — Больно? — Терпимо. — Врёшь. — Немного. Она смывала кровь, меняла бинты, и молчала. Ник сидел неподвижно, чувствуя её пальцы на своей шерсти, и боялся дышать. — Спасибо, — сказал он наконец. — За что? — За то, что не бросила. За то, что пришла. За то, что... вообще есть. Джуди замерла. Посмотрела на него. В её глазах блестели слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Я не брошу, — прошептала она. — Никогда больше не брошу. Что бы ни было. — Даже если я всё ещё злюсь? — Даже тогда. — Даже если я не умею прощать? — Научу. Ник смотрел на неё и чувствовал, как внутри тает последний лёд. Тот самый, которым он окружил себя после её предательства. Он таял, капля за каплей, и ничего не мог с этим поделать. — Я не знаю, что с нами будет, — сказал он хрипло. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть твой взгляд тогда, в участке. Но я знаю одно. — Что? — Я не хочу тебя терять. Даже злым, даже обиженным — не хочу. Джуди всхлипнула, прижалась лбом к его плечу. — И я не хочу тебя терять. Прости меня, Ник. Прости, если сможешь. Он молчал долго. А потом его лапа легла ей на голову, осторожно погладила уши. — Прощаю, — выдохнул он. — Чёрт с тобой, Карротс. Прощаю. Джуди разрыдалась — громко, по-настоящему, уткнувшись носом в его плечо. Ник сидел неподвижно, гладил её по голове и чувствовал, как его собственные глаза становятся мокрыми. В маленькой квартирке в районе Саванны, посреди ночи, двое зверей сидели на диване и плакали. Потому что ненависть умирала. А вместо неё рождалось что-то хрупкое, болезненное и очень важное. --- Утром их разбудил звонок телефона. Джуди подскочила, не сразу поняв, где находится. Она уснула на диване, привалившись к Нику, и теперь голова лежала у него на груди, а его лапа всё ещё обнимала её за плечи. — Алло? — сонно ответила она. — Хоппс, это Бого. У нас проблемы. Джуди мгновенно проснулась. — Что случилось? — Финник. Твой, лиса, друг. Он в участке. Пришёл сам. Говорит, что хочет дать показания против тех шакалов. И против того, кто ими руководит. — Кто руководит? — Джуди села, разбудив Ника. — Спроси сама. Он хочет говорить только с вами двоими. Приезжайте. Джуди посмотрела на Ника. Тот уже натягивал куртку, хотя рёбра явно болели — каждое движение давалось с трудом. — Едем, — сказал он. В его глазах не было злости. Только усталость и решимость. --- В участке Финник сидел в допросной — маленький, нахохленный, с опущенными ушами. Когда Джуди и Ник вошли, он поднял голову. Взгляд его был виноватым и злым одновременно. — Привет, лис, — сказал он хрипло. — Пришёл сдаваться. — Зачем? — Ник сел напротив. Голос его звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Зачем ты это сделал, Фин? — Они пришли ко мне. Те шакалы. Сказали, что убьют мою мать, если я не скажу, где ты прячешься. — Финник сжал кулаки. — Я не хотел. Я пытался тянуть время, но они... они знали про неё. Знали, где она живёт. Я не мог рисковать. Ник молчал долго. Потом закрыл глаза и выдохнул. — Почему не сказал мне? — А что бы ты сделал? Сдался им? Чтобы спасти мою мать? — Финник усмехнулся горько. — Ты бы так и сделал, придурок. Ты всегда лезешь в петлю ради других. А я не хотел, чтобы ты пострадал. В итоге вышло ещё хуже. — Твоя мать в безопасности? — Я её спрятал. Вчера, как только понял, что они меня используют. А сам пришёл сюда. Ник встал. Подошёл к Финнику. Навис над ним, большой, злой, с зашитым ухом и тёмными кругами под глазами. Финник сжался, готовясь к удару. Но Ник не ударил. Он опустился на корточки и обнял друга — крепко, по-настоящему. — Дурак, — прошептал он. — Дурак мелкий. Я бы нашёл выход. Мы бы вместе нашли. Не надо было молчать. Финник замер, а потом разрыдался — уткнулся Нику в плечо и затрясся мелкой дрожью. Джуди стояла в углу и смотрела на них. Двое лисов, двое друзей, прошедших через ад и выживших. Она вышла из допросной, оставив их наедине. В коридоре её ждал Бого. — Что там? — Нормально, — Джуди улыбнулась устало. — Они разберутся. — А ты? — Бого посмотрел на неё внимательно. — Ты как? — Я... кажется, в порядке, шеф. Впервые за долгое время. Бого хмыкнул, похлопал её по плечу (осторожно, чтобы не сбить с ног) и ушёл по своим делам. Джуди прислонилась к стене и закрыла глаза. В голове крутились слова, которые она сказала Нику вчера ночью. И его ответ. «Прощаю. Чёрт с тобой, Карротс. Прощаю». Она улыбнулась. За дверью допросной двое лисов обнимались и плакали. А она стояла в коридоре и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Что-то важное. Что-то, чему она пока боялась дать имя. Но это было тепло. Настоящее, живое тепло. И оно стоило всех слёз, через которые они прошли. Конец третьей главы. 🎀