Chocolate love

— На, это тебе. — Хёнджин помотал головой, глядя на себя в зеркало. — Не так. И тут же постоял, подумал секунду. — Держи шоколадку, просто так. — Хёнджин снова протянул шоколад зеркалу, с таким видом, будто это было обычное дело. Хёнджин снова помотал головой, начиная злиться. — Так, Хван соберись. Кто же так подарки дарит? — Он поправил торчащую прядь, закрыл глаза. Вдох. Выдох. Снова посмотрел на себя, и снова начал репетировать: — Сынмин, ты вроде любишь шоколад? Вот, я просто такую не люблю. — Сказал он, улыбаясь самой очаровательной улыбкой, на которую был способен. Улыбка вышла похожей на оскал маньяка, но тут глаза скользнули на часы, и, оказывается, репетиция Хвана заняла чуть дольше времени, чем он ожидал от себя. — Та ну, твою ж! На самом деле он не знал, какой шоколад тот любит и любит ли его вообще, ведь Ким Сынмин перевелся к ним всего неделю назад, но Хван уже успел утонуть в симпатии к этому мальчишке, который казался ему умным и застенчивым. А ещё Ким не носил футболки с надписью: “Шоколад - это грех”, не носил плакаты, где писало: “Спаси планету от шоколадных изделий” и совсем никак не затрагивал эту тему. Да и вообще, какой школьник откажется от шоколадки просто так? Вот и Хван Хёнджин знал — абсолютно никакой. Ведь сладкое надо кушать для лучшего ума, это все знают, хотя на самом Хёнджине это особо и не сказывалось. Бракованный наверное немного. Хван схватил свой рюкзак, кидая в него сладость, и побежал к двери. Перед зеркалом в прихожей, конечно же, была ещё одна остановка. — Так, — сказал он серьезно. — Какой же ты красивый сегодня все таки, точно не облажаешься с такой мордочкой. — закончил он, подмигивая себе. Хёнджин почти бежал в школу в предвкушении того, какой будет реакция Сынмина: он покраснеет, отведет взгляд, попробует и скажет, что это самая вкусная шоколадка в его жизни. Возможно, поделится с Хёнджином, и они будут романтично кушать шоколад, держась за руки, пока не прозвенит звонок и им не нужно будет идти на какую-то там историю, ведь есть дела поважнее. А ещё, в будущем, когда у них будет свадьба, Хван уже представлял какой торт они закажут: большой, шоколадный с ванилью и нутеллой. И обязательно посыпан звёздочной посыпкой — это главный ингредиент. Уже у ворот, его встретил Минхо, вырывая из сказочных мечт. — Ты чего так светишься, и вприпрыжку идешь? Моторчик завёлся и не останавливается? — Сегодня мой день, ты ещё увидишь. Сегодня он будет мой. — Хёнджин засиял ещё больше, начиная подходить к самой школе. — Хёнджин, у тебя температура? Ты меня пугаешь. — Минхо схватил его за рукав, протянул руку и бесцеремонно приложил ладонь ко лбу Хвана. — Холодный. Значит, просто дурак. — Сам дурак! — Хёнджин отмахнулся от его руки, но улыбка с лица не исчезла. — Ты просто ничего не понимаешь в великих планах. — О, опять планы? — Минхо закатил глаза. — Помнишь, в прошлый раз ты тоже строил «великий план», как подружиться с Чонином? Ты тогда решил, что лучший способ — это украсть его пенал и «случайно» найти его, чтобы он подумал, какой ты герой. Хёнджин на секунду застыл. — Это было в первом классе! — И что? Ты украл пенал, спрятал его за батареей, а потом забыл, куда спрятал. Чонин полдня проплакал, а ты потом искал этот дурацкий пенал вместе с учительницей и делал вид, что очень хочешь помочь. — Он всё равно со мной подружился! — с возмущением отвечал Хёнджин, но щёки уже предательски порозовели. — Подружился, потому что ты ему свою единственную шоколадку из ланч-бокса отдал в тот день, когда его мама забыла положить ему обед.— Он вдруг остановился и прищурился. — Хёнджин, а что ты вообще задумал? Но тот решил оставить вопрос открытым на размышление голубям, что крутились у ног, а сам прибавил шагу. — Хван, не беги. Я ведь всё равно узнаю. У меня нюх на твои идиотские поступки. — Минхо догнал его и зашагал рядом, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Так. Ты причесался сегодня три раза и ты надел свою любимую кофту, хотя вчера говорил, что она «не модная». Ты улыбаешься как кот, который нашёл сметану. — Это не твоё дело! — Крикнул напоследок Хёнджин, закрывая дверь прямо перед чужим носом. — Идиот. — Только и мог ответить Минхо, начиная тереть переносицу. Хёнджин влетел в класс ровно с звонком, и где-то за ним плёлся Минхо, который уже представлял как его друг либо снова опозориться, либо опозорит его. Или и то и другое. В классе Хёнджин сидел через ряд к Сынмину, и подперев рукой щеку уже засматривался на его профиль. Вот Сынмин вздыхает, вот поправляет волосы, а тут Ким отвечает учителю и его речь так хорошо поставлена, а ещё.. — Хван, у тебя сейчас либо с глаз сердечки повыскакуют либо пойдут лазеры и ты прожжешь в объекте своей симпатии дырку. — Холодный голос справа заставил Хёнджина поморщится, будто муха над ухом жужжала. — Чшш! Не слышишь, он говорит что-то учителю? Не перебивай его, будь культурным мальчиком. — Зашипел на него тот. Минхо только повел пальцем у виска, и принялся писать задание, бормоча что-то про то как же бесповоротно пропал его друг. Урок проходил как обычно, и Сынмин даже пару раз бросил на Хёнджина взгляд, пока тот пристально на него смотрел и улыбался. Ким поежился под его взглядом, быстро отворачивая голову. — Хватит так на него смотреть, если не хочешь чтобы он от тебя убежал, как только ты рот в его сторону откроешь. — Вздохнул Минхо. — Минхо, тебя никто не спрашивал советов. Сам холостой ходишь из года в год, а у меня тут все серьезно намечается. — Хёнджин даже не обернулся в его сторону. — Подожди, Хван. — Минхо серьезно глянул на него, тыкая в район его подбородка. — У тебя тут… — Что? Что там? Я ручкой замазался? — Хван уже пытался вытереть то, что там было, стараясь увидеть глазами подбородок. — У тебя тут твои слюни, которые ты пускаешь на этого Кима. Подбери их пока не утопился. — Минхо отстранился, получая убийственный взгляд друга. А также средний палец прямо перед носом. Хёнджин убрал палец только тогда, когда учительница повернулась в их сторону, и сделал вид, что внимательно читает учебник. — Ты такой остроумный, просто огонь, — процедил Хёнджин сквозь зубы, не поворачивая головы. — Я стараюсь, — скромно ответил Минхо. — Кстати, он опять на тебя посмотрел. Хёнджин мгновенно забыл про обиду и вскинул голову. Сынмин действительно смотрел, встретился с ним взглядом и тут же отвернулся, но Хёнджин успел заметить, как дрогнули уголки его губ. — Ты видел?! — зашептал он, вцепляясь в рукав Минхо. — Он улыбнулся! Мне! — Или случайно просквозило и он улыбнулся холодному воздуху, — пожал плечами Минхо. — У нас окна старые, дует знаешь как. — У тебя душа старая и сквозит! — отрезал Хёнджин. — Не порти момент. — Ладно-ладно, — Минхо опять тяжко вздохнул. — Пусть будет тебе улыбка. Только ты эту улыбку в шоколадку не заворачивай, а то потом перепутаешь. Хёнджин закатил глаза и снова уставился на Сынмина. Тот что-то писал, склонив голову набок, и свет из окна красиво подсвечивал его профиль. Хёнджин вздохнул. — Если ты сейчас не прекратишь вздыхать, я начну считать, сколько раз ты это сделаешь за урок, — предупредил Минхо. — И потом на родительском собрании озвучу статистику. — Ты даже на родительское собрание не ходишь, тебя не пускают после того случая с фейерверком. — Во-первых, фейерверк был красивый. Во-вторых, дырка в потолке зажила уже. Не думаю, что сама по себе, правда. А в-третьих, какая разница? Я твоей маме позвоню и скажу: «Ваш сын вздыхает по мальчику чаще, чем дышит». — Мама обрадуется, — фыркнул Хёнджин. — Она как раз спрашивала, нет ли у меня кого-то. Минхо на секунду завис, переваривая информацию. — Так, стоп. Твоя мама в курсе, что ты готов жениться на человеке, с которым даже не разговаривал? — Она знает, что я романтик. — Она знает, что ты идиот, — поправил Минхо. — Просто любит тебя и потому молчит. — Заткнись и дай мне помечтать. — Мечтай, мечтай. Только если будешь что-то ему вручать, то не забудь представится, а то он, может, даже имени твоего не знает, а ты уже торт на свадьбу выбираешь. И я знаю, что ты это делал, не отрицай. Хёнджин хотел огрызнуться, но тут прозвенел звонок. Сердце пропустило удар, потом второй, а потом начало биться чаще. Перемена. Час икс. — Спокойно, — скомандовал он себе под нос. — Ты красавчик. У тебя есть шоколадка. У тебя есть план. — План — это громко сказано, — вставил Минхо, собирая вещи. — Твой план — это просто «подойти и вручить». Даже запасных вариантов нет. — А зачем мне запасные? Всё пройдёт идеально. — Ох, Хёнджин, — Минхо покачал головой с видом мудрого старца с опытом. — Я бы на твоём месте подготовил речь для скорой. И для полиции. На случай, если его счастье будет слишком сильным ударом для организма. — Ты преувеличиваешь. — Посмотрим. Хёнджин глубоко вздохнул, поправил кофту в сотый раз и направился к парте Сынмина. Минхо, разумеется, поплёлся следом, делая вид, что ему просто в ту сторону. Сынмин как раз складывал учебники в рюкзак, когда перед ним нарисовалась тень. Он поднял голову и удивлённо моргнул. — Хёнджин? — его голос прозвучал мягко, с лёгкой вопросительной ноткой. — Ты знаешь мое имя! — выпалил Хёнджин и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Сынмин улыбнулся и слегка покачал головой, пока Хван чуть не вилял хвостом от счастья. — Конечно, знаю. Мы же в одном классе учимся. — Он склонил голову набок. — Ты что-то хотел? — Я... — Хёнджин судорожно вспоминал все отрепетированные варианты. Все казалось слишком грубо или пафосно. В итоге его мозг, не выдержав нагрузки, выдал комбинацию из всех трёх: — На, это тебе. Держи шоколадку, просто так. Ты вроде любишь шоколад? — выпалил он и сунул Сынмину плитку прямо в руки. Сзади послышалось приглушённое всхлипывание. Минхо давился смехом, прикрывая рот ладонью, но делал вид что плачет от такой драмы. Только когда он прокомментировал эту ситуацию как: “И это мой друг. Позорище.” — Хёнджин на секунду обернулся и кинул в него убийственный взгляд, быстро возвращаясь к Киму. Сынмин посмотрел на шоколадку, потом на Хёнджина, потом снова на шоколадку. Его глаза округлились. — Это... мне? — Ага, — Хёнджин кивнул, чувствуя, как горят уши. — Просто так. Ну, не совсем просто так. То есть просто так, но не просто. В общем... — Он хотел сказать, — вмешался Минхо, выходя из-за спины друга, — что все утро репетировал этот момент перед зеркалом, врезался в дверной косяк и опоздал в школу, потому что не мог выбрать, какую кофту надеть. А шоколадку он купил самую дорогую, потому что… — Минхо! — Хёнджин был готов провалиться сквозь землю. — Заткнись! Но Минхо уже довольно потирал руки, наслаждаясь эффектом. Хёнджин же с ужасом ждал реакции Сынмина. Сейчас он подумает, что Хёнджин какой-то странный, что его в клетке держать надо, и вообще, кто дарит шоколадку человеку, с которым даже не разговаривал толком? Но Сынмин... Сынмин улыбнулся. Такой мягкой и нежной улыбкой, будто Хван только что его по голове погладил, пока он болел. — Спасибо, — тихо сказал он, принимая подарок. — Это очень... приятно. — Правда? — Хёнджин просиял так, будто ему только что подарили луну с неба. — Правда. Сынмин убрал шоколадку в рюкзак, и Хёнджин проводил её взглядом, полным надежды. В его голове уже снова разворачивались картины счастливого будущего: вот они вместе едят эту шоколадку, вот Сынмин говорит, что это самая вкусная шоколадка в его жизни, вот они уже на свидании, вот свадьба, вот торт со звёздочками... — Мне пора, — сказал Сынмин, застёгивая рюкзак. — Увидимся на следующей перемене? — А? Да! Конечно! Обязательно! — Хёнджин закивал так активно, что чёлка подпрыгивала. Сынмин ещё раз улыбнулся и вышел из класса. Хёнджин проводил его взглядом и только когда дверь закрылась, развернулся к Минхо с лицом, полным восторга. — Ты видел?! ОН ВЗЯЛ ШОКОЛАДКУ! ОН СКАЗАЛ СПАСИБО! ОН УЛЫБНУЛСЯ! — Заорал тот. — Я видел, как ты опозорился, — поправил Минхо, но даже он не мог сдержать улыбки. — Но, судя по всему, ему почему-то это понравилось. Хёнджин, ты или самый везучий идиот на свете, или я ничего не понимаю в людях. — И то, и другое! — Хёнджин хлопнул его по плечу. — Минхо, ты гений! Ты помог мне! — Я просто стоял рядом и смотрел как ты позоришься, — напомнил Минхо. — Но ты стоял! Это главное! Тут в класс влетел Чонин и закричал, что их всех срочно зовут в спортзал переставлять маты, потому что физрук опять ничего не подготовил к уроку. — Иди уже, Ромео, — толкнул его в спину Минхо. — Маты сами себя не переставят. — Он сказал, что ему приятно! — мечтательно протянул Хёнджин, плывя к выходу. — Ты слышал? ПРИЯТНО! До конца перемены Хёнджин летал в облаках. Он даже на самой физкультуре умудрился не заметить, как ему мячом по голове прилетело, потому что следил за Сынмином, который делал разминку. Минхо только головой качал и задавался вопросом почему они все ещё друзья. Когда Хван уже сидел в раздевалке и завязывал свои шнурки, глупо улыбаясь и думая про то, какой же он молодец, в его разум понемногу начали доносится и другие голоса. —..а ты знал, что у Сынмина диабет? У моей сестры тоже, вот совпадение. Тишина. И в этой тишине будто треснуло стекло. — ЧТО?! — Хван тут же вскочил и заорал, смотря на парня который это сказал бешеными глазами, в которых плавало отчаяние. — Ты сказал ДИАБЕТ? — Хёнджин, что.. — Наша свадьба! Как же наша свадьба! — Хёнджин сел обратно на скамейку, будто сейчас потеряет сознание. Он замотал головой, и схватился за нее, будто потерял смысл жизни. — Наш шоколадный торт, наши пирожные с кремом, наши пончики с джемом, которые мы должны были есть на первом свидании, держась за руки в кафешке у дороги! — Хёнджин в отчаянии загибал пальцы, голос его становился всё громче и трагичнее. — Наше фондю с маршмеллоу, которое мы должны были макать вместе под романтический фильм! Наша коробка шоколадных конфет на день святого Валентина, где я бы ему признался в любви, а он бы сказал, что я самый лучший! Наши эклеры, наши макаруны, наши кексы с шоколадной крошкой, которые мы должны были печь вместе по воскресеньям, измазываясь мукой и целуясь на кухне! В раздевалке повисла мёртвая тишина. Все парни замерли с носками в руках, не веря своим ушам. — Хёнджин... — начал было Чонин, но Хван его не слушал. — А НАША СВАДЬБА?! — продолжил он вещать, уже почти рыдая. — У нас должен был быть фонтан из шоколада! Не из какого-то там шампанского, а ИЗ ШОКОЛАДА! Мы бы стояли рядом с ним, такие красивые, в белых костюмах, и макали бы туда клубнику! А гости бы аплодировали! А потом торт трёхъярусный, с печеньем и шоколадной стружкой, и маленькие фигурки нас сверху, тоже из шоколада! — Хван, успокойся, — кто-то попытался вклиниться. — НЕТ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! — Хёнджин вскочил и схватился за голову. — ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ БЫЛА ПОСТРОЕНА НА ШОКОЛАДЕ! А ОН ЕГО ДАЖЕ ЕСТЬ НЕ МОЖЕТ! Как мы будем праздновать годовщины? Есть брокколи?! Как я буду завоёвывать его сердце? Дарить ему инсулин в красивой обёртке?! Что мне теперь делать, дарить ему шприцы с бантиком?! — А Сынмин сам знает про свадьбу? Хван замолк. Он посмотрел на этого человека так, будто тот вырезал всю его семью и собаку. Все же отвёл взгляд и началось по новому кругу. — Я идиот, — прошептал он, глядя в одну точку. — Я конченый идиот. Я кретин. Я... я хуже кретина. Я преступник. Покушение на убийство. Статья. Тюрьма. Криминал. — Он будто что-то понял и схватился за сердце и заорал снова. — Я даже не совершеннолетний! А уже буду сидеть за убийство, о Боже.. Тишина в раздевалке звенела в ушах. Он сидел на скамейке, обхватив голову руками, и раскачивался вперёд-назад, будто сбежал из палаты с мягкими стенами. Минхо, который всё это время стоял в углу с выражением лица человека, будто наблюдающего за документальным фильмом, наконец подал голос: — То есть ты хочешь сказать, что подарил шоколадку человеку с диабетом? — Он прикрыл глаза рукой. — Боже, храни этого человека. Хёнджин, ты не просто идиот. Ты идиот с большой буквы, которая выложена шоколадными конфетами на пути к его сердцу. — Я знаю! — простонал Хёнджин. — Я хуже, чем идиот! Я убийца! Он сейчас съест эту шоколадку и... и... — Хван схватился за сердце. — И у него случится приступ! А я даже не знаю, куда ему колоть этот инсулин! В вену? В ногу? Может, ему вообще в глаз надо?! — В живот обычно, — подсказал кто-то из парней, но Хёнджин его уже не слышал. Хёнджин вылетел из раздевалки пулей, даже не завязав вторые шнурки. Он нёсся по коридорам, расталкивая ничего не понимающих учеников, выскочил на школьный двор, оббежал здание и замер. Сынмин сидел на скамейке под большим старым деревом, поджав под себя ноги и читая какую-то книгу. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, падая на его волосы золотистыми бликами, и выглядел он до невозможности красиво и спокойно. — Ким Сынмин! — выпалил Хёнджин, подлетая к нему и тяжело дыша. Сынмин вздрогнул, поднял глаза и удивлённо моргнул. — Хёнджин? Ты чего такой задыхавшийся? Что-то случилось? — Случилось! — Хёнджин рухнул рядом на скамейку, пытаясь отдышаться. — То есть... ничего не случилось. То есть случилось! Я... ты... — Я? — Сынмин аккуратно закрыл книгу, заложив страницу пальцем. Он смотрел на Хёнджина с мягким беспокойством, чуть склонив голову набок. — У тебя диабет?! — выпалил Хёнджин и тут же зажмурился, потому что вопрос прозвучал ещё грубее, чем все его утренние репетиции вместе взятые. Сынмин замер. Пауза затянулась на целую вечность. — Откуда ты... — начал он тихо, но Хёнджин его перебил, потому что если он сейчас не выговорится, то просто взорвётся. — Я в раздевалке услышал! Какой-то парень сказал, и я сразу побежал тебя искать, потому что я должен извиниться! Срочно! Немедленно! Потому что я идиот! Полный! Конченый! — За что извиниться? — Сынмин выглядел совершенно растерянным, но в его голосе не было ни капли злости. Только недоумение и лёгкое беспокойство. — За шоколадку! — Хёнджин смотрел прямо в его глаза, будто от этого зависела его жизнь. — Я подарил тебе шоколадку, а ты её даже есть не можешь! Я тебя чуть не убил! Я бы сел в тюрьму! У меня бы была судимость! Моя мама бы плакала! А наша свадьба... — Свадьба? — переспросил Сынмин, и его брови взлетели вверх. Хёнджин осёкся на полуслове. До него медленно, но верно начало доходить, что он только что ляпнул. — Я... это... ну... — он покраснел так, что, наверное, было видно даже из космоса. — Я просто... ну... образно выражался! — Образно, — повторил Сынмин, и в уголках его губ появилась улыбка. Та самая мягкая, тёплая улыбка, от которой у Хёнджина внутри бабочки задыхались. — Да! Образно! В переносном смысле! Как метафора! — Хёнджин размахивал руками, пытаясь оправдаться. — Поэтическое преувеличение! Все поэты так делают! — Хёнджин, — Сынмин аккуратно коснулся его руки, останавливая этот хаотичный полёт жестов. — Успокойся, пожалуйста. Со мной всё в порядке. — В порядке? — Хёнджин уставился на него непонимающим взглядом. — Но шоколадка... — Я её не съем, если ты об этом переживаешь, — мягко сказал Сынмин. — Но подарок я принял. Мне правда было очень приятно. — Приятно? — Хёнджин чувствовал себя попугаем, который повторяет всё, что слышит, но другие слова просто не складывались в голове. — Очень, — кивнул Сынмин. — Никто никогда не дарил мне шоколад просто так. Обычно все боятся, что я расстроюсь или ещё что-то. А ты просто... подошёл и подарил. Это было мило. — Мило, — снова повторил Хёнджин, теперь уже совсем тихо. — Я мило подарил тебе шоколад, который ты не можешь съесть. Сынмин тихо рассмеялся. Смех у него был лёгкий, будто колокольчик звенел. — Хёнджин, послушай меня, — он чуть наклонился ближе, заглядывая в глаза сам. — Диабет — это не приговор. Я просто контролирую сахар и слежу за питанием. И да, шоколад мне нельзя, если только специальный, без сахара. Но это не значит, что я не ценю твой подарок. Я очень ценю. Честно. — Специальный? — Хёнджин уцепился за эту информацию, как утопающий. — Без сахара? А где такой берут? Я найду! Я достану! Я хоть каждый день буду тебе такой дарить! Сынмин снова улыбнулся, и его щёки порозовели. — Ты такой... забавный, — сказал он почти шёпотом. — Это плохо? — насторожился Хёнджин. — Это хорошо, — Сынмин покачал головой. — Это тоже мило. Они сидели в тишине пару секунд. Хёнджин боялся дышать, чтобы не спугнуть этот момент. Солнце светило, листья шелестели, где-то вдалеке смеялись ученики, а здесь, под старым деревом, был только он и Сынмин. — Я правда перепугался, когда услышал про диабет, — признался Хёнджин, глядя под ноги. — У меня в голове сразу вся жизнь рухнула. — Вся жизнь? — Ну... — Хёнджин замялся, но решил, что терять уже нечего. — Я уже всё распланировал, понимаешь? Нашу первую шоколадку, которую мы вместе съедим. Наши свидания в кафе. Наш... ну... торт на свадьбе. Там должны были быть звёздочки. И шоколадный фонтан. Я очень люблю шоколад, если ты не понял. Сынмин слушал его очень внимательно, не перебивая. А когда Хёнджин закончил, осторожно спросил: — То есть ты всё это... обо мне? — О нас, — поправил Хёнджин и тут же замер, понимая, что сказал что-то очень ответственное. — То есть... ну... если ты захочешь, конечно... Я понимаю, что мы почти не знакомы, и я странный, и Минхо говорит, что я идиот, и, наверное, я тебе совсем не нравлюсь... — Хёнджин, — перебил его Сынмин. — Что? — Ты мне нравишься. Время остановилось. Хёнджин перестал дышать, перестал моргать, перестал вообще функционировать как живой организм. Кажется, его сердце сделало сальто с двойным оборотом и теперь пыталось выпрыгнуть через горло. — Что? — прошептал он. Сынмин промолчал и вдруг поднялся со скамейки. Хёнджин тоже вскочил, не понимая, что происходит. — Мне пора, — сказал Сынмин, поправляя лямку рюкзака. — Мама просила прийти пораньше. — А, да, конечно, — закивал Хёнджин, хотя внутри всё упало. — Конечно, иди. Я понимаю. Семья — это важно. А мы... ну, мы ещё увидимся. В школе. Завтра. Или послезавтра, в общем ты знаешь где меня искать. Сынмин сделал шаг вперёд, потом остановился. Обернулся, секунду подумал. И прежде чем Хёнджин успел сообразить, что происходит, Ким подошёл к нему вплотную, привстал на носочки и быстро-быстро чмокнул его в щёку. Хёнджин превратился в статую. — До завтра, — шепнул Сынмин, и его щёки горели ярче красного флага. А потом он развернулся и почти побежал по аллее, скрываясь за поворотом. Хёнджин стоял. Не двигался. Не дышал. В голове у него было белое полотно, на котором крупными буквами горела одна единственная мысль: «Он меня поцеловал». И тут же плюхнулся обратно. — Хёнджин! Хёнджин так и остался сидеть на скамейке, превратившись в статую. Он не шевелился, не моргал, не дышал. Перед глазами всё плыло, в ушах шумело, а на щеке горело место поцелуя, будто туда приложили раскалённую лаву. — Хван! Голос Минхо ворвался в это блаженное состояние, как холодный душ. — Хван, ты чего тут сидишь как замурован? Я тебя обыскался! Ты чего такой красный? Температура? — Минхо плюхнулся рядом и бесцеремонно приложил ладонь ко лбу Хёнджина. — Горячий. Значит, точно дурак. Хёнджин медленно, очень медленно повернул к нему голову. Глаза у него были совершенно безумные — расширенные зрачки, восторженный блеск и полное отсутствие осмысленного выражения. — Минхо, — выдохнул он. — Что? — Он... поцеловал меня. Минхо замер. — Кто? — Сынмин. — Хёнджин коснулся пальцами щеки, до которой дотронулся Сынмин. — Сюда поцеловал. И ушёл. Минхо открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — То есть ты сначала даришь диабетику шоколадку, а потом он тебя целует? — переспросил он, пытаясь осмыслить услышанное. — Хван, ты в какой вселенной живёшь? — В самой лучшей, — прошептал Хёнджин и вдруг резко схватил Минхо за плечи. — Минхо! Он сказал, что я ему нравлюсь! Он сказал ЭТИ СЛОВА! СВОИМ РТОМ! КОТОРЫМ ПОТОМ МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛ! — Так, спокойно, — Минхо попытался освободиться от хватки, но Хёнджин держал мёртвой хваткой. — Ты сейчас в обморок упадёшь, я тебя знаю. — Я уже в обмороке! — заявил Хёнджин. — Я мёртв! Я умер и попал в рай! Где Сынмин, шоколад и наша свадьба! — Опять ты за своё, — вздохнул Минхо. — Свадьба отменяется, забыл? Шоколадного фонтана не будет. — Будет! — Хёнджин вскочил, сияя как начищенный самовар. — Будет фонтан из специального шоколада без сахара! Я найду! Я организую! Я ради него хоть на край света пойду! — Ты ради него уже готов в тюрьму сесть за убийство шоколадом, — напомнил Минхо. — И это только первый день вашего почти знакомства. — Минхо, — Хёнджин схватил его за грудки и притянул к себе, глядя прямо в глаза. — У меня будет парень. Самый лучший. Самый красивый. Который только что меня поцеловал. — Я рад за тебя, — Минхо похлопал его по щеке. — А теперь отпусти, пока я не начал тебя тоже целовать, но в глаз. Хёнджин отпустил и снова рухнул на скамейку, глядя в небо с блаженной улыбкой. — Он меня поцеловал, — повторил он, будто пробуя эти слова на вкус. — Ким Сынмин, который перевелся к нам неделю назад, которого я ни разу не видел до этого, который даже не знал, что я существую... он меня поцеловал. — Ну, теперь знает, — философски заметил Минхо. — И, судя по всему, не просто знает. — Минхо. — Что? — Я женюсь на нём. — Хёнджин, тебе семнадцать. — И что? — И вы даже не встречаетесь. — Пока не встречаемся! — поправил Хёнджин, вскидывая палец вверх. — Но это вопрос времени! Вот увидишь, через год мы будем сидеть в кафе, есть специальный шоколад без сахара, держаться за руки, и ты будешь нам завидовать! — Я? Завидовать? — Минхо фыркнул. — Чему? Тому, как ты опозорился с шоколадкой? — Тому, что у меня будет Сынмин, а у тебя никого, — язвил Хёнджин. Минхо задумался. — Жестоко, но справедливо, — признал он. — Ладно, пошли уже, Ромео. А то Джульетта, наверное, уже давно дома отдыхает, а я тоже хочу. Хёнджин встал, всё ещё с блаженной улыбкой на лице, и на негнущихся ногах поплёлся за Минхо. По дороге он то и дело касался щеки, куда пришёлся поцелуй, и глупо хихикал. — Ты так до конца дня и проходишь с этим лицом? — поинтересовался Минхо. — Да, — кивнул Хёнджин. — И завтра тоже. И послезавтра. И всю жизнь. — Господи, за что ты мне такой друг достался, — простонал Минхо, закатывая глаза. И они пошли по аллее, а Хёнджин всю дорогу рассказывал, какой у них будет торт на свадьбе. И что обязательно со звёздочками, потому что это главный ингредиент. Минхо слушал и молчал. Потому что даже он, главный скептик и циник, в глубине души почему-то верил, что у этого идиота всё получится.