Когда Хван Хёнджин чего-то хочет, он знает — он обязательно этого добьется, упрямства хоть отбирай. Поэтому сейчас он хочет чтобы новенькому понравился шоколад, что он подарил. Все ведь его любят, верно?

После тяжёлой зачистки Хёнджин болтал без умолку, празднуя победу. Сынмин молчал. Он молчал, пока кровь не начала сочиться сквозь пальцы Хвана в свете квартирной люстры. Теперь им предстоит пройти через боль, судороги и швы без наркоза, где старые роли «меча» и «щита» рушатся, открывая нечто большее. И куда большее. Потому что жизнь не прощает слабости — а уж тем более таких чувств.

Тихий шелест листья доносился с открытой форточки, впуская в квартиру холод осени. Но кто-то, кто Сынмин, слишком занят, чтобы её закрыть. Прислонившись к кухонной стойке, он заваривает чай, доставая сразу две кружки. Он, кажется, уже слишком привык делить все на два. Доставать только две кружки с утра, делать в два раза больше блинов. Решил порадовать себя чём-то сладким? Значит берет два батончика, вместо одного. И Сынмину это слишком нравится.

Кассеты слушают чужие эмоции, а слова в дневнике плывут бурной рекой. В черно белом мире нету места для других цветов, с чем Хёнджин не сможет бороться, за что Сынмину придется платить.