Часть 1
16 апреля 2026 г., 15:11
Спаси меня
Во мне лишь цветы
Умру ли я?
Умрёшь со мной и ты.
Поможет кто, понять, что со мной?
Больна тобой.
Больна тобой.
Всё это произошло давно. Очень давно. С самой первой встречи, с тех пор как Скиталица спасла её. Спасла Фролову и дала ей надежду. Дала обещание. А после бесследно исчезла. Не сказав ни слова. Каждый раз перед своим выступлением Фролова ждала её, надеялась, что в этот раз Скиталица нагрянет к ней, увидит как та выступает, как навыки её игры на скрипке превосходили себя с каждым днём. Но её всё не было. И не было. С самого первого дня — с того самого дня — как она увидела Скиталицу, Фролову не отпускало это чувство. При виде неё — менялось всё. Лишь стоило Скиталице оказаться рядом, Фролова словно начинала жить, но в то же время воодушевление забирало частицы её души. После всего, что произошло с её близкими, Фролова не думала, что способна чувствовать что-либо. Настолько греющие сердце чувства были ей чужды. Она чувствовала пустоту и в то же время невероятную боль от потери. Поглощающую её изнутри скверну, грозящую взорваться сверхновой, дабы уничтожить её окончательно. Фролова захлёбывалась в своих эмоциях, не в силах сдерживать их, видя как все, кого она любила, погибают в беспощадных муках, чуть не сошла с ума. А после появилась она. Девушка, вдохнувшая жизнь, с короткими тёмно-пепельными развивающимися на ветру волосами и янтарными глазами, что сверкали подобно драгоценным камням. Казалось, всё прекрасное сгнило вместе с сердцем Фроловой, но тогда кто протянул ей руку так, словно хочет помочь. Приняв помощь, с того дня что-то изменилось. Было дано обещание восстановить то, что было разрушено, и положить конец её страданиям. Положить конец всем галлюцинациям, в которых она всякий раз видела, как умирают её родные. Восстановить деревню и всех кто был ей так дорог. Оно изменило Фролову. Каждый миг проведённый со Скиталицей отдавался чем-то приятным в груди, не смотря на то, что она пережила до этого. Приятным жжением расползающимся по всему телу вплоть до подрагивающих кончиков пальцев. Всё это было ново и столь непривычно, будто её собирали по кусочкам с самого низа. После исчезновения Скиталицы всё это — пропало, как и надежда начать жить с чистого листа. Осталась лишь боль, давящая на лёгкие острым лезвием, грозящим лишить её воздуха навсегда. С тех пор начало что-то происходить. Фролова не понимала. Каждое тёплое воспоминание о Скиталице доставляло ей неимоверную боль. Боль безжалостно разрывающую её лёгкие на куски. Фролова кашляла кровью, заливая свои ладони багровыми следами словно паутиной расползающейся по её рукам. Её это поистине пугало. С каждым днём после исчезновения Скиталицы кашель становился всё хуже и вместе с кровью из горла выходили ярко-красные продолговатые лепестки цветка. Лепестки ликориса. Фролова была напугана, не зная к кому обратиться за помощью. Она умирает? Скиталица — Фролова была уверена — смогла бы ей помочь, смогла бы найти выход из такой ситуации. Но её больше нет.***
Спустя долгие годы ничего не изменилось. Фролова всё так же кашляла лепестками покрытыми кровью, испытывая при этом удушающую боль. Она отказывалась принимать значение её недуга — ханахаки. Болезнь, что проявляется при безответной любви. Болезнь, что с каждым днём ведёт тебя на верную смерть из-за неразделённых чувств. Болезнь, что медленно губит тебя изнутри, словно яд. Она была привязана к Скиталице, но не влюблена. Влюблённость чужда для человека как она. Фролова, что все свои эмоции и чувства потеряла в пучине страданий. Она не способна любить кого-то как... Скиталица. Та всегда помогала другим и искала выход из самых сложных ситуаций; она спасла Фролову, дав обещание. Обещание, что не выполнила. Скиталица обещала положить конец её страданиям, но она исчезла. Не вернулась. Предала. Чувства одиночества и обиды, которые она подавляла, подталкивали её к неразумным решениям. Вынудили её к сотрудничеству с Фракцидусом, желая использовать организацию, как инструмент для достижения невозможного. Фролова сама восстановит то, что ей было так дорого. Не сдержав слова, Скиталица сама подтолкнула Фролову на искажённый путь. Она не придёт, — твердила себе Фролова, сея хаос по всему Солярису, лишь по приказу превращая людей в монстров. Она сделает всё, лишь бы достичь своей цели. И забыть про предательство.***
Влюблённость Фроловой сходила на нет. Её чувства к когда-то спасительнице угасали, словно догорающая свеча, оставляя лишь кровавые следы после кашля, что стали уже привычными. Фролова смогла с этим смириться и научиться жить. Теперь болезнь её так не беспокоила. Подавляя искрение чувства, Фролова и вовсе почти избавилась от хвори... после чего появилась она. Скиталица появляется в жизни Фроловой столь неожиданно, что сердце последней не успевает замереть от сего осознания, а когда делает это — сжимается до невероятной боли, грозя окончательно её погубить. Этого не может быть. — Повторяет себе Фролова, когда спасает её; когда утягивает с глубин океана, что норовит поглотить в бескрайнюю бездну. Фролова опирается спиной о бетонную стену, когда открывает портал и багровыми цепями вытягивает из него Скиталицу. Та, не теряя ни капли самообладания, достаёт меч и одним ровным ударом разрывает оковы, а после выставив острие к горлу Фроловой. Всё такая же осторожная. Ни чуть не изменилась. Фролова глядит в её глаза, мерцающие золотом, и не видит того блеска, что был рядом при каждой их встрече. — Добро пожаловать, — проговаривает спокойным голосом Фролова, чувствуя как внутри всё разрывается. Уголки её губ едва подняты в осторожной улыбке, пытаясь скрыть за ней ту боль, что начинает пожирать остатки живого. Фролова вглядывается в кукольное бледное лицо, вспоминая родные черты, едва сдерживая кашель, что так и рвётся изрезать её горло острыми клинками, пустив яркую кровь по губам.***
Скиталица её не помнит. — Повторяет себе Фролова, когда после стольких лет разлуки та не узнаёт её. Скиталица её не помнит. — Вновь произносит Фролова, когда соглашается на сотрудничество с ней, дабы заполучить Камень Тренодиана. Скиталица её не помнит. — Звучит всё тот же отголосок, сражаясь с ней бок о бок, и та совершенно не замечает то, чему Фролова обучилась в её отсутствие. Это осознание, которое пронзает её сердце словно пламенным снарядом, поджигая все забытые ею чувства, что она так долго подавляла. Её лёгкие сжимаются до вопиющей боли, что она едва не валится с ног, корчась и сжимая руками своё тело. Эта боль граничит с тем, что она испытывала, видя иллюзии её родных, её дома. Она держится, даже когда захлёбывается кашлем, в очередной раз пачкая руки в крови, оставляя за собой след из багровых лепестков.***
— Я ждала... так много времени, — проговаривает Фролова и не знает, что имела в виду — вновь увидеть Скиталицу, когда все надежды давно были захоронены, или же Камень, что наконец она могла заполучить и воссоздать то, что было так дорого ей когда-то. И то и другое, в самом деле, причиняло ей боль и ломало все эти годы. Из-за этого она страдала, страдает и, возможно, будет страдать ещё несколько десятков лет. — Я не буду больше ждать. — вырывается из неё каким-то истеричным голосом, прежде чем она бросится в битву с человеком, что раньше был для неё всем. Опешившая, Скиталица отпрыгивает, избегая удара клинков, что материализуются, после взмаха ликориса в руках Фроловой. Клинки распадаются на множество лепестков паучьей лилии; когда Фролова приближается к Энергии Тренодиана, те лепестки в один миг превращаются в цепи, что не дают ходу Скиталице. Однако та с лёгкостью проносится мимо них, разрезая мечом те, что особо мешались или создавали угрозу её сохранности. Фролова продолжает кружить вокруг неё, то и дело создавая гигантские бутоны паучьей лилии, что мгновенно взрывались, нанося тонкие порезы Скиталице, попавшей под их осадки в виде острых и маленьких лезвий. Тыльной стороной ладони она стирает капли крови, выступившие с её щеки, и Фролова, заметив это, снова давится кашлем, выплёвывая очередной сгусток крови. Скиталица собирается её остановить, дабы добраться до Камня быстрее, но путь ей преграждают возникшие с земли красные стебли с множеством лезвий. Они начинают нестись в её сторону, задевая ткань одежды, пустив кровь на боку под её рёбрами, и Фролова разворачивается. Лепесток вырывается из её горла, когда она слышит короткий выкрик боли Скиталицы; когда слышит, что делает Скиталице больно. Фролова забирает Камень Тренодиана, сжимая его в левой руке, тогда как правой, с помощью ликориса, воссоздаёт Гекату, преграждающую путь, добравшейся до неё Скиталице. Марионетка тут же бросается в бой с девушкой, не щадя её, закручиваясь в, казалось, бесконечном танце, нападает везде и отовсюду. В схватке мелькают золотые и алые вспышки противостояния их клинков; Фролова то и дело замечала как Скиталица использовала резонансную энергию, что создавала фантомные лезвия, дабы отбиться от Гекаты, наконец приблизится к девушке и отобрать Камень. Её навыки всегда восхищали Фролову. Фролова воссоздаёт портал, чтобы сбежать и исполнить чужое обещание. Но прерывается от внезапной боли. Её лёгкие сжимаются так сильно в тот момент, когда она решает оглянуться. Скиталица лежит на полу, сжимая в обеих руках свой меч, использовав всю свою силу, чтобы сбросить с себя марионетку, прижавшую её к поверхности. Фролова не может видеть как причиняет боль той, которую***
Это воспоминание становится галлюцинацией в её мире, окрашивая помещение алой пеленой. Фролова стоит посреди сцены, в её руках красуется скрипка амарантового оттенка с золотистыми витиеватыми частями, замудрённой гравировкой, напоминающей музыкальные элементы, и длинный смычок с бутоном красного ликориса на конце. Её руки покрытые извилистыми узорами, нитями тянулись вплоть до пола, создавая под ногами небольшое озеро из крови и лепестков в нём, отдалённо напоминающие кораблики, они кружились вокруг девушки, словно призывая сыграть мелодию. По её шее всё ещё стекает алая жидкость, создавая подобие ожерелья, но боли Фролова уже не чувствовала. Иллюзия. — Думает Фролова, глядя на скрипку в руках, а после прислоняет её к шее и мягко касается смычком, зажатых пальцами, струн. Первый звук доносится до её уха громко, но так привычно, что она решает полностью отдаться этому чувству. Даже если это иллюзия или галлюцинация — Фролова не хочет об этом думать сейчас. Скрипка будто оживает: звуки нот льются словно стекающая по её телу кровь, смычок порхает на струнах медленно и нежно, переходя в быстрые и уверенные движения, сравнимый с всполохом пламени ввысь взмывая, тут же опускаясь на глубину океана под её ногами, угасая. Фролова плавно движется, передвигаясь по сцене, каблуками утянув за собой багровые следы; проживает каждое своё движение, каждый создаваемый звук, каждый свой вздох и это мгновение, в котором она проживает свои чувства, кои похоронила давно, не зная, что будет способна почувствовать снова. Каждая новая нота звучит словно создаваемая не скрипкой, а её сердцем. Музыка продолжается, даже когда скрипка пропадает из рук Фроловой, а та в свою очередь вновь создаёт Гекату, тут же закруженная с ней в пьянящий душу танец. Зал погружён в темноту, и только они на сцене ловят свет прожекторов, спрятанных далеко во тьме. Они неспеша движутся по сцене, и Фролова позволяет марионетке вести её. Геката нежно сжав её руки, позволяет им слиться в вальсе. Их танец — это плавные наклоны, синхронные движения, не позволяющие столкнуться, и медленное вращение, что совершает Фролова в самом конце. Она отпускает Гекату, и та растворяется в темноте. Фролова мягко кланяется в пустой зал, и всё вокруг вновь приобретает цвет. Застыв в поклоне, она переводит дыхание, а после выпрямляется. Все чувства возвращаются к ней острой болью, когда алая дымка зала разбивается у неё на глазах как осколки зеркала, показывающие все моменты её жизни — хорошие и плохие — в отражении, она отступает на шаг. Глаза в испуге расширены, а вязкая кровь под ногами, будто тянет вниз, не давая убежать прочь. Грудь сжимает тисками, когда девушка с усилием отступает ещё дальше, заметив в конце зала Скиталицу. — Уйди... — шепчет она одними губами, перед тем как снова задохнуться в приступе. Что-то большое пронзает её горло. Я не могу тебя видеть без боли. — остаётся невысказанным, когда Фролова падает на колени, сжав свою шею так сильно, что казалось это ей мешало дышать больше, чем цветок, что наконец начал прорываться сквозь её глотку, безжалостно царапая, расцветая теперь уже на её коленях. Всё её тело немеет, а лёгкие пытаются взять ещё воздуха, дабы сохранить жизнь ещё на пару секунд, Фролова не сдерживает рваного крика, полного боли. По её щекам текут горячие слёзы, пока девушка задыхается в собственной крови, чувствуя как на горло всё больше давит цветок, явно пытаясь пробиться наружу. Её лица кто-то касается, — Фролова и не заметила, как зажмурилась — испуганно распахнув глаза, лицезрея Скиталицу, сидящую перед ней на коленях. На её лице отразился ужас, и это заставляет цветы в лёгких Фроловой расти быстрее. Они рвутся на волю, стеблями упираясь в стенки органа, из-за чего Фролова содрогается, болезненно вскрикивая. Она не может вымолвить ни слова — цветы прорастают сквозь неё, захватывая глотку в шипы, не приносящие ничего кроме новых ран. Скиталица, кажется, что-то говорит, но Фролова уже не слышит, затуманенная дымкой боли и отчаяния, утягивающие её в пучину бездны ещё больших страданий. Смерть это ужасно. — когда-то говорила Фролова. Сейчас же она как никогда желает поскорее умереть. Фролова царапает своё горло ногтями, желая наконец разорвать кожу и прекратить эти муки. Скиталица пытается остановить её, но сама ещё больше пачкается в алой жидкости, что залила уже всю сцену, на которой они находились. «Убей» — хрипит неслышно Фролова, выплёвывая ярко-красный бутон. Её взгляд помутнел, а тело постепенно стало ватным. Казалось, изнутри она была истерзана тысячами лезвиями разной длины и ширины, что до сих пор медленно прокручивались в органы. Голова оказывается на бёдрах Скиталицы, что уже ничего не предпринимает, зная, что конец Фроловой близок. Она заботливо убирает светлые платиновые пряди, прилипшие к лицу Фроловой, и с осторожностью и излишней нежностью поглаживает её скулу. Глаза Фроловой прикрыты, она из последних сил смотрит в ответ на Скиталицу: вся прекрасная и великолепная, даже испачканная в чужой крови, со своими тёмно-пепельными волосами, к которым так желала коснуться Фролова все эти годы, глаза всегда наполненные бесстрашием и отвагой, сияющие янтарным золотом даже в тени, и эти нежные руки, что касались её так осторожно в последние минуты жизни. Фролова не чувствует рук, но тянется одной из них, чтобы в последний раз прикоснуться к этому лицу. Но дрожь выбивает из неё последние силы, так и не дотянувшись до своей цели; ладонь безжизненно падает на липкий пол. Каждую клеточку тела пронизывает вспышка боли; даже обесчувственным телом она способна ощутить как оно разрывается. Фролова тихо всхлипывает, когда её рёбра ломаются под давлением, а кожа над ними безжалостно разрывается, являя за собой большой бутон ликориса, что вырос в считанные секунды, прикрывая за собой всё то месиво, что сотворил с грудной клеткой. Сквозь раны на горле, что сделала сама Фролова, также пробиваются цветы, скрывая их за собой. Фролова испускает выдох, слишком измученный и обречённый. На её губы оседает небольшой красный бутон, который она неспособна убрать. Устрашающий цветок смерти спасавший при вступлении в битву, стал её символом и тем, что её погубило. Скиталица опускает лицо ближе к Фроловой, нежно и осторожно, почти невесомо, касаясь губами её щеки, проговорив тихое: — Прости.
Примечания:
Арт к данной работе https://t.me/sanctuarylintg/19?single
