Клятва

22 марта. До «часа икс» оставалось меньше двадцати четырех часов. В квартире стояла напряженная тишина, которую изредка нарушал только стук клавиш из комнаты Дилана. Дилан сидел на кровати, и перед ним лежал раскрытый черный рюкзак. Он методично складывал туда самое необходимое: пауэрбанк, ноутбук, смену белья и пару пачек энергетических батончиков. План побега был готов: сегодня ночью, когда Ло уснет, Дилан просто испарится. Он найдет какой-нибудь хостел на окраине и переждет там этот проклятый день. Но за стеной, на кухне, Ло уже вовсю развернул штаб-квартиру. Он сидел со списком имен, который ему продиктовал Глен, и своим новым, «нормальным» голосом обзванивал гостей. — Алло, Ричард? — Ло прижал телефон к уху плечом, одновременно поправляя свой лазурный браслет. — Это Ло. Завтра 23 марта. Это официальный день появления Дилана на свет. Глен сказал, что ты — важный узел в его социальной сети. Приходи к восемнадцати ноль-ноль. Будет еда и... отсутствие криков. Надеюсь. Дилан в своей комнате замер, сложив футболку в комок. — Он звонит Ричарду... — прошептал он, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Он реально это делает. Ло тем временем уже набирал следующий номер. — Клео? Здравствуй. Завтра день Овна. Приходи обязательно. И возьми с собой ту девушку в полосатой футболке, Брай. Дилан сказал, что она симпатичная, хотя у неё нет... в общем, просто приходи. Это будет спокойный вечер. Дилан за стенкой уронил рюкзак на пол. — Он позвал Брай... Господи, Ло, за что?! Но Ло было не остановить. Он вошел в азарт «организатора». — Брэндон? — голос Ло стал чуть прохладнее. — Да, это Ло. Завтра праздник. Приходи, но предупреждаю: никаких линеек. Твои девятнадцать сантиметров завтра не имеют веса. Приводи Чеда, нам нужна его «песочная» аура для стабилизации атмосферы. Глен принесет пончики. Ждем. Последним был Глен. — Глен, все подтвердили. Ловушка... то есть, праздничное пространство подготовлено. Я спрятал подарок под кроватью. Дилан сейчас в режиме «тихого бегства», я слышу, как он шуршит вещами. Не волнуйся, я заблокирую дверь, если потребуется. До завтра. Ло положил телефон на стол и удовлетворенно вздохнул. Он подошел к двери Дилана и негромко постучал. — Дилан? Я пригласил Ричарда, Глена, Клео, Брэндона и Чеда. С Брай я тоже поговорил. Завтра в шесть вечера мы будем праздновать то, что ты есть. Пожалуйста, не пытайся выйти через окно. Я проверил — там слишком высоко для твоего строения скелета. Это просто факт, без биологии. Дилан сидел на полу своей комнаты, обхватив голову руками. Рюкзак валялся рядом. План побега рассыпался в прах. Ло пригласил всех. Весь его мир завтра соберется в этой гостиной. Ричард со своими наставлениями, Брэндон со своим эго, Чед в своей идеальной жилетке, Глен с шутками про Серафиму... и Ло. Ло, который только что аккуратно перерезал все пути к отступлению. — Я ненавижу этот день, — прошептал Дилан, глядя на закрытую дверь. — Я ненавижу Ло. Я ненавижу то, что я никуда не уйду. Он чувствовал, как внутри него разгорается тот самый «овенский» огонь, но на этот раз к нему примешивалось что-то еще. Ожидание. Страх. И дикое, необъяснимое желание увидеть, что же Ло прячет под кроватью и как он будет смотреть на него завтра, когда часы пробьют полночь. До 23 марта оставалось всего несколько часов. Фигуры были расставлены, гости приглашены, а «горящий баран» официально оказался заперт в пастельной клетке своего самого странного друга. День перевалил за полдень. В квартире висело странное, тягучее напряжение. Дилан, окончательно смирившись с тем, что побег сорван из-за созванных гостей, бесцельно бродил по кухне, пытаясь занять себя хоть чем-то, кроме мыслей о завтрашнем дне. Ло стоял у окна, рассматривая что-то на улице. На нем была его обычная светлая футболка, но рукава были закатаны чуть выше локтей. Когда он поднял руку, чтобы поправить свои синие очки, солнечный свет из окна резко высветил его кисти и предплечья. Дилан замер, и его сердце пропустило удар. На бледной коже Ло — от самых кончиков пальцев до запястий — виднелись десятки тонких, свежих порезов. Некоторые из них уже затянулись корочкой, другие поблескивали краснотой. Это не были глубокие раны, скорее сотни мелких, хаотичных царапин, будто Ло пытался голыми руками усмирить стаю диких кошек или пробирался сквозь колючую проволоку. — Ло... — голос Дилана прозвучал сипло. Он быстро подошел и, забыв о своем недавнем страхе перед прикосновениями, крепко перехватил запястье Ло, поднимая его руку к свету. — Это что за хрень? Ло вздрогнул, но не вырвался. Он посмотрел на свою руку, потом на Дилана — спокойно, почти отстраненно. — ЛО! — Дилан сорвался на крик, чувствуя, как внутри закипает паника, смешанная с яростью. — Я спрашиваю: откуда это?! Ты что... ты сам это сделал? Ты во что-то влез? Посмотри на свои пальцы, они же все в порезах! Дилан начал судорожно осматривать вторую руку Ло — там была та же картина. Мелкие порезы на подушечках пальцев, длинная царапина вдоль ладони. Дилан чувствовал под своими пальцами тепло кожи Ло и пульсацию его крови, и это сочетание физической близости и вида крови вызвало у него дикий, болезненный спазм в груди. — Отвечай мне! — Дилан встряхнул его за руку. — Ты же обещал говорить нормально! Скажи просто: что случилось? Кто тебя так? Ло медленно отвел взгляд в сторону. Его лицо, обычно открытое и доверчивое, теперь казалось непроницаемой маской. Он аккуратно, но настойчиво высвободил свои руки из хватки Дилана и начал медленно закатывать рукава обратно, скрывая поврежденную кожу. — Ло, не молчи! — Дилан загородил ему путь, не давая уйти. — Если тебя кто-то обидел в ТЦ или на улице... если Брэндон что-то сделал... я его урою, слышишь? Просто скажи слово! Ло поднял голову. В синих линзах его очков отражалось искаженное, испуганное лицо Дилана. — Это не имеет значения, Дилан, — произнес Ло своим «простым» голосом. — Это просто физические повреждения верхнего слоя эпидермиса. Они не влияют на общую функциональность. — НЕ ВЛИЯЮТ?! — Дилан ударил кулаком по столу. — Ты весь в порезах! Откуда они взялись? Ты возился с чем-то острым? Ты... ты что-то мастерил? Ло плотно сжал губы. Он сделал шаг в сторону, пытаясь обойти Дилана. — Я не могу тебе сказать, — тихо ответил Ло. — По крайней мере, не сейчас. Это... часть системы. Пожалуйста, перестань смотреть на мои руки. Твой огонь сейчас слишком горячий, ты меня пугаешь. — Я тебя пугаю?! — Дилан задохнулся от возмущения, но тут же осекся, увидев, как Ло едва заметно втянул голову в плечи. — Ло, я просто... я волнуюсь, придурок! Как я могу спокойно ждать завтрашнего дня, если ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку? Ло не ответил. Он прошел мимо Дилана, направляясь в свою комнату. У самой двери он остановился, но не обернулся. — Просто дождись завтрашнего дня, Дилан. Иногда, чтобы получить что-то гладкое, нужно коснуться чего-то острого. Это не метафора. Это просто... предупреждение. Дверь в комнату Ло закрылась. Дилан остался стоять на кухне, глядя на свои ладони, которыми он только что сжимал руки Ло. Он чувствовал фантомное ощущение тех самых порезов. В голове роились самые мрачные мысли. Что Ло прячет под кроватью? Почему он не отвечает? И самое страшное — Дилан поймал себя на мысли, что несмотря на ужас от вида крови, прикосновение к израненным рукам Ло вызвало в нем тот самый, уже знакомый прилив тягучего, запретного возбуждения, смешанного с диким желанием защитить это пастельное безумие от всего мира. Дилан взял сверток. Внутри оказался качественный чёрный рюкзак из плотной, почти непробиваемой ткани. Но стоило Дилану развернуть его полностью, как он замер в недоумении. У рюкзака не было привычных двух лямок. Вместо них через весь корпус шла одна широкая, мощная лямка, пришитая по диагонали — так, чтобы рюкзак носился через плечо, плотно прилегая к спине и груди. — Ло... — Дилан провёл пальцем по шву. — Почему только одна? И почему шов такой... толстый? Ло неловко спрятал руки в карманы, но Дилан успел заметить выглядывающий из-под рукава пластырь. — Две лямки — это банально, Дилан, — ответил Ло, глядя прямо ему в глаза. — Все носят рюкзаки на двух лямках. Это разделяет спину на две части, это скучно и симметрично. Я подумал, что одна лямка, проходящая по диагонали через твою грудь, будет лучше. Она как линия, которая соединяет тебя. Я оторвал заводские лямки и пришил эту сам. Дилан вгляделся в строчку. Ткань была невероятно жёсткой, армированной. Проткнуть её обычной иглой было невозможно — требовалась огромная сила. Он вспомнил вчерашний день. Кучу мелких порезов на пальцах Ло. Царапины на ладонях. В голове всё мгновенно сложилось в единую картину. Ло часами сражался с этой грубой тканью. Игла соскальзывала, впивалась в кожу, нитка резала пальцы, но он не останавливался. Он буквально истыкал себе все руки, чтобы сделать этот рюкзак «не банальным». Чтобы он стал особенным. — Так вот откуда эти порезы... — прошептал Дилан. Его голос дрогнул. Он посмотрел на Ло, который стоял перед ним — такой спокойный, пастельный и нелепый в своём стремлении к идеалу. Дилан почувствовал, как к горлу подступает комок, а внизу живота снова вспыхивает тот самый жар, но на этот раз он был пропитан бесконечной благодарностью и нежностью. — Ты идиот, Ло, — выдохнул Дилан, делая шаг вперёд. — Ты полный идиот. Зачем было так мучиться? — Я хотел, чтобы ты чувствовал комфорт, — просто ответил Ло. — Когда ты наденешь его, лямка ляжет прямо на твоё сердце. Это... правильная геометрия. Дилан не выдержал. Он отбросил рюкзак на диван и, не обращая внимания на Глена, который замер с пончиком во рту, и на удивлённую Брай, крепко обнял Ло. Он зарылся лицом в его плечо, вдыхая запах мяты и новой ткани. — Спасибо, — приглушённо сказал Дилан. — Это лучший подарок. И самый тупой способ получить порезы, который я когда-либо видел. Ло осторожно обнял его в ответ своими израненными руками. Его пальцы, всё ещё побаливающие от работы, мягко коснулись спины Дилана. — Значит, мой анализ был верным, — прошептал Ло ему на ухо. — Ты любишь уникальные вещи. Дилан только сильнее зажмурился. В этот момент он понял, что готов носить этот рюкзак хоть до конца жизни, даже если в нём будет всего одна лямка. Потому что эта лямка была сшита из боли, упрямства и той самой «нежности», которую Ло так долго пытался объяснить на языке математики. И сейчас, в день своего рождения, Дилан наконец-то понял это уравнение до последнего знака. Праздник переместился на кухню, которая внезапно стала казаться очень маленькой для такой большой компании. Глен разливал напитки, Ричард о чем-то негромко спорил с Чедом о «дизайне жизненных путей», а Брэндон пытался научить Брай правильно делать селфи, чтобы свет подчеркивал скулы. Дилан стоял чуть в стороне, прислонившись к дверному косяку. На его плече красовался тот самый черный рюкзак с одной-единственной широкой лямкой. Он чувствовал его вес — непривычный, плотный, — и это ощущение было для него сейчас дороже любого золота. Но больше всего его взгляд был прикован к Ло. Ло, вопреки обыкновению, не забился в угол. Он стоял в самом центре, окруженный друзьями, и старательно практиковал «нормальное общение». — Брай, — произнес Ло, подходя к девушке в полосатой футболке. — Твои наушники белого цвета очень гармонируют с твоей одеждой. Тебе идет. Брай, не ожидавшая такого прямого комплимента, густо покраснела и неловко поправила наушники на шее. — Спасибо, Ло... Это очень мило с твоей стороны. Дилан наблюдал, как Ло чуть заметно улыбнулся. Без своего козырька он выглядел беззащитным, но в то же время удивительно уверенным. Его израненные пальцы, обклеенные пластырями, бережно держали стакан с соком. Затем Ло повернулся к Ричарду. — Ричард, Глен сказал, что ты много работаешь. Я думаю, тебе нужно больше тишины. Если хочешь, я могу научить тебя слушать, как падает свет на пол. Это помогает... сбросить настройки. Ричард замер, внимательно глядя на Ло. Его суровое лицо смягчилось. — Знаешь, парень... может быть, ты и прав. Приду к тебе на мастер-класс. Дилан чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Он видел, как Ло — человек без прошлого, с «пустыми коробками» в голове — умудряется найти подход к каждому. Он видел его искренность, его странную, но такую чистую доброту. Ло не пытался казаться лучше, он просто был собой. «Черт...» — подумал Дилан, чувствуя, как к лицу приливает жар. — «Я ведь реально пропал». Это не было тем мимолетным возбуждением, которое накрыло его в машине или на кровати. Это было нечто более глубокое, пугающее своей силой. Дилан смотрел на то, как Ло смеется над какой-то шуткой Глена, и понимал, что готов защищать эту улыбку от всего мира. Ему хотелось подойти, отогнать всех и просто обнять этого пастельного придурка, который всю ночь резал руки об армированную ткань ради одной лямки. Дилан осознал, что влюбился не в «пастельное облако» и не в «загадку с линейкой». Он влюбился в человека, который ради него готов был выйти за пределы своей программы. Ло внезапно почувствовал на себе взгляд и обернулся. В синих линзах его очков отразился Дилан — взъерошенный, в своем новом рюкзаке, с глазами, полными невысказанного признания. Ло оставил друзей и подошёл к нему. — Дилан? Ты в порядке? Твой огонь... он сейчас не обжигает. Он светит. Тебе удобно с лямкой? Дилан сглотнул, не в силах отвести глаз. В этот момент ему было плевать на Ричарда, Брэндона и всех остальных. — Да, Ло. Очень удобно. Спасибо еще раз. — Я рад, — просто ответил Ло и на глазах у всей компании своей раненой рукой мягко коснулся щеки Дилана. — С днем рождения. Ты мой лучший друг. Дилан закрыл глаза, подставляя лицо под это прикосновение. В голове набатом била одна мысль: «Нет, Ло. Не просто друг. Больше. Намного больше». И в этот момент Дилан понял, что 23 марта стало днем его рождения не потому, что так было записано в документах. А потому, что сегодня он наконец-то позволил себе почувствовать себя по-настоящему живым. Влюбленным, уязвимым, но абсолютно счастливым «горящим бараном» рядом со своим «пастельным безумием». * Вечер плавно перетекал в ту стадию, когда шумные разговоры сменяются уютным гулом, а в воздухе разливается ленивое спокойствие. Гости рассредоточились по гостиной: Глен что-то увлеченно доказывал Чеду, размахивая куском пиццы, а Клео и Брай тихо смеялись над какой-то историей Ричарда. Дилан сидел на диване, всё еще не снимая свой новый рюкзак. Широкая лямка, пришитая ранеными руками Ло, приятно давила на грудь, напоминая о том, что он больше не один. Ло, который до этого момента помогал Ричарду с чаем, вдруг отставил кружку и направился к Дилану. Его походка была легкой, почти бесшумной. Он остановился прямо перед Диланом, и тот поднял голову, чувствуя, как пульс снова начинает ускоряться. — Дилан, — негромко произнес Ло. Его взгляд за синими линзами очков был сосредоточенным. — Я помню, что обещал тебе еще кое-что. В тот день, когда мы говорили о цветах и о том, как важно иметь что-то свое. Дилан нахмурился, пытаясь вспомнить. — Ты про... — Про это, — Ло протянул руку и раскрыл ладонь. На его ладони, испещренной теми самыми тонкими порезами от иглы, лежал браслет. Он был сплетен из плотных нитей глубокого травянисто-зеленого цвета. Плетение было простым, но очень крепким — таким же надежным, как и шов на рюкзаке. В центре браслета была небольшая деревянная бусина с выжженным странным символом, похожим на рога. — Зеленый, — прошептал Ло, беря Дилана за руку. — Этот зеленый — для баланса. Я обещал, что у тебя будет свой символ. Дилан завороженно смотрел, как пальцы Ло, обклеенные пластырями, аккуратно застегивают браслет на его запястье. Прикосновение было мимолетным, но Дилана прошибло током от кончиков пальцев до самого сердца. Зеленый браслет на его руке смотрелся удивительно правильно — он словно завершал образ, связывая «горящего барана» с этим странным «пастельным миром». — Теперь у нас обоих есть это, — Ло поднял свою руку, на которой синел его лазурный браслет. — Синий для меня, чтобы помнить о небе. Зеленый для тебя, чтобы ты помнил о доме. Дилан смотрел на свое запястье, потом на Ло. В этот момент всё остальное — друзья на кухне, глупые шутки Брэндона, страх перед будущим — отошло на задний план. Существовал только этот зеленый браслет и парень, который, не помня своего прошлого, создавал будущее для них обоих своими израненными руками. — Ло... — голос Дилана сорвался. — Спасибо. Ты... ты даже не представляешь, что это для меня значит. — Я просто держу обещания, Дилан, — ответил Ло, и в его голосе проскользнула та самая «нормальная» теплота, от которой у Дилана подкашивались ноги. — С днём рождения. Теперь твоя система точно в порядке. Дилан накрыл браслет ладонью, чувствуя тепло дерева и нитей. В этот момент он окончательно признал: он влюблен в этого человека так сильно, что никакие логические фильтры не справятся с этим объемом данных. Он был Овном, привязанным зеленым браслетом к своему самому дорогому человеку. И этот день стал лучшим днем в его жизни. Ведь именно сегодня он обрел не просто подарки, а смысл в каждом миллиметре своего существования. Счастье было не в памяти, оно было в этой зеленой нити, связавшей их навсегда. * Утро 24 марта наступило слишком быстро и пахло застоявшимся праздником. Дилан проснулся с тяжелой головой, но старая привычка к порядку не дала ему валяться в кровати. Натянув футболку, он вышел на кухню, которая выглядела как место сражения: пустые коробки из-под пиццы, крошки от пончиков Глена, липкие следы от газировки и гора немытых кружек. — Черт бы побрал этого Глена с его идеями... — проворчал Дилан, засучивая рукава. Он методично принялся за уборку. На его запястье поблескивал зеленый браслет, а новый рюкзак висел на стуле рядом. Каждый раз, когда Дилан смотрел на него, в груди теплело, но он старательно подавлял это чувство, фокусируясь на мытье посуды. Внезапно со стороны коридора донесся странный звук — что-то среднее между тяжелым вздохом и ударом плечом о косяк. Дилан обернулся. В дверном проёме стоял Ло. Его обычно аккуратная прическа превратилась в воронье гнездо, одна штанина пижамы была задрана до колена, а взгляд за синими очками был... расфокусированным. Он покачивался, вцепившись пальцами в дверную раму. — Опа... — выдохнул Дилан, откладывая губку. — Ло? Ты что, вчера всё-таки допил тот «особый сок» Глена? Ло медленно поднял голову. Он попытался сделать шаг вперед, но его ноги явно решили, что сегодня они — желе. Он описал изящную дугу и едва не вписался в холодильник, но Дилан успел подскочить и подхватить его под локоть. — Ди-и-илан... — протянул Ло. Его голос был непривычно низким, тягучим. — Ты... ты почему такой... двоичный? Вас двое. Один злой, а второй... очень зеленый. От Ло ощутимо пахло каким-то сладким ликером и мятой. Видимо, кто-то из друзей вчера решил, что «тихому Ло» нужно расслабиться. — Так, понятно. Ты в хлам, — констатировал Дилан, пытаясь удержать Ло в вертикальном положении. — Пошли в кровать, «маэстро нежности». Тебе нужно проспаться. — Нет! — Ло вдруг резко выпрямился, едва не сбив Дилана с ног, и вцепился в его плечи. — Я должен... провести анализ. Дилан, ты носишь мой браслет. Моя система фиксирует... пятьдесят процентов счастья. И пятьдесят процентов... тошноты. Но счастье тяжелее. Ло уткнулся лбом в плечо Дилана, тяжело дыша. — Ты такой теплый, — пробормотал он в футболку. — Как... как прогретый процессор. Глен сказал, что я должен признаться. — В чем ты должен признаться, алкаш пастельный? — Дилан чувствовал, как его лицо заливает краска. Ло был слишком близко, его дыхание щекотало кожу, а руки, несмотря на пластыри, крепко сжимали плечи Дилана. Ло поднял голову и посмотрел Дилану прямо в глаза. Его очки сползли на кончик носа. — Я... я тебя... — Ло икнул и серьезно нахмурился. — Я тебя очень сильно... замеряю. С головы до ног. И мне не нужна линейка, Дилан. Мои пальцы... они помнят твой размер. Ты — мой любимый баран. Самый горячий. Дилан замер. Сердце забилось так сильно, что, казалось, Ло должен был это почувствовать. Пьяная искренность Ло была сокрушительной. — Иди ты... в спальню, — хрипло сказал Дилан, подхватывая Ло поудобнее и практически таща его в сторону комнаты. — Завтра ты этого не вспомнишь, а мне потом с этим жить. — Я вспомню-у... — Ло обхватил Дилана за шею, пока тот укладывал его на кровать. — У меня... коробки... они теперь все полные. Тобой заполнены. Дилан, ты... ты пахнешь как мой подарок. Ло повалился на подушки, увлекая Дилана за собой. На секунду они оказались лицом к лицу. Дилан видел каждую ресничку за стеклами его очков, чувствовал жар, исходящий от Ло. В этот момент ему больше всего на свете хотелось просто остаться так. Плевать на кухню, на Глена, на всё. Ло вдруг закрыл глаза и прошептал: — Зеленый... тебе очень идет... мой Овен... Через минуту он уже ровно посапывал, мгновенно провалившись в глубокий сон. Дилан еще несколько минут сидел на краю кровати, глядя на спящего Ло. Он осторожно поправил одеяло и коснулся пальцами своего зеленого браслета. — Идиот, — прошептал Дилан с невольной улыбкой. — Какой же ты идиот, Ло. Он вернулся на кухню. Уборка пошла быстрее. Теперь у Дилана была новая цель: дождаться, когда Ло проснется, и посмотреть, сколько из этой «пьяной правды» осталось в его «пустых коробках». Потому что Дилан теперь точно знал: его собственные «коробки» тоже переполнены. И в них не было места ни для чего, кроме этого странного, пьяного и бесконечно дорогого ему человека. Дилан только успел вытереть стол и поставить чайник, надеясь, что крепкий кофе хоть немного приведет «пострадавшего» в чувство, когда из спальни снова донеслись звуки шевеления. На этот раз это был не просто хлопок дверью, а целая серия глухих ударов и ворчание. Через минуту на пороге кухни снова возник Ло. Вид у него был ещё более катастрофический: очки съехали на самый кончик носа, волосы торчали во все стороны, а одна рука была засунута в карман пижамных штанов, пока вторая судорожно искала опору. — Дилан... — пропел Ло, и в его голосе прорезались нотки странного, пьяного восторга. — Я проснулся. Моя система перезагрузилась, но... видеокарта всё ещё плывёт. — Я вижу, — буркнул Дилан, не оборачиваясь. — Сядь на стул и не двигайся. Кофе скоро будет готов. Но Ло не собирался слушаться. Вместо того чтобы сесть, он целенаправленно, хоть и зигзагами, направился прямо к Дилану. Он подошёл вплотную, игнорируя все правила личного пространства, и буквально впечатался грудью в спину Дилана, обхватывая его руками за талию. — Ло, твою мать! — Дилан вздрогнул, едва не выронив чашку. — Отцепись! Ты тяжёлый! — Ты тёплый... — пробормотал Ло, уткнувшись носом в затылок Дилана и глубоко вдыхая. — Ты пахнешь как мой подарок. И как... как что-то очень важное. Дилан, почему ты пытаешься от меня убежать? Твои шестнадцать и три сейчас так близко к моим семнадцати и двум... Это идеальная синхронизация. Дилан почувствовал, как лицо вспыхнуло до кончиков ушей. Ло сжимал его крепко, и его раненые ладони в пластырях ощущались через тонкую ткань футболки. — Ты пьян, Ло. Ты несёшь бред, — прохрипел Дилан, пытаясь разжать его руки, но Ло только сильнее вцепился в него. — Я не брежу, я... я анализирую, — Ло начал медленно возить носом по шее Дилана, вызывая у того толпы мурашек. — Дилан, я хочу... я хочу измерить твою нежность. Без линейки. Просто... так. Ло резко развернул Дилана к себе. Глаза Ло за синими стёклами сияли неестественным блеском, а на губах блуждала глупая, абсолютно счастливая улыбка. Он схватил Дилана за руку, на которой был надет зелёный браслет, и поднёс её к своим губам, мягко коснувшись костяшек пальцев. — Ты носишь мой браслет... — прошептал Ло, глядя Дилану прямо в глаза. — Это значит, что я тебя взломал. Я вошёл в твою систему, Дилан. Ты мой... горячий... любимый... колючий... Ло начал наступать, буквально прижимая Дилана к кухонной столешнице. Он не переставал касаться его: то поправит воротник футболки, то проведёт пальцем по челюсти, то вдруг снова уткнётся лбом в плечо. — Ло, прекрати! — Дилан попытался оттолкнуть его, но руки предательски ослабли. — Ты же потом будешь жалеть! Ты... ты вообще понимаешь, что ты сейчас делаешь? — Я проявляю... инициативу, — Ло икнул и хитро прищурился. — Глен сказал, что Овны любят, когда их берут на таран. Я — твоё облако, Дилан. Я тебя окружу... и ты никуда не денешься. Ло вдруг обхватил лицо Дилана своими ладонями. Порезы на его пальцах слегка покалывали кожу Дилана, напоминая о том, сколько труда Ло вложил в подарок. — Ты такой красивый, когда злишься, — прошептал Ло, приближая своё лицо к лицу Дилана. — Давай... давай просто... Он не договорил — его голова просто упала на плечо Дилана. Ло уснул прямо в движении, продолжая крепко обнимать его и едва не заваливая их обоих на пол. Дилан стоял, зажатый между спящим пьяным другом и кухонной раковиной, тяжело дыша. Его сердце колотилось в бешеном ритме. — Идиот... — выдохнул Дилан, осторожно обнимая Ло в ответ и прижимая его к себе. — Какой же ты невозможный идиот. Он понимал, что Ло завтра ничего не вспомнит. Но он также понимал, что этот «таран» прошёл успешно. Броня Дилана была пробита окончательно, и чинить её он больше не собирался. Дилан стоял, прислонившись спиной к кухонной столешнице, и чувствовал, как тяжесть тела Ло на его груди становится почти привычной. Гнев и паника медленно выветривались, уступая место странному, тягучему спокойствию. Он глубоко выдохнул, позволяя своим плечам опуститься, а рукам — крепче обхватить Ло, удерживая его от падения. «Ладно, — подумал Дилан, закрывая глаза и на мгновение утыкаясь носом в висок Ло. — Он пьян. Он не соображает. Но мне... мне чертовски хорошо сейчас. Просто один раз я позволю себе это почувствовать». Дилан окончательно расслабился. Он перестал сопротивляться близости, перестал ждать подвоха. Он даже позволил себе слегка погладить Ло по спине, чувствуя кончиками пальцев мягкую ткань его пижамы. В кухне было тихо, только мерно шумел холодильник и слышалось их общее, сбивчивое дыхание. Но это спокойствие продлилось всего несколько секунд. Ло, который до этого казался почти спящим, внезапно вздрогнул. Его дыхание на шее Дилана участилось, став горячим и прерывистым. Дилан почувствовал, как пальцы Ло, всё ещё обклеенные пластырями, судорожно сжались на его лопатках. — Дилан... — прошептал Ло, и в его голосе прозвучало что-то первобытное, совершенно не вяжущееся с его обычным «пастельным» образом. — Твой огонь... он пахнет слишком близко. Я должен... зафиксировать его. Прежде чем Дилан успел спросить, что это значит, Ло резко подался вперёд. Он не поцеловал его. Он укусил. Острые зубы Ло с силой впились в нежную кожу на стыке шеи и плеча Дилана. — А-А-АРХ! — Дилан вскрикнул от неожиданности и резкой вспышки боли. Его глаза распахнулись, а тело выгнулось дугой. — Ло! Ты что творишь, придурок?! Боль была острой, но за ней мгновенно последовал такой мощный разряд электричества, что у Дилана подкосились колени. Ло не отпускал. Он продолжал сжимать челюсти, словно пытался оставить на Дилане несмываемое клеймо, пометить свою территорию так же надежно, как он пришил лямку к рюкзаку. Дилан схватил Ло за волосы, пытаясь отстранить его, но пальцы дрожали и не слушались. Возбуждение, смешанное с шоком, ударило в голову, как чистый спирт. Наконец Ло разжал зубы. Он медленно отстранился, тяжело дыша. На бледной шее Дилана теперь красовался чёткий, наливающийся багровым след от зубов. Ло посмотрел на свою «работу» с мутным, пьяным восторгом. Его губы были влажными, а очки окончательно съехали набок. — Теперь... теперь ты точно... часть моей системы, — пробормотал Ло, облизывая губы. — Я почувствовал твой пульс... прямо здесь. 16.3... 17.2... это больше не цифры, Дилан. Это... вкус. Он снова навалился на Дилана всем весом, окончательно отключаясь. Его голова безвольно упала на плечо, прямо рядом с местом укуса. Дилан стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как шею жжёт от боли и слюны Ло. Его сердце колотилось где-то в горле. Он прикоснулся дрожащими пальцами к следу от зубов, и по его телу снова пробежала судорога. — Ты... ты ненормальный, — прошептал Дилан, глядя на спящее лицо Ло. — Ты просто грёбаный маньяк, Ло. Он подхватил обмякшее тело друга и, спотыкаясь, потащил его в спальню. На этот раз он не просто уложил его, а буквально рухнул рядом, не в силах больше стоять на ногах. Дилан лежал на кровати, чувствуя, как горит укус на шее. Он знал, что завтра Ло проснётся с жуткой головной болью и, скорее всего, ничего не вспомнит. Но Дилан... Дилан теперь будет носить этот след под воротником футболки, как тайное доказательство того, что «пастельное облако» умеет не только лечить, но и кусаться до крови. И, к своему ужасу, Дилан понимал: этот укус стал для него самым честным признанием, которое он когда-либо получал. * Дилан лежал на кровати, не смея пошевелиться. Левая сторона шеи горела и пульсировала — след от первого укуса Ло ощущался как печать, которую невозможно смыть. Он смотрел в потолок, слушая сопение спящего рядом «пастельного террориста», и пытался убедить себя, что это просто дурной сон, вызванный передозировкой праздничными пончиками. Но Ло не собирался давать ему передышку. Матрас прогнулся. Дилан почувствовал, как Ло заворочался, издавая тихий, довольный звук. Через секунду горячее дыхание снова коснулось кожи Дилана — на этот раз с правой, ещё «чистой» стороны. — Ло, нет... — простонал Дилан, пытаясь отодвинуться. — Ло, спи, ради всего святого... Но Ло, ведомый каким-то пьяным инстинктом симметрии, не слушал. Он приподнялся на локтях, нависая над Диланом. Его очки съехали на лоб, открывая мутные, но пугающе сосредоточенные глаза. — Дилан... — прошептал Ло, и его голос был низким, с какой-то странной, бархатной хрипотцой. — У системы... должен быть баланс. Лево... право... 17.2... 16.3... Всё должно сходиться. Прежде чем Дилан успел среагировать, Ло резко наклонился и укусил его с правой стороны. — А-а-а! — Дилан вцепился пальцами в простыню, выгибаясь под телом Ло. Это было ещё резче и наглее, чем в первый раз. Ло не просто кусал — он словно заново изучал структуру его кожи своими зубами. Когда он наконец отстранился, Дилан тяжело дышал, чувствуя, как по обеим сторонам шеи разливается обжигающий жар. Ло не упал обратно на подушку. Он остался сидеть сверху, расфокусированным взглядом изучая лицо Дилана. Его раненые пальцы в пластырях коснулись свежего следа от зубов. — Дилан, — произнёс Ло, и на его лице расплылась хитрая, абсолютно нетрезвая улыбка. — Твои родители случайно не программисты? Дилан моргнул, опешив от резкой смены темы. — Чего? Ло, ты что несёшь? — Просто... тогда откуда у них такой идеальный исходный код? — Ло икнул и подался ещё ближе, обдавая Дилана запахом мяты и ликёра. — Я бы хотел... прописать тебя в своём автозапуске. Чтобы ты был первым, что я вижу... когда загружаю свои пустые коробки. Дилан почувствовал, как лицо вспыхнуло. Ло начал выдавать «подкаты», которые явно слышал от Глена или подсмотрел в тех самых ТикТаках Дашеньки. — Знаешь, в чём разница между тобой и моим новым рюкзаком? — продолжал Ло, поглаживая Дилана по плечу. — У рюкзака всего одна лямка... а у меня для тебя... целое море нежности. Давай проверим совместимость наших портов, мой горячий Ди? — Ло, прекрати... это не смешно, — Дилан попытался оттолкнуть его, но Ло поймал его руку с зелёным браслетом и прижал её к своей груди. — Дилан, если бы ты был файлом, я бы нажал «Сохранить как... моё всё». Ты такой колючий... как кактус в пустыне... но я хочу... я хочу поливать тебя... своей любовью. Каждый день по 17.2 сантиметра. Ло вдруг хихикнул, уткнувшись носом в щёку Дилана. — Ты такой красный... Ты горишь. Мой процессор... сейчас расплавится. Дилан, ты — мой самый любимый баг в системе. Я не хочу тебя фиксить... я хочу в тебе жить. Он снова обмяк, наваливаясь на Дилана и засыпая с блаженной улыбкой на губах. Дилан лежал, придавленный этим пастельным недоразумением, с двумя горящими укусами на шее и эхом нелепых подкатов в ушах. — Грёбаный Глен... — прошептал Дилан, закрывая глаза. — Он всё-таки научил его этой херне. Его шея горела, сердце колотилось, а внизу живота тянуло так сильно, что Дилан уже не пытался это игнорировать. Он понял одну вещь: завтра Ло, скорее всего, проснётся и будет в ужасе от содеянного. Но сегодня... сегодня Дилан был официально «взломан», «прописан в автозапуске» и помечен с двух сторон. И, как ни странно, этот «баг» был самым лучшим, что случалось с его системой за всю жизнь. Дилан лежал под весом Ло, и его собственная система окончательно вышла из-под контроля. Укусы на шее пульсировали синхронно с бешеным ритмом сердца, а нелепые, пьяные подкаты Ло стали той самой последней каплей, которая переполнила чашу его терпения. «Автозапуск... Исходный код... Сохранить как...» — слова Ло эхом отдавались в голове Дилана, превращаясь в белый шум. Жар, который Дилан подавлял все эти дни, вспыхнул с такой силой, что, казалось, простыни под ними вот-вот начнут тлеть. Ло продолжал что-то неразборчиво мурлыкать, прижимаясь к нему всем телом, и Дилан почувствовал, как его пальцы, сжимающие край подушки, побелели от напряжения. — Ло... — прохрипел Дилан. Его голос больше не был ворчливым или саркастичным. Это был рык раненого зверя. — Хватит. Просто... заткнись. Он резко перехватил Ло за плечи, стараясь не задеть израненные пальцы в пластырях, и одним рывком перевернул ситуацию. Теперь уже Дилан нависал сверху, прижимая Ло к матрасу. Очки Ло окончательно слетели, обнажая его полуприкрытые, затуманенные алкоголем глаза. Дилан смотрел на него сверху вниз, тяжело дыша. Перед его глазами всё плыло от возбуждения. Он видел бледную кожу Ло, его ключицы, выступающие под воротником пижамы, и этот «пастельный» вид действовал на Дилана как красная тряпка на быка. — Ты пометил меня дважды, — Дилан наклонился к самому уху Ло, обдавая его горячим дыханием. — Ты думал, я просто буду лежать и слушать твои системные отчеты? Ло что-то невнятно пробормотал, пытаясь сфокусировать взгляд на Дилане, но Дилан уже не ждал ответа. Его «овенское» упрямство и накопленное желание взорвались. Он рванул воротник футболки Ло в сторону, обнажая острую линию ключицы, и впился в неё зубами. — М-м-м-ах! — Ло резко выдохнул, и его тело под Диланом натянулось, как струна. Глаза Ло на мгновение широко распахнулись, в них промелькнула искра осознания, смешанная с диким удовольствием. Дилан кусал жадно, отчаянно, чувствуя твердую кость под тонкой кожей. Это не был нежный поцелуй — это был ответный удар «горящего барана». Он хотел оставить свой след, такой же глубокий и болезненный, как те, что горели сейчас на его собственной шее. Он хотел, чтобы Ло, проснувшись завтра, чувствовал эту боль и знал: Дилан не просто «файл», который можно сохранить. Он живой, он здесь, и он горит от этого пастельного безумия. Ло судорожно вцепился в плечи Дилана, его раненые ладони прижались к его лопаткам. Дилан почувствовал, как Ло подался навстречу этой боли, издавая горлом тихий, вибрирующий звук. Когда Дилан наконец отстранился, его губы горели. На ключице Ло красовался яркий, багровый след — зеркальное отражение того хаоса, который Ло устроил на шее Дилана. — 1-1... — выдохнул Дилан, упираясь лбом в лоб Ло. — Больше никакого баланса, Ло. Ты сломал мою систему, и теперь я... я буду ломать твою. Ло посмотрел на него, и на его лице, несмотря на опьянение, появилось выражение абсолютного, тихого триумфа. Он медленно поднял руку, касаясь пальцами места укуса на своей ключице, а затем перевёл взгляд на зелёный браслет на запястье Дилана. — Ты... ты тоже... укусил, — прошептал Ло, и его губы растянулись в блаженной улыбке. — Теперь мы... полностью совместимы. Он закрыл глаза и окончательно обмяк, погружаясь в глубокий сон с чувством выполненного долга. Дилан остался сидеть сверху, тяжело дыша и глядя на спящего парня под собой. Его шея горела, ключица Ло была помечена, а в комнате пахло мятой, ликером и чем-то, что невозможно было описать никакими цифрами и метафорами. Это было счастье — дикое, болезненное и абсолютно ненормальное. — Шестнадцать и три... Семнадцать и два... — прошептал Дилан, ложась рядом и притягивая Ло к себе, игнорируя всё на свете. — Завтра мы оба будем в ужасе. Но сегодня... сегодня мы оба просто «баги», Ло. Самые лучшие «баги» в этой грёбаной вселенной. * Сон Дилана был тяжелым, лихорадочным и коротким. Ему снились бесконечные строки кода, переплетающиеся с зелеными нитями и лазурными искрами. Но через пару часов сознание начало медленно пробиваться сквозь пелену сна. Первое, что он почувствовал — это тяжесть. Знакомая, вполне конкретная тяжесть на бедрах. Дилан резко открыл глаза, и его дыхание тут же сбилось. В комнате царил предрассветный сумрак. В слабом сером свете, пробивающемся сквозь шторы, он увидел силуэт Ло. Тот сидел на нем сверху, точно так же, как в ту памятную ночь с линейкой, но сейчас в его позе не было исследовательской сухости. Его плечи были расслаблены, голова опущена, а руки упирались в грудь Дилана, прямо над бьющимся сердцем. Ло не спал. Его очки лежали где-то на полу, и без них его лицо казалось непривычно открытым и мягким. Он медленно, почти благоговейно прижимался губами к шее Дилана — ровно туда, где горели следы его собственных зубов. — Ло... — выдохнул Дилан. Его голос был севшим, едва слышным шепотом. Ло вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого он провел кончиком языка по багровому следу на левой стороне шеи Дилана, вызывая у того мощный разряд электричества внизу живота. — Дилан... ты проснулся, — пробормотал Ло. Его голос всё еще был вязким от алкоголя, но в нем появилось новое, пугающее качество — нежность, лишенная всяких фильтров. — Я проверял... как идет процесс интеграции. Твои метки... они такие яркие. Ло переместился на правую сторону, оставляя серию коротких, влажных поцелуев вдоль челюсти Дилана, пока снова не нашел второй след укуса. Он целовал его так, словно пытался одновременно и причинить боль, и исцелить её. — Что ты... что ты делаешь? — Дилан схватил Ло за талию, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли притянуть еще ближе. Его пальцы нащупали край футболки Ло, и он почувствовал под ладонью тепло его кожи. Возбуждение, которое и так не угасло до конца, вспыхнуло с новой, разрушительной силой. 16.3 против 17.2 — сейчас эти цифры буквально плавились в пространстве между их телами. — Я дописываю код, — Ло поднял голову. В его глазах, темных и затуманенных, отражался Дилан. — Ты укусил мою ключицу... Я чувствую это каждой клеткой. Это как... критическое обновление, которое я не могу отменить. Дилан, ты теперь в моей оперативной памяти... постоянно. Ло подался вперед, почти касаясь своими губами губ Дилана. Его дыхание, всё еще отдающее мятным ликером, обжигало. — Я хочу... — Ло запнулся, подбирая слово, которое Дилан так настойчиво просил его использовать. — Я хочу быть частью тебя. Не как файл... а как... как этот зеленый браслет на твоей руке. Всегда рядом. Дилан смотрел на него, и всё его упрямство, вся его броня из сарказма и злости окончательно рассыпались в прах. Он видел перед собой парня, который ради него изрезал руки, который подарил ему смысл в его самый ненавистный день, и который сейчас, пьяный и честный, предлагал ему всё, что у него было — его «пустые коробки», заполненные одним лишь Диланом. — Ло... ты невозможен, — прошептал Дилан. Он резко приподнялся, сокращая последние миллиметры между ними, и вцепился пальцами в волосы Ло. Зеленый браслет на запястье Дилана сверкнул в полумраке, когда он притянул Ло к себе для первого, настоящего, не «системного» поцелуя. Это был взрыв. Протоколы были нарушены, защита пала, и в этой маленькой комнате, в утро после 23 марта, «горящий баран» и «пастельное облако» наконец-то нашли свою общую точку отсчета. И на этот раз никакая линейка была не нужна, чтобы измерить то, что происходило между ними. Это было выше любой математики. Дилан больше не мог бороться. Все его брандмауэры рухнули, когда он почувствовал горячее дыхание Ло так близко к своим губам. Он резко подался вперёд, сокращая последние миллиметры, и их губы наконец встретились. Это не был аккуратный или «математически выверенный» поцелуй. Он был хаотичным, жадным и горько-сладким — смесью мятного ликёра, зубной пасты и того дикого электричества, которое копилось между ними с самой первой встречи. Ло издал тихий, сдавленный звук где-то в глубине горла и сразу же ответил. Его губы, мягкие и немного влажные, неумело, но с поразительной искренностью прижались к губам Дилана. В этом жесте не было ни грамма притворства — только чистая, концентрированная потребность заполнить те самые «пустые коробки» внутри себя теплом другого человека. Дилан запустил пальцы в растрёпанные волосы Ло, притягивая его ещё ближе, почти сминая его губы своими. Зелёный браслет на запястье Дилана тёрся о шею Ло, напоминая о связи, которую они сами себе создали. Ло, сидя сверху, медленно опустил руки на плечи Дилана. Его пальцы, всё ещё обклеенные пластырями после ночи с иголкой и армированной тканью, слегка дрожали. Он гладил плечи Дилана, чувствуя под ладонями его бешено бьющееся сердце, и каждый этот мимолётный контакт обжигал сильнее любого огня. — Дилан... — выдохнул Ло прямо в поцелуй, едва отстранившись на секунду, чтобы глотнуть воздуха. — Моя система... она не выдаёт ошибку. Она... она поёт. Он снова приник к губам Дилана, на этот раз более уверенно. Ло целовал его так, словно пытался выпить весь его гнев, весь его сарказм и оставить только эту тихую, звенящую нежность. Его язык робко коснулся губ Дилана, запрашивая доступ, и Дилан открылся ему без малейшего колебания. В голове Дилана всё окончательно перемешалось. 16,3... 17,2... Какая, к чёрту, разница, какие там цифры, если сейчас он чувствовал, как всё его существо вибрирует в унисон с этим пастельным парнем? Ло целовал его медленно, с какой-то пьяной, но бесконечно глубокой любовью, заставляя Дилана забыть о том, кто из них «горящий баран», а кто — «облако». Дилан чувствовал вкус мяты на языке Ло, чувствовал тяжесть его тела и тепло его рук. Он понимал, что завтра Ло может проснуться и ничего не вспомнить, или, что ещё хуже, вспомнить всё и испугаться. Но сейчас, в предрассветных сумерках комнаты, это не имело значения. — Ты... ты мой самый главный баг, Ло, — прошептал Дилан, разрывая поцелуй лишь для того, чтобы тут же уткнуться носом в щёку Ло. — Самый лучший. Я никогда не захочу тебя фиксить. Ло в ответ только крепче прижался к нему, обвивая шею Дилана руками и продолжая осыпать его лицо короткими, нежными поцелуями. Его губы коснулись кончика носа Дилана, его век, а затем снова вернулись к губам, запечатывая это признание. В этот момент, лёжа на кровати в обнимку с пьяным, израненным, но таким родным человеком, Дилан окончательно понял: его 23 марта не закончилось. Оно только что началось по-настоящему. И этот «исходный код», который они писали вдвоём в темноте, был идеален. Без правок. Без лишних строк. Просто они. Просто здесь и сейчас. Полумрак комнаты, казалось, стал еще гуще, хотя за окном уже начинало сереть небо. Дилан чувствовал каждое движение Ло, каждую вибрацию его тела, сидящего сверху. Поцелуй только что разорвался, оставив обоих тяжело дышащими, но Ло, ведомый каким-то своим внутренним, хмельным ритмом, не собирался останавливаться. Он внезапно отстранился, его пальцы, обклеенные пластырями, судорожно вцепились в край собственной футболки. Одним резким, почти яростным движением Ло стянул её через голову и отбросил куда-то в темноту. Дилан замер, его глаза расширились. В слабом свете предрассветных сумерек кожа Ло казалась почти фарфоровой, неестественно бледной. На его правой ключице ярким, багровым пятном горел след от зубов Дилана — свежее, честное клеймо. Ло тяжело дышал, его грудная клетка мерно вздымалась, и Дилан видел, как быстро бьется жилка на его шее. Ло снова наклонился к нему, теперь уже прижимаясь голой кожей к груди Дилана. Это соприкосновение «тело к телу» подействовало на Дилана как короткое замыкание. Он почувствовал прохладу кожи Ло и тут же — встречный жар своего собственного тела. Ло снова впился в его губы. На этот раз поцелуй был еще более требовательным, лишенным всякой неловкости. Ло целовал его так, словно хотел раствориться в нем, словно его «пустые коробки» можно было заполнить только этим физическим присутствием Дилана. Руки Дилана сами собой нашли талию Ло. Он чувствовал его позвоночник, его лопатки, его хрупкость и одновременно — ту невероятную силу, с которой Ло удерживал его. Зеленый браслет на запястье Дилана обжигал кожу Ло, словно напоминая о том, что они теперь связаны неразрывно. В этот момент в голове Дилана что-то окончательно щелкнуло. Все его «16,3», вся его напускная холодность, весь его страх перед близостью — всё это сгорело в одно мгновение. Он чувствовал, как внутри него просыпается тот самый «горящий баран», о котором говорил Глен — дикий, упрямый, не знающий преград. Возбуждение ударило в голову, как мощный электрический разряд. Дилан почувствовал, как Ло ерзает на нем, и это движение вызвало у него почти болезненный спазм желания. Ему больше не хотелось «анализировать» или «учить говорить нормально». Ему хотелось сорвать с этого пастельного парня всё оставшееся, прижать его к матрасу и взять прямо здесь, в этой тишине, пропахшей мятным ликером и предрассветным туманом. — Ло... — прохрипел Дилан прямо в его губы, его пальцы до боли сжали бедра Ло. — Ты хоть понимаешь... что ты сейчас со мной делаешь? Ло отстранился всего на миллиметр, его затуманенные глаза смотрели прямо в душу Дилана. Он обхватил лицо Дилана своими израненными ладонями. — Я... я интегрируюсь, Дилан. Я хочу... чтобы наш код... стал общим. Прямо сейчас. Без откатов... без бэкапов. Дилан издал низкий, гортанный звук, который он сам от себя не ожидал. Он перехватил Ло за затылок, притягивая его для еще более глубокого, сокрушительного поцелуя. Его мысли путались. Он хотел чувствовать Ло под собой, над собой, везде. Он хотел, чтобы 17,2 и 16,3 перестали быть цифрами и стали одной общей, неразрывной суммой. Он больше не мог ждать. Он не хотел ждать завтрашнего утра, когда Ло протрезвеет. Он хотел взять этого безумного, пастельного, израненного парня прямо сейчас, пометить его так же, как тот пометил его шею, и сделать его своим окончательно и бесповоротно. — Ты мой... — прошептал Дилан, переворачивая их обоих на кровати так, что теперь он нависал над Ло. — Слышишь? Мой. И Ло, глядя на него снизу вверх, только шире улыбнулся своей пьяной, счастливой улыбкой и потянул Дилана на себя, окончательно стирая все границы между ними. В это утро система Дилана была официально переписана. И он был готов сгореть в этом огне дотла. * Утро наступило с безжалостной отчетливостью. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, казался Дилану слишком ярким, почти агрессивным. Он проснулся раньше Ло и первым делом бросился к зеркалу. Два багровых следа на шее горели, как неоновые вывески. Дилан выругался сквозь зубы и натянул на себя самое высокое худи с капюшоном, которое смог найти, плотно застегнув замок до самого подбородка. Его руки всё еще слегка дрожали, а в голове набатом стучали воспоминания о горячей коже Ло, о его пьяных подкатах и о том, как Дилан сам не сдержался. Он уже сидел на кухне, тупо уставившись в чашку с остывшим черным кофе, когда послышались шаги. Тихие, неуверенные, шаркающие. Ло зашел на кухню, щурясь от света. Он выглядел как человек, чей «процессор» подвергся серьезному термическому удару. Волосы всклокочены, на лице — выражение глубокого экзистенциального кризиса, а рука то и дело тянулась к затылку. На нем была та же пижама, но воротник съехал, обнажая край того самого следа на ключице, который оставил Дилан. — Дилан... — прохрипел Ло, усаживаясь на стул напротив. — В моих коробках... очень темно. И там кто-то бьет в гонг. Моя система запрашивает экстренную перезагрузку и литр ледяной воды. Дилан молча пододвинул ему стакан воды, стараясь не смотреть Ло в глаза. Он чувствовал, как у него самого горят уши под капюшоном. Ло выпил воду залпом, шумно выдохнул и наконец сфокусировал взгляд на друге. — Дилан, — Ло нахмурился, пытаясь собрать мысли. — Глен принес «особый сок». Я помню, как мы праздновали. Помню, как Ричард обещал прийти на тишину. А потом... потом файлы повреждены. Что произошло? Дилан заставил себя сделать глоток кофе, который на вкус напоминал чистый деготь. — Ничего особенного, Ло, — голос Дилана прозвучал непривычно сухо, почти механически. — Ты перепил. Начал нести какую-то чушь про знаки зодиака и пытался измерить длину коридора шагами. Ло коснулся своей шеи, а затем его пальцы наткнулись на след на ключице. Он поморщился. — У меня... болит здесь. Словно меня пометил какой-то хищник. И шея горит. Я... я падал? Моя физическая оболочка вступала в конфликт с мебелью? Дилан почувствовал, как сердце делает кувырок. Он быстро отвел взгляд на окно. — Да. Ты был в хлам. Сначала врезался в дверной косяк на кухне, — Дилан на ходу сочинял самую правдоподобную ложь в своей жизни, — а потом, когда я пытался дотащить тебя до кровати, ты зацепился за край тумбочки и упал на неё. Видимо, углом приложился. Ло задумчиво потер ключицу. — А почему ты в худи? В квартире жарко. Твой огонь работает на полную мощность? — У меня... легкий озноб, — отрезал Дилан, плотнее запахивая воротник, скрывая укусы Ло. — Просто вирус какой-то подхватил. Не обращай внимания. Ло посмотрел на Дилана долгим, изучающим взглядом. На секунду Дилану показалось, что Ло сейчас скажет: «Твоя ложь имеет аромат паленой резины», но Ло лишь вздохнул и опустил голову на руки, лежащие на столе. — Значит, я просто был пьяным дураком, — пробормотал Ло в свои ладони. — Извини, если я... если я говорил что-то странное. Мои фильтры вчера явно отключились. — Ты ничего такого не говорил, — соврал Дилан, чувствуя, как внутри него всё сжимается от этой лжи. — Просто обычный пьяный бред. Спиши всё на сбой системы. — Хорошо, — Ло слабо улыбнулся, не поднимая головы. — Спасибо, что... что уложил меня. Ты хороший друг, Дилан. Самый надежный баг в моей жизни. Дилан ничего не ответил. Он встал и начал мыть свою чашку, чтобы скрыть дрожь в руках. Ло ничего не помнил. Файлы были действительно удалены. И Дилан решил, что так будет лучше. Он сохранит эту ночь — с её поцелуями, укусами и пьяными признаниями — только в своей «оперативной памяти». Он смотрел на спину Ло, на зеленый браслет на своем запястье и чувствовал странную смесь облегчения и щемящей тоски. Ло не знал правды, и это спасало их «нормальную» дружбу. Но каждый раз, когда Дилан будет видеть след на ключице Ло, он будет помнить вкус его кожи и то, как Ло шептал, что Дилан — его «всё». 24 марта продолжалось. Жизнь входила в привычную колею, но Дилан знал: его жизнь больше никогда не будет прежней. Дилан сидел в своей комнате, плотно закрыв дверь и даже подперев её стулом для верности. Он всё ещё был в том же тёмном худи, застёгнутом до самого подбородка. Горло нещадно горело под тканью — следы от зубов Ло пульсировали, напоминая о каждой секунде этой безумной ночи. В соседней комнате было тихо: Ло, видимо, пытался восстановить «повреждённые сектора» своей памяти с помощью долгого сна или медитации. Дилан дрожащими пальцами набрал номер Глена. Тот ответил почти мгновенно, и его голос в трубке прозвучал оглушительно бодро: — Ну что, именинник? Живой? Или «горящий баран» окончательно превратился в шашлык? — Глен, заткнись и слушай, — прошипел Дилан, переходя на яростный шёпот. — Если ты хоть слово об этом кому-то пикнешь, я удалю твой канал, твой бэкап и твою жизнь. Глен на том конце провода мгновенно притих. — Ого... Судя по тону, системный сбой был эпическим. Что случилось? Ло снова достал линейку? — Нет, Глен. Всё гораздо хуже, — Дилан зажмурился, чувствуя, как лицо снова заливает краска. — Он напился. Твой «особый сок» сработал как детонатор. Он... он начал нести какую-то дичь. Подкаты в стиле твоей Серафимы. Про «автозагрузку», «исходный код» и «сохранить как своё всё». — Ха-ха! Серьёзно?! — Глен прыснул от смеха. — Ло выдал пикап-фразы? Я знал, что он гений! — Это не смешно, Глен! — Дилан сжал телефон так, что пластик хрустнул. — Он меня укусил. Дважды. В шею, с обеих сторон. У меня там сейчас такие метки, что я из этого худи месяц не вылезу. А потом... потом он снял футболку и начал лезть целоваться. Наступила длинная, звенящая пауза. Глен, кажется, даже перестал дышать. — Погоди... — наконец выдавил он. — Ты хочешь сказать, что вы... ну... того? Интегрировались? — Я... я не сдержался, Глен, — Дилан опустил голову на колени, его голос дрожал от смеси стыда и странного торжества. — Он был слишком близко. Слишком честный. Я укусил его в ответ, прямо в ключицу. Оставил след. И мы... мы целовались. Это было... это не было похоже на «баг». Это было как единственная правильная строчка в кривом коде. — Офигеть... — Глен выдохнул это слово с искренним благоговением. — И что теперь? Ло в курсе, что он теперь «помеченный»? — В том-то и дело, что нет, — Дилан судорожно вздохнул. — Он проснулся и ничего не помнит. Файлы стёрты. Я наврал ему, что он просто врезался в тумбочку и упал на косяк. Он поверил. — Дилан, ты идиот? — голос Глена стал серьёзным. — Ты скрыл от него ТАКОЕ? У него на ключице твой укус, а ты говоришь — тумбочка? — Так лучше, Глен. Для нашей дружбы. Для него. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым или напуганным. Он же Ло... у него в голове пастель и облака. Если он узнает, что он творил в пьяном угаре... — Или если он узнает, что ТЫ творил в ответ, — поддел его Глен. — Ладно, бро. Твой секрет в безопасности. В честь нашей дружбы я буду молчать как рыба. Но знай: ты сейчас играешь с огнём. И этот огонь — не просто твой знак зодиака. Это Ло. И рано или поздно он заметит, что «тумбочки» не оставляют следов от зубов. — Я знаю, — прошептал Дилан. — Но пока... пока я просто буду носить этот зелёный браслет и прятать шею. Спасибо, что выслушал. Мне нужно было это кому-то сказать, иначе бы я просто взорвался. — Обращайся, «жертва пастельного маньяка», — Глен хмыкнул, но в его голосе слышалась непривычная поддержка. — С днём рождения, Дилан. Ты теперь официально не просто технарь, а главный герой какой-то очень странной мелодрамы. Дилан сбросил вызов и откинулся на кровать. Он посмотрел на свою руку с зелёным браслетом. Ло за стеной был так близко и одновременно так далеко, разделённый этой стеной лжи. Дилан знал, что совершил ошибку, не рассказав правду. Но чувствуя, как под худи горят укусы, он не мог заставить себя жалеть о том, что произошло. Это был их общий секрет, даже если Ло о нём не знал. И Дилан был готов хранить его в своём «автозапуске» вечно. Глен едва дождался, пока Дилан сбросит вызов. Его так распирало от полученной информации, что он чуть не выронил телефон. Обещание «молчать как рыба» в его голове прожило ровно три секунды. Глену жизненно необходимо было обсудить этот «баг системы» с кем-то, кто смотрит на вещи трезво. Он тут же набрал Ричарда. — Ричард! — заорал Глен, как только в трубке раздалось сухое «Да». — Срочно бросай все свои дела! Тут произошло обновление реальности, которое не потянет ни один сервер! — Глен, если это очередная шутка про Серафиму, я вешаю трубку, — голос Ричарда был спокойным и тяжелым, как гранитная плита. — Да какая Серафима?! — Глен аж подпрыгнул на месте. — Тут Дилан и Ло! Помнишь мой «особый сок» на празднике? Так вот, он сработал как сыворотка правды, смешанная с афродизиаком! Ричард на том конце провода заметно затих. Слышно было только мерное постукивание — видимо, он отложил ручку. — Продолжай. — Короче, Дилан только что во всем признался! — Глен заговорил взахлеб, размахивая свободной рукой. — Ло вчера в пьяном угаре превратился в пастельного альфа-самца. Он выдавал Дилану такие подкаты про «исходный код» и «автозагрузку», что даже я бы покраснел! А потом... Ричард, ты сидишь? Ло его пометил! Укусил в шею с двух сторон! Дилан сейчас сидит в худи, застегнутый до ушей, и трясется от страха! — Укусил? — Ричард хмыкнул, и в этом звуке слышалось странное удовлетворение. — Я знал, что Ло не так прост. Его «пустые коробки» скрывают много инстинктов. — Но это еще не всё! — Глен перешел на заговорщицкий шепот. — Дилан, наш неприступный технарь, не выдержал и... укусил его в ответ! Прямо в ключицу! А потом они целовались так, что искры летели. Дилан говорит, это было «единственное правильное решение». — Наконец-то, — коротко бросил Ричард. — Я видел, как они друг на друга смотрели. Это было неизбежно. Но в чем проблема? Дилан звучит напуганным? — Проблема в том, что Дилан — трус! — Глен возмущенно фыркнул. — Ло проснулся с амнезией. Полный сброс кэша! И Дилан наплел ему, что Ло просто упал на тумбочку и ударился об косяк. Он скрыл от него всю эту «интеграцию»! Ло сейчас думает, что он просто неуклюжий алкаш, а Дилан прячет следы преступления под капюшоном. Ричард глубоко вздохнул. — Дилан совершает тактическую ошибку. Овны часто пытаются скрыть пожар, накрыв его одеялом, но от этого только больше дыма. Ло — не идиот. Он чувствует мир кожей, буквально. Рано или поздно он поймет, что тумбочки не оставляют засосов и следов зубов. — Вот и я ему о том же! — поддакнул Глен. — Но Дилан боится всё испортить. Он думает, что спасает их дружбу. — Он не спасает дружбу, он оттягивает неизбежное, — Ричард заговорил своим «наставническим» тоном. — Теперь их система изменилась. Ты не можешь вернуться к заводским настройкам после того, как в коде прописана близость. Ло будет искать ответы. А Дилан... Дилан скоро сам сгорит от этой тайны. — И что нам делать? — Глен затаил дыхание. — Вмешаться? Подтолкнуть их? — Нет, Глен. Не смей, — голос Ричарда стал стальным. — Это их «песочница». Пусть сами разбираются со своими метками. Но присматривай за ними. Если Дилан начнет окончательно терять связь с реальностью, дай мне знать. — Понял, босс! — Глен так и светился от важности своей миссии. — Но Ричард... ты представляешь лицо Ло, когда он поймет, что Дилан его укусил в ответ? Это же будет системный взрыв! — Это будет логичное завершение уравнения, — ответил Ричард. — Всё, Глен, мне пора работать. И... постарайся хотя бы Брэндону об этом не болтать. Его эго не переживет того, что у «мелкого технаря» личная жизнь насыщеннее, чем у него. — Могила! — пообещал Глен и, сбросив вызов, тут же начал набирать сообщение Клео, потому что «девочки должны знать правду». Цепочка событий была запущена. Дилан думал, что спрятал свой секрет под худи, но в этом маленьком мире тишина длится недолго. А за стеной Ло продолжал потирать ключицу, чувствуя, что «тумбочка» в эту ночь была подозрительно теплой.