Мгновение

      Сумерки поднимались по камню башни Сайрен тяжелой густой синевой. Лениво оплетала булыжники вязкая дымка тумана, кляксами растекались по небу пышные тучи. Стремительно темнело, будто кто-то на краю неба неосторожно пролил чернила на солнце. Оно, кстати, почти скрылось за горизонтом.       Днём стены башни жадно пили свет. Грелись — вбирали в себя каждый солнечный луч, копили тепло в каждой щербинке, в каждой кривой трещинке. И теперь отдавали его с неохотой, будто расставались с драгоценным сокровищем, а не с дневным жаром.       Гроза еще только собиралась где-то за горизонтом, но небо уже налилось свинцом. Вот-вот готовился прогреметь гром. Из узкого окна, похожего на бойницу, тянуло преддождевой сыростью и запахом примятой травы. В воздухе, плотном и густом, пропитанном озоном, зависло странное чувство — то самое, невидимое, почти неуловимое, от которого по коже вдруг пробегают мурашки, стоит ветру ласково тебя коснуться.       Элиар стоял у окна спиной — бесстрашно, будто ничуть не боялся сверзиться вниз. Ветер игриво трепал его одежду, на шелковистых локонах уже осели первые робкие капли, но Элиар словно даже не замечал этого. Ему не было дела до смурнеющего неба, куда важнее был тот, кто в глубине комнаты растерянно сжался под изучающим взглядом.       Поначалу Элиар не стал подходить ближе — ни к чему нервировать и без того напряженного до предела человека. Тем более, на контакт тот не шел и явно мечтал оказаться где-нибудь подальше отсюда. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть… ко всему. Так что Элиар просто рассматривал его издалека, подмечая, казалось бы, незаметные на первый взгляд, но оттого не менее ценные детали.       Прежнего владельца этого тела Элиар знал много лет. Вернее, не просто знал — наизусть запомнил каждый штрих безупречного лица, каждый жест, каждый взгляд. И он с абсолютной уверенностью мог сказать — тот даже стоял иначе. Шире, увереннее, будто всегда готов шагнуть вперёд…       Сейчас же перед ним стоял кто-то другой.       Чужие руки безвольно, будто плети, висели вдоль тела. Нервно подрагивали пальцы, выдавая растерянность их хозяина. Странно напряглись плечи — не собранно, как перед дракой, а будто бы… растерянно? Трудно объяснить. Как у человека, который ждёт не удара, а объяснений. Объяснений, которые почему-то не торопятся случиться.       — Ты смотришь на мир иначе, — наконец тихо сказал уставший молчать Элиар, и человек напротив тревожно вскинулся, как дикий зверек, почуявший хищника. Элиар и сам почти испугался собственного голоса — так спокойно и отчетливо он прозвучал в застывшей, загустевшей тишине. Будто первый удар сердца после долгой паузы. — И дышишь иначе.       Чужой взгляд исподлобья почти что взрезал кожу на лице, но Элиар все равно шагнул вперед. В конце концов, не могут же они стоять так вечно!       С каждым его шагом напряжение между ними натягивалось, словно невидимая пружина, медленно подползая к точке невозврата. Густел чужой страх, переплетаясь с элиаровским интересом.       Элиар остановился восемь шагов спустя, когда сократившееся до предела расстояние почти заискрило. Несколько секунд постоял так, давая привыкнуть к себе на расстоянии вытянутой руки, и сделал последний малюсенький шажок, окончательно уничтожив между ними пространство.       Теперь предстояло быть предельно осторожным.        Раскрытая ладонь Элиара поднялась медленно и аккуратно, будто он боялся поспешностью спугнуть крошечную искорку доверия в настороженном взгляде напротив. Но к чужому запястью его пальцы так и не прикоснулись — застыли в миллиметре от кожи призрачным теплом. И Элиар не спешил сокращать это расстояние.       — Скажи… — тихо произнёс он, не отводя внимательного взгляда от синих знакомых-незнакомых глаз перед собой. — Кто ты, внутри этого тела?       В его голосе звучал интерес, настойчивый, почти пугающий. Элиару действительно было интересно.       Человек резко отшатнулся. Будто Элиар не вопрос задал, а с размаха ударил его в грудь.       — Кто… я? — Его голос, хриплый, надтреснутый, сорвался. — Знаешь… к тебе у меня такой же вопрос. Кто ты? И где мы вообще?       Он впервые осознанно посмотрел на Элиара — до этого взгляд проходил как бы сквозь, будто тот из стекла состоял. Страх сменился препарирующей внимательностью. И где-то на краю сознания, сквозь путаницу вопросов без ответов, проскользнула странная мысль:       «Он красивый. Кажется, даже слишком…»       Каменный пол под ногами был ледяным. Холод пробирался сквозь подошвы сапог и, не встретив препятствий, поднимался выше, охолаживая тело. От этой льдистой прохлады все ощущалось в стократ острее, а дышать было до странного тяжело — сырой воздух густо и липко расползался по легким, привыкшим к совсем другой атмосфере, не принося необходимого насыщения кислородом. От этого слегка мутило.       Элиар не ответил, вновь занятый изучением человека напротив. Удивительно, как одни только глаза: вроде бы той же формы, цвета, изгиба ресниц — да буквально те же, они ведь не менялись! — могут в одночасье сделать человека другим. Вернее, не глаза даже — одно их выражение. Ведь вроде бы и тело то же, и лицо, но есть подвох — это не он. Не тот, к кому он привык. Это другой.       Хотя не только глаза выдают эту инаковость. Вот плечи, сперва чуть было расслабившиеся, опять напряглись. Пальцы снова сжались в кулак… потом резко разжались, будто он внезапно вспомнил, что за ним наблюдают. Дыхание, и без того тяжелое, сбилось, сорвалось на выдохе.       Элиар это услышал.       На его губах появилась тень улыбки, но в ней не было ни капли радости — лишь горечь, концентрированная до такой степени, что оседала на языке.       — Я Элиар, — представился он. — Мы в башне Сайрен. Северная граница Иллирии.       Лицо его собеседника озадаченно вытянулось. Ни одно из этих названий явно ни о чем ему не говорило. Так забавно… Раньше это лицо не знало такого выражения.       Элиар, чтобы скрыть улыбку, наклонился и медленно вдохнул, почти пробуя воздух на вкус. Будто пытался уловить не запах… а саму суть.       На самом же деле, его интересовал магический фон. Тот самый, который не спрячешь, как ни старайся, само естество любой сущности. Единственный возможный ориентир, который сумеет объяснить этот… феномен.       И он был другим. То есть… не совсем «другим». Магия не отторгала нового владельца тела, но и не давала ему полной власти. И поэтому два магических фона — старый и новый — слились в один, смешались так, что не разделить. Теперь человек напротив него с точки зрения магии представлял собой нечто среднее. Гибрид. Симбиота. В общем и целом, необычную смесь прошлого хозяина тела и странного вторженца.       Для магии нет ничего невозможного, но это, определенно, что-то новенькое…       — Ты не он… — задумчиво констатировал Элиар.       Его зрачки слегка расширились — от интереса или от растерянности, или и от того, и другого одновременно… Трудно сказать. Но он быстро взял себя в руки — снова призрачно улыбнулся и посмотрел вдруг решительно и прямо. И от этого взгляда почему-то тревожно забилось сердце.       Элиар сделал шаг.       За окном громыхнуло. Хлынули с неба на землю бесконечные шумные потоки.       Человек вздрогнул. То ли от грохота, то ли от того, что прохладная ладонь Элиара наконец невесомо коснулась запястья, пуская по телу мягкую волну тепла. Странное чувство… Будто вспомнилась знакомая нота, сыгранная на новом инструменте.       Элиар закрыл глаза и прислушался.       — Магия теперь звучит иначе, — тихо сказал он. — Его ритм был резкий. Как клинок о камень. А у тебя он… мягче. И… немного потерянный.       Элиар открыл глаза. Его взгляд стал тверже.       — Ты не знаешь, где ты, — продолжил он. — И не знаешь, чье это тело.       Его пальцы все еще лежали на чужом запястье. Человек дрожал.       — Не бойся, — тихо попросил Элиар. — Я не причиню тебе вреда. Но мне нужно понять, кто смотрит на меня сейчас… Что ты помнишь последним?       Человек выдохнул, тщетно пытаясь расслабить тело.       — Ничего. Только свое имя… и то, что открыв глаза увидел… тебя.       Сверкнула молния, на долю секунды осветив их лица. Где-то вдалеке эхом прокатился грохот.       — Только имя… — задумчиво повторил Элиар.       Его пальцы слегка напряглись, но не настолько, чтобы причинить боль.       — …и то, как открыл глаза.       Элиар отвел взгляд. На красивом лице мелькнула тень — то ли грусти, то ли горечи.       — Это тело принадлежало моему союзнику, — тихо сказал он. — Мы многое прошли вместе. Он бы не забыл меня…       Элиар сделал еще шаг, будто бы неосознанно. Дюймы превратились в миллиметры… и вовсе пропали.       Теперь они стояли совсем близко. Человек ощущал дыхание Элиара на своей щеке.       — Но ты смотришь иначе, — прошептал Элиар. — В его взгляде была сталь. В твоём же растерянность.       Его взгляд на мгновение опустился к губам. Потом снова вернулся к глазам. Элиар медленно поднял другую руку. Пальцы скользнули по щеке выше к скуле, очерчивая контур на коже.       — Магия тебя не отвергает, — сказал он все так же тихо и будто бы больше самому себе, чем собеседнику. — Значит… миру это подходит.       И неожиданно сделал полшага назад, словно очнувшись.       — Как тебя зовут?       Да уж, определенно самое время вспомнить о манерах!       Человек открыл рот. Закрыл, будто внезапно передумал. И наконец несмело произнес:       — Меня зовут… Тим.       Элиар повторил имя не сразу. Сначала позволил ему повиснуть в воздухе.       — Тим… — Он чуть улыбнулся. — Тебе подходит. Меня зовут Элиар.       Тим почти что ляпнул: «я знаю…», но в последний момент удержал себя. Ни к чему сейчас ехидство.       Элиар снова приблизился. Его рука теперь поднялась выше запястья — прохладные пальцы коснулись ключицы. Тим вздрогнул. В груди будто зазвенела струна.       Элиар замер.       — Странно… — прошептал он. Тишина повисла тяжёлым коконом. — Тело меня узнаёт. А ты… нет. Но всё же… — Его глаза проницательно сощурились. — Ты не отводишь взгляд.       Пальцы Элиара всё ещё лежали на ключице.       — Ты боишься меня, Тим?       Имя прозвучало мягко. Тим молчал. Он смотрел в глаза Элиара и тонул. Ему бы, вообще-то, следовало сопротивляться, но сопротивляться откровенно не хотелось.       «Я должен бояться», — подумал он.       Щёки вдруг залило жаром. Он заметил? Конечно заметил. Вряд ли у него есть проблемы со зрением.       — Забавно, — тихо сказал Элиар. — Это тело никогда раньше не краснело.       Он медленно переплёл их пальцы и робко, будто бы и сам смущаясь своих слов, добавил:       — Тим… ты смотришь так, будто все, что сейчас существует, это эта комната.       Странно, но сейчас Элиар звучал так… уязвимо. Так… искренне.       — Если ты потерялся… Я могу стать тем, за что ты удержишься.       Тим вздрогнул. И сжал его руку сильнее.        — Я хочу…        Мысль оборвалась. Как будто неуместная фраза… Его вроде бы не спрашивали, чего он хочет.       — Я согласен… — на выдохе произнес Тим.       Элиар на мгновение замер. Потом шагнул ближе. Рука вновь поднялась к щеке Тима, и он коснулся ее так осторожно, будто вместо кожи под его пальцами был хрусталь.       — Ты даже не знаешь, на что соглашаешься.       Но голос звучал почти нежно в контраст со словами.       — Этот мир жестокий. И я тоже.       Элиар коснулся его лба своим.       — Но если ты выбрал меня… Я не позволю тебе потеряться окончательно.       Тим кивнул. Он почти ничего не понял из сказанного. Но дыхание Элиара на лице было слишком реальным.       «Я влюбился», — подумал он вдруг. И сам удивился этой мысли. Он чуть подался вперёд. Почти. Почти поцеловал.       Элиар почувствовал.       — Тим… — тихо сказал он. — Если ты решишь поцеловать меня… я не отвернусь. Но я хочу, чтобы это было твоим решением…       Тишина стала густой.       Тим больше не сомневался. В такие моменты нельзя сомневаться. Он подался вперёд. И поцеловал. Сначала осторожно. Потом — чуть напористее. Проверяя, как далеко разрешено раздвинуть чужие границы.       Элиар замер на секунду, будто не верил в реальность момента. И ответил — медленно, тепло, осмысленно. И мир вокруг исчез, растворился, пропал. Осталось лишь прерывистое, сбитое дыхание. И стук двух сердец, звучащих в унисон.       Элиар отстранился первым, и глаза его были удивлёнными. Он снова коснулся щеки Тима.       — Кажется, нам стоит быть осторожнее, — сказал он, слегка улыбнувшись и на сей раз без налета грусти. — Потому что я уже начинаю отвечать тебе взаимностью.       Тим тихо, счастливо засмеялся. И снова поцеловал его. На этот раз смелее. Это было прекрасно…       Увы, ничто прекрасное не вечно…       Резкая, невыносимая боль пронзила голову Тима. Он не успел даже закричать — просто провалился в темноту. Сознание растворилось в ней, тело сделалось невесомым, пропала с кожи прохлада рук Элиара…       Странно… Ему так хорошо и так плохо одновременно…       Его вдруг будто включили заново. Контроль над телом вернулся… Своим телом! Это значит… Нет!       Тим, все еще дезориентированный, вскочил… И увидел то же помещение, но теперь — со стороны. Тело, в котором он только что был, лежало на полу. Побледневший Элиар склонился над ним.       — Тим! Очнись!       И вдруг память ударила ледяной волной. Больничная палата. Белый свет ламп. Слабое тело. Ровный длинный писк аппарата жизнеобеспечения. Последняя мысль перед смертью: «Похоже, мне так и не суждено узнать любовь». Потом тишина. И наконец — этот мир.       И Тим вдруг все понял. Ему дали мгновение. Всего одно! Жалкий клочок чужого счастья. Просто чтобы почувствовать, ощутить, узнать, каково это. И это мгновение уже заканчивалось. Ему великодушно одолжили чужую жизнь напоследок, и вот пришло время прощаться.       Тело на полу резко вдохнуло. Глаза открылись. Но взгляд стал другим. Надменным. Насмешливым.       — Какой ещё «Тим»? — холодно спросил вернувшийся хозяин тела.       Элиар замер. В его глазах на секунду столкнулись облегчение и потеря. Всего на мгновение.       — Ты вернулся, — тихо сказал он.       Тим стоял рядом. Невидимый, как ветер. Призрак упущенного счастья. Он снова посмотрел на Элиара. Потом приблизился к его уху и что-то прошептал.       Ветер ударил в стены башни. Элиар едва заметно вздрогнул.       Тим растворился. Тихо и легко. Будто и не было его. Но перед тем как исчезнуть, он увидел, как Элиар смотрел не на союзника. А в пустоту рядом. Туда, где только что был он.       Позже ночью Элиар стоял у окна. Лунные лучи лежали на его коже холодным серебром. Гроза давно закончилась, оставив в воздухе свежесть и мелкие капли измороси. Союзник давно спал. Но не Элиар — нет, он просто не мог. Подняв ладонь, он посмотрел на нее. Будто всё ещё чувствовал чужие пальцы.       — Тим, — тихо произнёс он.       Иногда жизнь дарит не годы, а всего одно мгновение. Один взгляд. Одно прикосновение. Один поцелуй. И этого вдруг оказывается достаточно, чтобы стать немного живее.       Этой ночью в башне Сайрен было тихо. И в этой тишине хранилось что-то очень важное. Память о свете, который пришел. И ушел. Но всё же успел согреть чье-то сердце.