Прошлое никогда не проходит бесследно

Ночь они почти не спали. Сидели на кухне, пили уже пятый чайник и слушали тишину. Николаус то и дело смотрел на телефон — ждал новостей из больницы. Николай же сжимал в руках кружку и пытался унять дрожь в пальцах. В шесть утра им позвонили. Трес звона отдавался в ушах ещё пару секунд отдаваясь гулким эхом. — Ягер слушает, — Клаус поднес трубку к уху, и Коля видел, как меняется его лицо. Напряжение спадает, сменяясь облегчением. — Да... Да, понял, спасибо, мы скоро будем... Он нажал отбой и посмотрел на Ивушкина. В глазах, усталая улыбка, даже уголки губ приподнялись. — Хайн очнулся. Говорит может, врачи сказали выкарабкается. Ива выдохнул так, будто сам все это время не дышал. — Это ещё не всё, — Немец встал, подошел ближе, — Он дал показания, назвал Степан и тебя. Русский в момент замер. — А меня зачем? Немчик помолчал, после ответил, — назвал как того, кто пытался ему помочь. Сказал, что ты предупреждал его об опасности. Что ты не виноват в том, что делает твоя вторая личность. Что Ник... Ник пытался защитить. Глаза у Николая расширись в удивлении. — Ник? Он что, видел Ника? Нет, конечно ему.. Говорил, но всё же. — Он спас ему жизнь. Не назвал как именно, но Тилике сказал, что видел тебя тогда, ты пытался помочь. Коля вздрогнул, прошептав, — Мой... монстр спас, пытался спасти человека... Клаус положил руку ему на плечо. — Твой монстр, часть тебя.. И он не монстр, он защитник. Просто... Очень злой, уставший защитник. Ивушкин молчал, переваривая. В голове было пусто, впервые за долгое время Ник не шептал, не смеялся, не провоцировал. Может, тоже устал. — Что теперь? — Спросил Ива. Немец помедлел, простраивая план действий, — Мы едем в участок. Демьян собирает всех. Будет облава на Степана и тебя вызовут для дачи показаний. Придется рассказать про Ника всё что только можно. — Меня после этого уволят. — Шикнул Колян. — Может быть, — Немчик сжал сильнее, — Но ты будешь жив, и свободен. Тогда мы будем вместе, а остальное... Остальное как-нибудь переживем. Коленька посмотрел в эти голубые глаза и вдруг понял: ради этого взгляда он готов на всё. Даже на увольнение, даже на психушку. Даже на то, чтобы признаться всему миру, что он не один. — Едем, — Сказал он твёрдо. *** В участке было людно. Демьян расхаживал по кабинету, отдавал распоряжения. Серафим сидел за компьютером, пробивал адреса. Вольфганг, бледный после бессонной ночи в больнице, листал какие-то бумаги. — Явились, — Волчок кивнул. — Садитесь, есть новости. — Какие? — спросил Николаус, оставаясь стоять, хмуря брови. — Степан дома не ночевал. Квартира пуста попусту, но утром объявилась его мать. Говорит, он звонил ей ночью, сказал, что уезжает на несколько дней. И просил передать... — Тот замялся. — Просил передать тебе, — Он глянул на Иву, — Что «еще вернется». Ивушкин похолодел. — Он угрожает мне... — Не просто угрожает. — Демьян положил на стол фотографию. — Это нашли у него в квартире, в столе. На самом фото был он, спящий. Снято через окно, ночью, со вспышкой... — Он следил за тобой, — Тихо сказал Серафим. — Давно, судя по датам на фото несколько месяцев. Русский смотрел на свое лицо на фото, не узнав себя. Такой он был беззащитным, спящим, уязвимым, а этот ублюдок смотрел. — Он псих, — выдохнул Колян. — Полнейший урод. — Психопат с оружием и блокнотом, в котором список жертв, — Кувнул Демьян, — А раньше, он был... Его перебили. — Что будем делать? — Громко спросил немец. — Будем брать. У нас есть его возможные адреса: старые друзья, родственники, дача за городом. Разошлем группы, но я хочу, чтобы ты, — Волчок ткнул пальцем в Колю, — сидел здесь. В участке, под охраной, никуда не выходил. Это мой тебе приказ. Ива опешил, — Я не могу сидеть, когда он на свободе! — Можешь и будешь. — Он повысил голос, — Ты для него приманка, лучшая. Если он увидит тебя на улице нападет. А если ты будешь здесь, под камерами и охраной, есть шансы взять его живым. Ивушкин открыл рот, чтобы спорить, но Ягер сжал рукой его плечо. — Он прав, — тихо сказал Клаус, — Останься, п как раз я поеду с группой. Коленька посмотрел на него. — Вольфганг остается здесь, с тобой, на случай если Васелёнок нас провёл. — Но... — Коля, — Клаус наклонился к нему, понизив голос до шепота.— Я вернусь, обещаю. Только береги себя. И... Если Ник выйдет, не пугайся. Он теперь наш союзник. Ивушкин хотел возразить, но в этот момент в кабинет вошел Вольфганг. — Машины готовы, — Проговорил тот,— Пора ребята, выезжаем за нашим психопатиком. Демьян кивнул, надел кобуру. — Вольф, ты со мной? — Спросил Волчок, кивнув на только пришедшего немца. — Нет, я останусь с Колей. На всякий случай, а то мало ли. — Хорошо. — Русский хлопнул по плечу немчика по плечу. — Пошли, немец. Покажи, на что способен. Николаус встал, на секунду задержал взгляд на Николае. Потом шагнул к нему быстро, а после почти незаметно для остальных, коснулся губами его виска. — Я вернусь, — шепнул Клаус. — Просто жди. Как после вышел из кабинета. Так же сделали и остальные, засуетившись, пошли прочь. Коля остался сидеть, чувствуя на коже тепло его губ. Рядом сел Вольфганг, положил на стол пистолет. — Посидим, подождем. Ты как? — Нормально, жить можно. *** Время тянулось бесконечно. Они сидели в кабинете, пили кофе из автомата, смотрели новости по маленькому телевизору в углу. Вольф пытался шутить, но все шутки выходили нервными. А Ивушкин вставал, садился, подходил к окну, проверял. За самим же окном был серый, хмурый день. Моросил дождь. По улице бежали прохожие, укрываясь зонтами. Никто не знал, что где-то там, за городом, идет охота на человека, который убивал и хотел убить их. Как тут раздавался звонок, ровно в три часа дня позвонил Ягер. — Мы щас на даче, — Голос его звучал напряженно, — Он был здесь, но ушел. Следы то свежие, ушел в лес как мы поняли. Демьян вызвал чтоб проверить кинологов. Ива выдохнул. — Ты цел? — Пока что, да. На другой стороне трубки повисла тишина. — Коленька... Береги себя. Я чувствую, что он вернется в город, ему нужен ты. Русский нахмурился, но ничего пока не ответил. — Я знаю, рядом Вольф, он тебя защитит его чего случится, но всё равно... будь осторожен. — Ну а как иначе то? Я всегда осторожен, — Усмехнулся Николай. Разговор по телефону был завершён. — Вольф, — позвал Коля. — Ты как думаешь, Васелёнок сможет сюда пробраться? — Думаю, раз он знает расположение кабинетов, камеры, график дежурств. Если он захочет войти... Он войдет. — Немец сжал руки, — Охрана на входе, а вот черный ход? А окна? А вентиляция? Ивушкин вздохнул, после посмотрел на окно. Второй этаж был, высоко, но если очень захотеть... — Ты меня пугаешь, — Тихо прошептал Ива. — Я хочу, чтобы ты был готов, — Хайн взял пистолет, — Включи голову и слушай. *** В пять часов вечера в участке погас свет. Сначала мигнули лампы, потом всё погрузилось в темноту. Аварийное освещение не включилось. — Что за херня? — Немец вскочил как ошпаренный, включил фонарик на телефоне. — Коль, стой здесь, я пойду посмотрю. — Нет, — Русский схватил его за руку, воскликнув, — Не уходи, это же Степан! — Если это он, он уже здесь. Надо узнать, где вырубило свет. — Колян не отпускал затие не разделяться, а быть рядом. — Тогда вместе, чтоб если что могли защититься. Они вышли в коридор. В участке было тихо, слишком тихо. Обычно здесь всегда кто-то был, даже вечером, но сегодня, из-за облавы, почти все уехали. Остались только они двое и дежурный на первом этаже. — Кирилл! — крикнул Вольфганг вниз. — Ты там? Была полнейшая тишина. Ничего не слышно и не видно без фонарика. Николай и Вольф переглянулись, как после медленно, стараясь ступать бесшумно, двинулись к лестнице. На первом этаже горел только один фонарь — тот, что питался от аккумулятора. В его свете они увидели дежурного. Он сидел на стуле, уронив голову на стол. — Эй! — Немец рванул к нему. Ивушкин успел крикнуть: «Стой! Это он!». Но было поздно. Когда Вольфганг коснулся плеча дежурного, и тот поднял голову. Это был не дежурный. Это был Степан, в форме, с лицом, перепачканным чем-то темным. — Привет, — Буднично улыбнулся Васёлёнок, ткнул Вольфганга электрошокером в бок. Вольфг дернулся, закричал и рухнул на пол. — Вольф! — Ивушкин рванул к нему, но белорус вскинул руку с пистолетом. — Стоять, Колян, не дергайся. Русский замер. Степан смотрел на него знакомыми веселыми глазами, но в них сейчас не было ничего, кроме холодного расчета. — Как ты... как ты вошёл блять?! Васелёнок весело пожал плечами. — Просто, — Я тут работаю, забыл? Знаю все ходы, все коды. Вырубил свет, пришел, переоделся. Дежурный спит, я его уколол снотворным. Всё по-честному, он же нас не предал. — Что тебе нужно? — Спросил Коленька, сжав кулаки. — Именно сейчас, ты — Степан шагнул ближе. — И твой немец, но его пока нет, так что начнем с тебя. Вольф будет последний, хороший человек, жаль правда, что тварь. — Господи, зачем ты это делаешь?! — Коленька это почти выкрикнул, смотря то на него, то на пистолет. — Затем, что они пришли на нашу землю, т— Голос Степана дрогнул, — Мою бабку убили фашисты. В сорок третьем. Расстреляли за то, что помогала партизанам. Или мои родители, которых буквально наебали на деньги, эти немчуры! А теперь они... Они приезжают к нам, улыбаются, работают в полиции, спят с нашими мужиками... — Он скривился. — Я видел, как ты на него смотришь, Колян. Ты предал своих же. — Я никого не предавал, — Воскликнул Николай. — Я нашел человека! Какая разница, откуда он? Да и особо тебе?! Васелёнок сузил глаза, — Для меня большая. Степан наставил пистолет ему в грудь. — Прощай, друг, увидимся позже.. И всё бы ничего, вот это конец! Конец, где он умрёт только из-за дурости и оплошности! Господи, да и ещё от рук психопата! Но в этот момент сзади раздался голос. — Опусти оружие, немедленно. Коля на секунду выглянул из-за Васелёнка, и увидел его.. На лестнице стоял Клаус. Весь мокрый, в грязи, на одежде даже всё ещё осталась вода с улицы. И главное, он стоял с пистолетом в руке. — Ягер, — усмехнулся Степан, не оборачиваясь. — А ты шустрый, думал, ты в лесу. — Понял, что это отвлекающий маневр. — Даже по его интонации, можно было понять, насколько немец сейчас напряжён. Воздух будто начал искриться. — Молодец. — Довольно протянул белорус, — Только поздно. Степан резко развернулся и выстрелил. Клаус нырнул за угол, пуля выбила щепку из косяка. Ивушкин воспользовавшись этим, рванул к Степану, пытаясь выбить пистолет, но тот был сильнее. Отшвырнул его ударом локтя в лицо. Он упал, из разбитой губы потекла кровь. — Лежать, — бросил Васелёнок и снова повернулся к лестнице, — Выходи, Ягер или я пристрелю его прямо сейчас. Повисло молчание. Как тут, немец вышел. Без оружия он бросил его на пол. — Отпусти его, — Ответил тот, — Я тот, кто тебе нужен. Я немец, я приехал сюда. Я именно твоя месть, а он просто жертва. — Жертва? — Степан засмеялся, — Он предатель. Такой же, как ты враг. Он перевел пистолет на немчика. Коля лежал на полу, глядя, как дуло смотрит в грудь человека, которого он... Любил? Да, наверное, любил. Иначе почему так больно? Ведь между ними, все те прикосновения, взгляды, слова, не просто так! «Пусти», — Шепнул голос. Это был Ник, кто же ещё? — Пусти меня, я его остановлю». — Нет, — прошептал Ивушкин, сцепив зубы от своего бессилия перед ситуацией и перед собой. «Он умрет если ничего не сделать. Ты хочешь, чтобы он умер?» — Нет... «Тогда пусти, дай мне руль. Всего на минуту». Ивушкин шикнул, взвезил все риски... Надо, если Ягер тогда упомонилал, что Хайн говорил, что Ник пытался помочь, значит, можно надеяться на хороший исход со второй личностью. Закрыв глаза, перестав тем самым сопротивляться, русский дал руль второй личности. *** Когда »Николай» открыл их, мир стал другим. Краски стали ярче, звуки четче и оглушительнее, что било по перепонкам. Боль в губе магическим образом исчезла. Вместо страха и состояния безысходностм в этой ситуации, пришла холодная, звенящая ярость. — Слышь, уебок... — Сказал он своим голосом, но чужими интонациями, — Отойди от него. Степан обернулся. В глазах был холод, но на долю секунды мелькнуло удивление. — Колян? — Напряжённо и недоверительно прошептал тот. — Я не Колян, — «Коля» поднялся с пола, отряхнулся, — Я тот, кто вышибет твой ебаный мозг, если ты еще раз на него наставишь ствол. Николаус вздрогнул, он понял кто сейчас вместо Коли. Ник. Из-за этого осознания, Клаус вздрогнул. Ник все эти несколько секунд тупо глядел, не сводя глаз со Степана. Васёлёнок в замешательстве, смотрел на него, ещё больше сжимая пистолет. Белорус не учёл это. Он хотел использовать раздвоение Ивушкина в себе во благо, только вот, не учёл что может случиться такая ситуация. Просчитался. Единственный раз просчитался. И это стоило ему дорого. Николай, или уже Ник шагнул к нему. Не медленно, не быстро, а как обычно шагают люди, только это произошло с каким-то нахальством. Ему, Степану, это не понравилось. Если тот подойдёт ближе, будет угроза. Поэтому, он выстрелил. Ник ушел от пули, будто знал, куда она полетит. С грацией кошки, нырнув под руку, он врезал локтем в солнечное сплетение, тем самым выбив пистолет. Степан охнул, согнулся от боли, хотел было врезаться наглицу, только, тот не остановился после первых нескольких ударов. Ударил коленом в лицо, потом кулаком по голове врезал, а дальше было не разобрать. — Ник, хватит! — Закричал Ягер, и как полоумный, сорвался с места, подбегая к Ивушкину с Васёлёнком. — Ты убьешь его, придурок!Остановись сейчас же! Ник в мгновение остановился, глянув на немца с холодным взглядом. — А надо оставить? Не думаю, лучше чтоб он сейчас расплатился, а там, посмотрим. Немчик быстро вздохнул , и на выдохе, выпалил слова, — Надо! Он нужен живой! Для суда, для справедливости, господи! Ник замер окончательно. Просто заство как статую. Васелёнок же, лежал на полу, заливаясь прерывистым дыханием, который походил на скулёж. — Справедливость, — Повторил Ник, пробуя слово на вкус, после чего поморщился. — Смешно, прям шутка всех времён и столетий. Только, вопрос... Один лишь, блять, вопрос... Где была справедливость, когда его били в детстве? Где была справедливость, когда он хотел прыгнуть с крыши? Где блять, скажи мне на милость, Охотничек! Николаус подошёл ближе, хотя было прикоснуться , но побоялся. — Теперь она будет, я обещаю. Я сделаю всё, чтобы у него была нормальная жизнь. Чтобы, Коленька и ты были в безопасности. Ник оглядел его, будто оценивая. Такое ощущение, что начинал прикидывать какие-то варианты. Как после, нарушил эту хлипкую тишину. — Ты правда его любишь? Вопрос простой, и лёгкий, но Ягера он проверг в небольшой ступор. Любит? Ну если считать то, что он готов ради этого русского поругаться с начальством, бросит всё, оставить всех и вся. Можно считать всё это любовью? Пожалуй, да. — А ты как думаешь? — Вопрос на вопрос, отличная тактика. Ник усмехнулся, как потом прошептал. — Тогда... Тогда забирай. Он закрыл глаза и покачнулся. — Я устал, я пойду... Посплю часиков, или дней, не знаю... А ты вот... береги его. Немец быстро подхватил тельце, зажимая в своих объятиях. Опускаясь с ним на кафельный пол, подальше от Степана, который почти затих, и похоже упал в обморок. Немчик быстро положил свои пальцы на пульс, проверия его. А то сердце, могло не выдержать такого адреналина и шока от ситуации. К счастью, пульс был. Всё было хорошо, он выживет. *** Николай открыл глаза. Мир плыл, непрчтно звенело в ушах. Но даже сквозь это он видел Николауса. Точнее, изначально его склонившегося над ним. После некоторых секунд, глаза начали фокусироваться, — Коленька..! Коленька, ты слышишь меня? — Слышу, — Прошептал он. — Степан... — Готов, он живой! Вольфганг очухался, вызвал подмогу, всё кончено, ине беспокойся! Коля обвел взглядом разгромленный холл, лежащего Васёлёнка, подъезжающие к зданию машины с мигалками. — Ник... Он... — Начал было Ивушкин, но Ягер его прервал. — Он спас нас... Не беспокойся, выходить больше не будет, сказал устал.. Всё хорошо, Николенька.. После этих слов, немец ещё больше притянул русского к себе, и поцеловал его в лоб. Колян же, закрыл глаза и провалился в темноту. Впервые за долгое время — спокойную, тихую, без голосов и без ощущения, что всё скоро разрушится. Сознание будто плыло по спокойному тёплому омуту воды, заставляя чувствовать эйфорию. И впервые, появило ощущение что не будет ничего такого, что будет заставлять возрощатся в прошлое, и там вязнуть в не особо хороших воспоминаний. Ведь есть будущее, с человеком который полюбил во преки всему, что было. Так что, даже Ник заполз в свою коробку, и со спокойной душой, передал защиту своего подопечного, в более правильные руки.