Розовый мусор, синий океан

      Шторм ушёл, оставив после себя изломанный берег и выпотрошенный остов «Астры», завязший в песке. Они нашли убежище в крохотном рыбацком сарае неподалёку — покосившемся строении, пропахшем сушёной рыбой и старыми сетями. Но для них сейчас это был дворец.       Мёрдок развёл небольшой костёр из обломков выброшенной на берег древесины. В замкнутом пространстве сарая стало тепло, а тени от огня плясали на стенах, сплетаясь в причудливые объятия.       2D сидел, завернувшись в единственное сухое одеяло, которое Мёрдок успел выхватить из багажника до того, как машину накрыло окончательно. Его всё ещё била крупная дрожь — не столько от холода, сколько от пережитого ужаса.       — Иди сюда, — негромко позвал Мёрдок.       Он не приказывал. В его голосе не было привычного металла. 2D послушно переполз к нему ближе, и Мёрдок обнял его со спины, притягивая к своей груди. Они сидели в тишине, слушая, как потрескивает пламя.       — Ты напугал меня, Стю, — прошептал Мёрдок прямо в ухо вокалисту. Его дыхание обжигало холодную кожу. — Никогда... слышишь, никогда больше не смей рисковать собой ради куска пластика. Ты — это всё, что у меня есть. Всё, понимаешь?       Мёрдок развернул его к себе. В свете костра его лицо казалось высеченным из камня, но взгляд был полным такой отчаянной, болезненной нежности, что у 2D перехватило дыхание. Никкалс осторожно коснулся губами ссадины на щеке Стюарта, а затем начал покрывать его лицо медленными, почти благоговейными поцелуями.       — Мёрдс... — выдохнул 2D, закрывая глаза. — Ты так никогда...       — Заткнись, — выдохнул Мёрдок и накрыл его губы своими.       Этот поцелуй не был похож на все предыдущие. В нём не было жажды власти или грубости. Это было признание. Мёрдок целовал его так, будто извинялся за каждый синяк, за каждое злое слово, за все аварии и все страхи. Его руки, обычно резкие и требовательные, теперь ласкали тело 2D, будто это самый хрупкий алмаз в мире.       Они опустились на ворох старых сетей, которые казались мягче любого шёлка. Мёрдок медленно избавлял 2D от влажной одежды, задерживаясь поцелуями на каждом шраме, на каждом изгибе его худого тела. Когда их кожа соприкоснулась, по обоим прошла электрическая судорога.       — Ты мой... — рычал Мёрдок, впиваясь пальцами в бёдра вокалиста, но тут же смягчая хватку. — Мой единственный свет в этом грёбаном мире.       Интимность этого момента была запредельной. Это было не просто физическое влечение — это было слияние двух душ, которые наконец-то перестали бороться друг с другом и признали своё поражение перед любовью. 2D выгибался под ласками Мёрдока, всхлипывая от переизбытка чувств, и шептал его имя. В этот миг в старом сарае не было лидера и подчинённого. Были только двое мужчин, нашедших спасение друг в друге посреди руин своей жизни.       Мёрдок вошёл в него медленно, глядя прямо в глаза, не позволяя 2D отвести взгляд. Он хотел видеть всё: и боль, и наслаждение, и ту бесконечную преданность, которую он раньше принимал как должное.       Когда всё закончилось, они долго лежали, переплетясь руками и ногами, укрытые общим одеялом. Мёрдок гладил 2D по синим волосам, вдыхая запах его кожи, в котором теперь мешались соль, дым и его собственный запах.        — Знаешь, Стю... — тихо произнёс басист, когда костёр начал затухать. — Я построю этот остров. Но не для того, чтобы править миром. А для того, чтобы спрятать тебя там ото всех. Чтобы никто и никогда не смог тебя у меня отнять.       2D улыбнулся, прижимаясь к его плечу.       — Ты уже спрятал меня, Мёрдс. В своём сердце. Хотя ты всегда говорил, что его у тебя нет.       Мёрдок усмехнулся и крепче прижал его к себе.       — Придётся признать, что я солгал. Спи, ангел мой синеволосый. Завтра начинается великая стройка.