Клятва

В уютной, залитой мягким светом гостиной Брай пахло корицей и яблочным пирогом. Клео сидела на мягком диване, обхватив ладонями теплую чашку с чаем, и смотрела, как Брай возится у кухонного стола. Всё выглядело так правильно, так по-домашнему. Но это ощущение безопасности испарилось в одну секунду, когда Брай вдруг выключила чайник, повернулась и села напротив Клео. Её лицо, обычно веселое и открытое, сейчас было непривычно серьезным и холодным. — Клео, — негромко начала Брай, пристально глядя подруге в глаза. — Я должна тебе кое-что рассказать. Я долго думала об этом... и приняла решение. Я знаю, как уничтожить Ло. Клео замерла. Теплая чашка в её руках вдруг показалась ледяной. — Что?.. — прошептала она, надеясь, что ослышалась. — Что ты имеешь в виду, Брай? Это какая-то шутка? — Нет, не шутка, — Брай качнула головой, и в её глазах не было ни капли сомнения. — Он — ошибка, Клео. Человек, который разрушает всё вокруг себя. Посмотри, что происходит с Диланом, посмотри, как лихорадит всю нашу привычную жизнь. Ло не должен был здесь находиться. У меня есть четкий план, как стереть его окончательно. Брай говорила об этом так спокойно, словно обсуждала удаление ненужного файла с компьютера. Она начала в деталях описывать свой план — холодный, расчетливый, не оставляющий Ло ни единого шанса на спасение. С каждым словом Брай Клео становилось всё больше не по себе. Внутри неё рос липкий, удушающий страх. Комната, еще минуту назад казавшаяся уютной, теперь давила на нее своими стенами. Свет лампы казался слишком тусклым, а тени по углам — угрожающими. Клео чувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Ей казалось, что прямо сейчас, пока Брай ровным голосом говорит об убийстве Ло, где-то в темноте за окном происходит что-то страшное и необратимое. Необъяснимая, глухая тревога сжала её сердце в тиски. Она не знала, что в этот самый момент на грязном пшеничном поле Дилан отчаянно прижимает к себе измученного, спящего Ло, но её интуиция буквально кричала об опасности. — Брай, остановись... — Клео перебила её, её голос дрожал. Она со стуком поставила чашку на столик, расплескав немного чая. — Пожалуйста, замолчи. Мне... мне не по себе от твоих слов. Это неправильно. Он же живой. Брай замолчала, холодно и оценивающе глядя на испуганную подругу. В тишине дома было слышно только, как ветер бьется в оконное стекло, словно пытаясь предупредить их о том, что время для спасения Ло уже почти истекло. Клео резко встала с дивана. Её всю трясло, а чашка на столике жалобно звякнула. — Ты с ума сошла, Брай! — выкрикнула Клео, и её голос сорвался. — Ты говоришь об убийстве! Как ты можешь планировать такое?! Брай тоже вскочила на ноги, тяжело дыша. Её лицо покраснело от злости, а глаза сузились. Вся её холодность сгорела, уступая место настоящей, яростной обиде. — А что мне ещё делать?! — крикнула Брай в ответ. — Ты вообще видишь, что происходит?! Дилан из-за него погибает! Он перестал спать, он забросил всё, он сходит с ума! Ло тянет его на дно, как тяжёлый камень! — И поэтому ты решила его отравить?! — Клео сделала шаг назад, глядя на подругу с ужасом. — Это же Ло! Наш Ло! — Он не наш! Он чужой! И он ломает Дилана! — Брай сжала кулаки так, что побелели пальцы. — Я не могу на это смотреть. Я люблю Дилана, Клео! Слышишь? Люблю! Я готова на всё, лишь бы спасти его и вернуть обратно к нормальной жизни! Клео застыла, тяжело дыша, и слезы покатились по её щекам. В её голове наконец-то сложился этот пазл. Брай делала всё это не из-за какой-то «ошибки в системе». Ею двигала простая, слепая ревность и безответная любовь к Дилану. — Так ты... ты делаешь это ради себя? — тихо, с горечью спросила Клео. — Чтобы Дилан был с тобой? — Я делаю это, потому что Дилан заслуживает быть счастливым! — злобно огрызнулась Брай, делая шаг навстречу. — А ты почему так за него цепляешься? Почему ты вечно лезешь меня останавливать? Тебе-то какое дело до Ло?! Клео зажмурилась, чувствуя, как внутри неё рушится последняя стена. Ей больше не хотелось ничего скрывать. Ей было всё равно, что подумает Брай. — Потому что я люблю его, Брай! — во весь голос закричала Клео, и из её глаз брызнули новые слезы. — Я люблю Ло! Он добрый, он настоящий, и я не позволю тебе причинить ему вред! Брай на секунду застыла, а потом из её груди вырвался злой, истеричный смешок. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Её лицо исказилось от презрения. — Ты любишь его? — ядовито переспросила Брай. — Лололошу? Эту пустую куклу без памяти?! Да он даже не помнит, кто ты такая, Клео! Он никого не помнит! Он просто обуза, которая сидит на шее у Дилана и сосет из него жизнь! — Замолчи! — Клео зажала уши руками, но Брай силой отдернула её ладони вниз, заставляя слушать. — Нет, это ты послушай! — кричала Брай прямо ей в лицо. — Дилан из-за него не спит ночами! Он ходит как живой труп! Тебе плевать на Дилана, да? Тебе плевать, что твой ненаглядный Ло медленно убивает моего Дилана?! — Ло никого не убивает! — Клео со слезами на глазах попыталась вырвать свои руки из цепкой хватки Брай. — Дилан сам выбрал быть с ним! Он любит его, Брай! Они связаны так, как тебе и не снилось! А ты... ты просто злишься, потому что Дилан никогда в жизни не посмотрит на тебя так, как смотрит на Ло! Эти слова ударили по самому больному месту Брай. Её лицо побелело, а в глазах вспыхнула такая ярость, что Клео по-настоящему испугалась. Брай с силой толкнула Клео в грудь. Клео не удержалась на ногах и упала обратно на диван, больно ударившись спиной о подлокотник. Журнальный столик пошатнулся, и чашка с чаем с грохотом полетела на пол, разбившись на мелкие осколки. Темная лужа быстро потекла по светлому ковру. — Заткнись! Заткнись, слышишь?! — Брай тяжело дышала, её всю трясло от гнева. — Дилан просто запутался! Он болен этим Ло, как заразой! И я вылечу его. Я уберу эту заразу, даже если мне придется переступить через тебя! Клео сидела на диване, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце. Она смотрела на осколки чашки у своих ног, и ей казалось, что это их дружба разбилась на части, которые уже никогда не склеить. Перед ней стояла чужая, сумасшедшая от своей безответной любви девушка. — Я не позволю тебе, — тихо, но твердо сказала Клео, поднимая голову. В её глазах больше не было страха — только решимость. — Я сейчас же уйду. Я найду Дилана. Я всё ему расскажу. И они с Ло уедут отсюда так далеко, что ты их никогда не найдешь. — Попробуй, — Брай сделала шаг назад и загородила собой выход из гостиной. Её голос вдруг стал пугающе тихим. — Попробуй сделай шаг к двери, Клео. Думаешь, Дилан поверит тебе, а не мне? Ты для него никто. Если ты откроешь рот, я сделаю так, что Ло сдохнет еще быстрее. И виновата в этом будешь только ты. Клео посмотрела на осколки разбитой чашки у своих ног, а затем её взгляд упал на кухонный стол. Там, прямо рядом с недоеденным яблочным пирогом, лежал длинный нож с широким блестящим лезвием. В голове Клео будто что-то перемкнуло. Страх, который парализовал её всё это время, превратился в чистый, отчаянный инстинкт защиты. Она действовала быстрее, чем успела подумать. Она резко рванулась в сторону, проскочила мимо опешившей Брай и мертвой хваткой вцепилась в деревянную рукоять ножа. Развернувшись, Клео выставила нож перед собой, направив остриё прямо в грудь Брай. — Отойди от двери, — выдохнула Клео. Её руки сильно дрожали, лезвие ходило ходуном, отражая тусклый свет комнатной лампы. По щекам Клео всё ещё текли слёзы, но взгляд стал ледяным и решительным. Она впервые в жизни держала в руках оружие, и ей было до смерти страшно, но мысль о том, что Брай действительно может причинить вред Ло, заглушала этот страх. Брай замерла. Вся её злость и торжество мгновенно испарились, сменившись шоком. Она широко раскрытыми глазами смотрела на металлическое лезвие, которое находилось всего в метре от неё. Она явно не ожидала, что тихая, мягкая Клео способна на такое. — Ты... ты что творишь? — Брай сделала робкий шаг назад, прижимаясь спиной к входной двери. Её голос сорвался на испуганный шёпот. — Клео, положи нож. Ты с ума сошла? Это же я! — Я не шучу, Брай! — закричала Клео, делая шаг вперёд и крепче сжимая рукоять обеими руками. — Я не позволю тебе убить невиновного! Её голос звенел от напряжения, заполняя всю маленькую кухню. — Ло ни в чём не виноват! Он никому не сделал зла! Он просто хочет жить, просто хочет быть счастливым! А ты... ты придумала себе какую-то глупую сказку и решила лишить человека жизни ради своего эгоизма! Я не дам тебе этого сделать. Слышишь меня?! Не дам! Брай прыснула смехом, в голосе — искра безумия и твердое, холодное решение. — Я убью его, — прошипела она, шагнув ближе. — Любой ценой. Ты меня не остановишь. Клео посмотрела ей в глаза и впервые увидела там не только обиду, но и смертельную решимость. Сердце стучало так громко, что в ушах звенело. Она знала: слова Брай — не угроза, а план. Когда Брай сделала резкий шаг вперед, Клео сработала инстинктивно. Она бросилась на подругу, схватила её за плечи, и в тесной, короткой схватке им удалось сорвать Брай с ног. Мебель зашумела, чашки на столе дрянули, лампа задрожала. Они упали на пол. В мазке паники и адреналина Клео ощутила холод рукояти ножа в пределах досягаемости — он лежал на столе, где Брай ещё минуту назад готовила чай. Сердце Клео ревело: нужно было остановить Брай любой ценой. Вспышкой против воли и страха Клео вырвала нож и, продолжая удерживать оппонентку, вонзила лезвие в грудь Брай. Удар был быстрым, резким, без театральности — действие, ведомое одной мыслью: не дать ей причинить вред. Брай сореагировала мгновенно: в её глазах затрепетало удивление и недоумение, затем — боль. Она закашлялась, тело дрогнуло и ослабло. Клео чувствовала, как что-то холодное растекается по ладони, но не замечала деталей — только ужас от сделанного и гул в голове. Комната замерла. Сломанная чашка, следы борьбы на ковре и тяжёлое дыхание — всё это внезапно показалось Клео безумно реальным и страшным. Брай лежала неподвижно, её лицо стало бледным; дыхание прерывисто уходило. Клео отшатнулась, нож упал на пол, а её дыхание было рваным. Она смотрела на Брай, которая прижимала ладони к ране, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха из её горла вырывался лишь булькающий хрип. На мгновение Клео охватил ужас, ей хотелось броситься вон из этого дома, закричать, позвать на помощь. Но тут она увидела взгляд Брай. Даже сквозь боль в нём всё ещё горела та самая ледяная, фанатичная решимость. Брай не сдавалась. Она пыталась что-то сказать, её губы беззвучно шевелились, и Клео была уверена: если Брай выживет, она всё равно закончит начатое. Она не остановится, пока сердце Ло не перестанет биться. В голове Клео что-то окончательно треснуло. Мир сузился до размеров этой комнаты, пропахшей корицей и кровью. Страх исчез, оставив место странной, мертвенной логике. Она медленно сделала шаг назад к лежащей подруге. Её лицо теперь было абсолютно спокойным, почти безжизненным. Клео снова подобрала нож, пальцы крепко обхватили рукоять. — Ты права, Брай, — тихо, пугающе ровным голосом произнесла Клео. — Пути назад действительно нет. Ты не оставила мне выбора. Брай расширенными от ужаса глазами смотрела на Клео, пытаясь отползти, но её силы быстро угасали. — Знаешь... — Клео склонилась над ней, её голос звучал как приговор. — Я поняла одну вещь. Лучший способ остановить убийство — это убить убийцу. Только так я смогу гарантировать, что Ло будет в безопасности. Клео замахнулась. В её глазах больше не было слёз — только бесконечная темнота. — Это за Ло, — прошептала она и с силой вонзила лезвие снова. Удар. Ещё один. Железо с глухим звуком входило в плоть. Клео не чувствовала сопротивления, не слышала криков — только оглушительную тишину внутри себя. С каждым ударом она словно отсекала от себя свою прежнюю жизнь, свою дружбу, свою человечность. Она остановилась только тогда, когда тело под ней окончательно обмякло. Клео выпрямилась, тяжело дыша. Нож выпал из её ослабевших пальцев, с негромким стуком ударившись о окровавленный ковёр. В гостиной воцарилась гробовая тишина. Клео стояла посреди комнаты, глядя на свои руки. Она сделала это. Она спасла Ло. Но цена этого спасения была слишком велика. Она посмотрела на Брай — на свою лучшую подругу, которую она только что убила своими руками. Где-то далеко, на пшеничном поле, Дилан прижимал к себе Ло, не зная, что в этот самый момент Клео пожертвовала своей душой, чтобы у них был хотя бы призрачный шанс на будущее. Клео медленно опустилась на пол рядом с телом, закрыла лицо окровавленными ладонями и беззвучно зарыдала. Всё было кончено. Дружбы больше не было. Будущего больше не было. Остались только тишина и кровь на её руках. Клео сидела на полу, окутанная дурманящим запахом железа и корицы. Её плечи тряслись от беззвучных рыданий, но в этих слезах не было раскаяния — только извращенная, доведенная до предела ярость. Каждая капля, срывающаяся с её щек, подпитывала безумие, которое заполнило её разум. Она снова схватила нож. — Я ненавижу тебя! — закричала Клео, срывая голос, и её крик эхом отразился от стен, превращаясь в безумный визг. — НЕНАВИЖУ! Она нанесла удар. Лезвие с хлюпающим звуком вошло в уже безжизненную плоть. Клео замахнулась снова, её глаза были широко раскрыты, зрачки — почти невидимы от адреналина. — Ты хотела забрать его у меня?! Ты хотела отнять у меня Ло?! — она била снова и снова, не считая ударов, не чувствуя усталости. Каждое движение было пропитано чистой, концентрированной ненавистью. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! ОНИ МОИ! МОИ НАСТОЯЩИЕ ДРУЗЬЯ! Она била, сбрасывая с себя груз десятилетий дружбы, превращая её в кровавое месиво. Её платье, лицо, руки — всё было в брызгах крови, но Клео не замечала этого. — Я СПАСЛА ИХ! — голос её сорвался на хрип. Она тяжело дышала, а нож в её руке уже почти не был похож на инструмент — это было продолжение её самой, её единственная правда. — Я СПАСЛА ИХ ОТ ТАКИХ, КАК ТЫ! ЛО БУДЕТ ЖИТЬ! ДИЛН БУДЕТ ЖИТЬ! А ТЫ... ТЫ БОЛЬШЕ НИКОГО НЕ ТРОНЕШЬ! Она ударила в последний раз, со всей дури, вкладывая в это движение всё своё отчаяние, всю свою искаженную любовь. Затем нож выскользнул из её пальцев. Клео замерла. Она была покрыта кровью с головы до ног, её грудь ходила ходуном. Она посмотрела на то, что осталось от Брай, и её безумный взгляд начал медленно проясняться. Она вдруг поняла, что сделала. Но вместо ужаса внутри разлилось пугающее, ледяное спокойствие. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, размазав кровавый след по щеке, и посмотрела на свои руки, которые перестали дрожать. — Настоящие друзья всегда защищают друг друга, — прошептала она в тишину гостиной, голос её был пуст и сух. — Теперь они в безопасности. В комнате повисла оглушительная, давящая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием Клео и ритмичным тиканьем часов на стене. Она поднялась с пола, оставляя на ковре багровые следы. Её движения были странно плавными, почти механическими. Она нашла свой телефон, лежавший на диване. Экран был забрызган каплями крови, но сенсор откликнулся. Пальцы, всё ещё скользкие и дрожащие, набрали короткий номер службы спасения. — Алло... — голос Клео прозвучал на удивление спокойно, почти мелодично. — Приезжайте по адресу ##*#*. Произошло убийство Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа оператора, и швырнула телефон на разбитый журнальный столик. Теперь, когда всё было сказано, внутри неё наступила абсолютная, звенящая пустота. Больше не было ненависти, не было страха, не было той жуткой ярости, что вела её руку. Осталось только осознание выполненной миссии. Клео медленно повернулась к кухонному гарнитуру. В ящике, который она не успела закрыть, лежал второй нож — кухонный, с длинным, острым лезвием, предназначенным для разделки мяса. Она достала его, взвешивая в руке, как драгоценность. Она подошла к окну. Сумерки окончательно сгустились, но свет уличного фонаря пробивался сквозь стекло, освещая её лицо, покрытое маской из засохшей и свежей крови. Клео посмотрела в отражение. Она увидела не убийцу — она увидела верную подругу, которая вырвала своих друзей из тьмы. Где-то там, в темноте города, Дилан всё еще держал Ло в своих объятиях. Она знала это. Она чувствовала, что они живы. И этого было достаточно. Клео закрыла глаза. Её губы растянулись в странной, почти блаженной улыбке. Это не была улыбка безумия — это было выражение глубокого, почти святого умиротворения. Она нашла ответ, она исполнила клятву верности, даже если эта клятва не была произнесена ею самой. — Теперь вы в безопасности, — прошептала она в пустоту, обращаясь к тем, кого так отчаянно любила. Рука Клео с ножом резко взметнулась вверх. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком падающего на пол металла. Клео опустилась на ковёр, прислонившись спиной к стене, прямо напротив тела Брай. Кровь продолжала медленно течь из раны, смешиваясь с той, что уже пропитала ковер. На её лице застыла безмятежная, почти невинная улыбка. В этот момент она больше не была девушкой, совершившей ужасное преступление. Она была той самой Клео, которая просто хотела, чтобы всё было хорошо. Когда через несколько минут в дверь начали яростно колотить полицейские, в доме уже царил вечный покой. Клео больше не слышала криков, не чувствовала запаха корицы и не боялась завтрашнего дня. Она выполнила свою роль, и теперь её личная история была навсегда закончена, оставив после себя лишь тишину. Тяжелый удар берца вышиб дверной замок. Дверь с треском распахнулась, и в прихожую ворвался холодный ночной воздух, смешиваясь с застоявшейся атмосферой дома. — Полиция! Всем оставаться на своих местах! Руки за голову! — скомандовал первый офицер, резко ведя стволом пистолета из стороны в сторону. Лучи тактических фонарей вспороли полумрак гостиной. Но никто не побежал навстречу, никто не закричал. В ответ копам была лишь мертвая, вакуумная тишина, в которой отчетливо слышалось глухое тиканье настенных часов. И запах. Дикая, сводящая с ума смесь домашнего уюта и кошмара: сладкий, теплый аромат яблочного пирога с корицей, перебиваемый тяжелым, удушающим, медным запахом свежей крови. Шедший впереди оперативник опустил оружие, когда луч его фонаря скользнул по полу. — Боже... — тихо выдохнул напарник позади него. Картина, открывшаяся полицейским, заставила бы содрогнуться даже бывалых следователей. На светлом пушистом ковре лежала Брай. Её тело было усеяно множественными ножевыми ранениями, одежда превратилась в багровые лохмотья, а вокруг расплылось огромное, почти черное озеро. Рядом валялись осколки фарфоровой чашки, залитые остывшим чаем и кровью. Всё указывало на отчаянную. Первый офицер осторожно обошел лужу, направляя фонарь к стене напротив. Там, прислонившись спиной к обоям, сидела Клео. Нож лежал у её безвольно опущенной руки, пальцы были по локоть испачканы в буром. На её груди зияла глубокая рана, из которой на колени всё еще стекала темная струйка. Но самым страшным в этой сцене были не раны и не обилие крови. Самым страшным было её лицо. Голова Клео была слегка запрокинута назад, остекленевшие глаза смотрели куда-то сквозь потолок, в пустоту. И на её бледных, испачканных губах застыла легкая, невероятно безмятежная и счастливая улыбка. Как будто она заснула, зная, что сделала что-то прекрасное, как будто этот кровавый ад вокруг неё был её личной победой. Старший офицер несколько секунд молча смотрел на эту картину. Он медленно убрал пистолет в кобуру, снял перчатку и прижал пальцы к шее Клео. Кожа была еще теплой, но пульса не было. Он повернулся к Брай — тот же результат. Офицер тяжело вздохнул, стараясь не смотреть на застывшую улыбку Клео, и потянулся к рации на плече. — База, это седьмой. Мы на месте. Взлом подтвержден, — его голос слегка дрожал, несмотря на годы службы. — Вызывайте оперативную группу, криминалистов и коронера. Похоже на убийство и последующий суицид. Скорая... скорая больше не нужна. Конец связи. Он отпустил кнопку рации. В тишине дома продолжали тикать часы, а лучи фонарей продолжали дрожать на мертвых лицах двух девушек, чья дружба закончилась здесь, в этой темной, пахнущей яблоками и смертью комнате. Дата выхода следующего фф (продолжение Клятвы)— 16 июня