Профилактические сеансы.

Спустя месяц терапии, что шла с переменным успехом, Сынмин стал ждать этих сеансов. Доктор тоже, хоть и молчал, хитро щуря глаза при приветствии пациента.  Но в одно утро обычно спокойный и чуть стеснительный парень удивил.  Доктор Хван сидел за столом, нервно крутя ручкой и поглядывая на часы. До начала сеанса оставалось семь минут. Сынмин обычно приходил без десяти. Минутная стрелка с каждым вздрагиванием секундной приближалась к часу Х. Белый халат мелькнул в проеме балкончика, а через две минуты открылась дверь кабинета.  — Доктор Хван?.. Стоявший на балконе врач быстро затушил сигарету и, закинув в рот виноградную жвачку, вернулся в кабинет.  — Прошу прощения. Здравствуй. — Улыбнулся он.   — Привет… — Ответил Сынмин и отвел взгляд в сторону.  Хван улыбнулся, сдерживая мягкий смех и глядя на букет розовых пионов. Сынмин, стараясь отвлечься на что-то, чтобы не краснеть, протянул букет и, когда теплые пальцы врача коснулись холодных пациента, взгляд отвели уже оба.  — Спасибо. — Ответил врач, ставя букет в матовую белую вазу.  Сынмин, не ответив, сел в кресло и, взяв со стола уже привычные и полюбившиеся мягкие шарики, мягко сжал.  Через еще пару дней сообщений в диалоге врача и пациента стало больше. Хван интересовался самочувствием, спрашивал, как проходит день. Поначалу Сынмин отвечал коротко и по делу, испытывая странное смущение, но позже, когда контакт изменился с «белый халатик» на «Джинни», стал проявлять больше внимания.  Через месяц Сынмин знал, что Хёнджин ненавидит зеленый чай и любит какао. Что ему нравятся мелодрамы и комедии, и он ни за что не стал бы смотреть фантастику. Потому что это антинаучно. Сынмина это забавляло.  Особенно, когда он пришел в кабинет, держа в руках два билета на «Аватар».  — Сомнительно, но окей. — Пробубнил врач, не скрывая скептицизма.  «Он даже не скажет,что мы не можем так… общаться?  Я выиграл лотерею!» — Пронеслось в голове Сынмина.  — У тебя на лице все написано. Я сделаю исключение, но это первый и последний раз. — Произнес Хван и отвел взгляд.  Кивнув, пациент вышел из кабинета, не заметив, как доктор отпускает сжатый в кулаке край халата и растирает лицо руками, надавливая на чуть покрасневшие  глаза.  Выходя из такси спустя еще две недели, он влетел в подъезд и прижался спиной к стене. На негнущихся ногах стоять было невозможно, он осел на пол, не заботясь о дорогом пальто и кофейного цвета брюках. Все было ужасно? Нет, все было хорошо. Слишком хорошо для врача и пациента. В глазах защипало. Он бережно обхватил руками пышный букет белых лилий, склонив над ними голову, вдыхая сладкий запах, и тихо заплакал.  21:32 Джинни Я отменил завтрашний сеанс.  Сынмин, не получив ответа на предыдущие двадцать сообщений, замер, увидев это.  Они весь вечер смеялись, гуляли, бросали друг на друга взгляды и впервые за долгое время Сынмин был счастлив. С ним. С этим странным парнем, который любит кофе с мороженым и соленым арахисом. С доктором, что раскладывал ручки и карандаши на столе идеально ровно, когда нервничал, снова собирал и снова раскладывал. С его доктором.  Прощаясь, Сынмин подарил ему самый красивый букет из цветочного магазина, мимо которого они проходили, и решился на поцелуй. Неожиданно доктор ответил. Приоткрыл губы, обнимая за шею свободной рукой. Второй мягко прижал к себе цветы. Его любимые лилии.  21:35 Сынмин Почему?  Что-то случилось? 21:35 Хёнджин  Я завтра занят.  Сынмин, видя сухость ответов, нахмурился и, не долго думая, набрал. Звонок тут же сбросили.  21:37 Сынмин  Что случилось? Я сделал что-то не так? Хёнджин, стирая слезы и закусив губу, убрал телефон в карман и, поднявшись в свою квартиру, поставил цветы в вазу, стараясь не смотреть на них. Будто чувствовал вину перед пышными бутонами за свой резкий холод.  Сынмин, не получив ответа, решил на всякий случай извиниться и стал собираться. Через час, выходя из ванной, Хёнджин услышал звонок в дверь и, бросив взгляд на лежащий на столике телефон, открыл, радуясь, что курьер приехал быстрее. Но на пороге стоял не доставщик, а Сынмин.  — что ты тут делаешь?.. — Севшим голосом спросил Хван и затащил промокшего парня в квартиру.  — К тебе пришел. Ты не отвечал. — Объяснил парень, позволив снять с себя мокрую от дождя куртку.  Хёнджин хмурился. От его безрассудства и халатности по отношению к себе. И от своей беспомощности.  Сынмин бегло огляделся и подавил улыбку, увидев цветы в вазе.  — Че лыбишься? — Буркнул доктор и мягко толкнул его к гостиной.  — Скучал. — Тихо ответил парень. — И волновался.  Хёнджин молча ушел на кухню. Остывать и делать чай. Сынмин, сев на диван, накрыл лицо ладонями, думая о странном поведении своего доктора.  «Почему он так себя ведет? Я же вроде ничего не сделал?..» Хёнджин вернулся быстро. Поставил на стол поднос с двумя чашками и тарелкой круассанов с шоколадом. Сынмин без интереса отсмотрел любимое угощение и Хван взял его за руку, привлекая внимание.  — Мы не должны так себя вести. Это небезопасно. Для тебя и для меня.  Ким тихо вздохнул, сжав его пальцы.  — Не могу.  Хёнджин попытался поймать его взгляд, но парень смотрел куда угодно, только не на него.  — Меня лишат лицензии. А насчет тебя… терапия будет… проходить не так, как должна. Ты не сможешь воспринимать меня, как своего врача.  Сынмин, большим пальцем гладя острые костяшки, потянул его к себе. Хёнджин, подавляя желание разреветься, вновь надел маску холодного доктора, не позволив.  — Я твой врач, Сынмин.  «Прости меня» — Я никому не скажу. — Поднял взгляд парень, глядя в упор чуть покрасневшими глазами. — Я был счастлив с тобой. И видел, что… ты тоже. Не забирай себя у меня.  Хёнджин обнял его, прижимая к себе и мелко дрожа. Путая пальцы в темных волосах пациента, он чувствовал, как разрывается надвое сердце. Сынмин каким-то образом поселился в его голове, душе и сердце, вытесняя здравый смысл и желание сопротивляться.  Целуя мягкие с привкусом соли губы, Ким запустил пальцы в его волосы. Хван сам потянул его на себя, укладываясь на спину. Неуверенность быстро сменилась до боли жгучим желанием, полным какого-то отчаяния, стоило заглянуть в глаза лежащего на спине доктора.  — Не говори ничего. — Прошептал Хван, когда пальцы парня остановились на поясе пушистого халата.  Несколько невыносимо долгих мгновений, наполненных спором с самим собой, и температура тел вновь начала повышаться.  Хёнджин почти плакал, целуя открытую шею, заходясь в легких прыжках. Чужие пальцы сжимали его бока, бедра, шею, распаляя. В конце концов, оба забыли, что это абсолютно недопустимо.  «Слава богу, что не в кабинете…» — Пронеслось в голове Хёнджина, но мысль выбил резкий переворот.  Упав грудью на мягкий диван и почувствовав под коленями ковер, он успел только схватиться за обивку, что ту же выскользнула из дрожащих пальцев от глубокого толчка.  — Господи!.. — Мой красивый.. Мой нежный..  Хёнджин задрожал от горячего шепота на ушко, зажмурившись от прошившей его волны ощущений. Почувствовав, как он сжался, Сынмин продолжил шептать ему нежности, целуя спину, плечи и шею.  Хван выгнулся, устраиваясь поудобнее: диван был высоким, ковер под коленями скользил от толчков, А Сынмин, хоть и придерживал его, двигался совершенно непредсказуемо.  — Сынмин!.. — Заскулил Хёнджин и уткнулся лицом в обивку, когда парень резко остановился.  — Да, солнце? — Улыбнулся парень, тяжело дыша и целуя чуть влажную спину. — Еще хочешь? Даже со спины было видно, как тот покраснел. Хёнджин отвел взгляд, пряча красные щеки и гадая: когда они поменялись местами? Когда Сынмин стал таким…ТАКИМ!!! — Хочешь или нет? — Продолжал издеваться Сынмин, гладя дрожащие бедра и мягко сжимая ягодицы.  Хёнджин втянул сквозь зубы воздух, почувствовав, как вздрогнул внутри член и, прерывисто выдыхая, едва слышно прошептал: — Да.  — Милый, я не слышу.  Полностью уткнувшись лицом в мягкий диван, Хёнджин мысленно проклял его и потянулся рукой к своему члену. Но руку его перехватили и прижали к дивану. Легкий поцелуй под лопаткой. Он переплел пальцы рук и поцеловал в шею. Затем плечо. Короткая дорожка поцелуев по позвоночнику. Хёнджин задрожал и вильнул в бок от щекотки и ласковых касаний, рвано выдохнув.  — Что такое? — Улыбнулся Ким и потянул его назад. Хёнджин опустился на его бедра, откинув голову назад. — Жарко… — Разве тебя только это мучает? — Прошептал игриво Сынмин, мягко укусив шею и зашипев, когда доктор сжался.  — Меня мучает твой член в моей заднице. Ты не даешь мне кончить. — Зарычал Хёнджин, краснея.  — Ты так мило краснеешь. Никогда бы не подумал, что ты на такое способен. — Продолжал улыбаться Сынмин, осыпая шею и спину поцелуями.  — Интересно, на что еще ты способен?.. Хван закусил губу, закрыв глаза и медленно выдыхая. Поцелуев было всё больше, сил сопротивляться все меньше.  Сынмин позволил ему встать, чуть поморщившись, когда мокрый член ощутил прохладу. Хёнджин невесомо провел руками по его груди, перекидывая ногу, и зажал между пальцев сосок, направляя член ко входу. Медленно опускаясь, он приоткрыл губы, закрыв глаза, и услышал едва слышный стон снизу.  — Нравится сверху? — Сынмин погладил его бедра, переходя к бокам и груди.  — Мгм… замолчи. — Хван отвел взгляд, опускаясь до упора.  — М-м-м-… Иди сюда. Хёнджин послушно наклонился, отвечая на глубокий, но нежный поцелуй. Медленный. Сладкий. И почувствовал совсем легкие толчки. Тихо постанывая, он чуть приподнял бедра, позволяя парню двигаться.  — Мх.. еще.. — Шепнул Хван, кусая чужие губы.  — Еще? Что «еще»? — Шепнул с улыбкой Сынмин, толкнувшись рваным рывком и замерев глубоко внутри. — Блядь!.. Да!.. — Взвизгнул Хван, вцепившись в его плечо и уронив голову на грудь.  — Что «да», милый? Сынмин наслаждался этим. Его видом. Его взглядом. Его сломанным голосом и дрожащим шепотом. Его блуждающими в агонии пальцами по своему телу и всхлипами.  — Как же ты меня бесишь… — Прошептал Хёнджин и выпрямился.  Откинув голову, чтобы не выдать смущения, он начал двигаться сам, вызвав улыбку у Кима. Он опускался и поднимался медленно, размеренно, чувствуя поглаживания на бедрах и груди. Но когда тонкие холодные пальцы коснулись проколотых сосков, не выдержал, вздрогнув и застонав.  — Не сдерживайся. Я же вижу, какой ты на самом деле. — Произнес тихо Сынмин, обхватывая чужую шею сзади и целуя приоткрытые губы.  Хёнджин пискнул и коротко захныкал: чужие руки сжали ягодицы, задавая нужный обоим темп. Краснея от громких шлепков и разгорающегося внизу живота жара, он рвано выдохнул, сжимаясь и, оперевшись на плечо Сынмина, стал двигаться ответными прыжками, насаживаясь на твердый и упругий член.  Сынмин сдавленно застонал, увидев, как тот постепенно открывается, и поощрительно стал покрывать шею влажными поцелуями, не стесняясь оставлять розовые, красные и багровые следы. Хёнджин задрожал, опуская голову и начина целовать его в ответ. Шлепки стали более частыми, смешиваясь с тяжелым дыханием обоих и тихими стонами.  — М-м-м… стой… Сынмин… стой… Парень замер, обнимая дрожащее тело и чувствуя ритмичные сжатия, тихо шипя. Хватая губами воздух, Хван уронил голову на его плечо, смахивая мокрую челку и спутанные пряди влажных волос. Обдувая теплой струйкой воздуха его шею, Сынмин убрал с его лица волосы, зачесывая назад нежным движением.  — Сперва жаловался, а теперь сам оттягиваешь… — Улыбнулся парень, большим пальцем стерев каплю пота с чужой щеки. — Ляжешь? Хёнджин с игривой улыбкой качнул головой.  — Нравится сверху.  — Слишком нравится. — С тихим смешком поцеловал его Сынмин.  Переведя дыхание, они вновь начали с поцелуев. Сынмин опустил руку вниз, обхватывая чужой мокрый от предъякулята член, и большим пальцев стал скользить по чувствительной налитой головке.  — С-с-с.. сука… — Отозвался Хван, выгнувшись и откинув голову. Уже без смущения опустив взгляд на чужое действие, он закусил губу, наблюдая, как чужая рука быстрыми движениями ласкает чувствительную, истекающую плоть.  — Ты посмотри, какой мокрый. — Укусил его ушко Сынмин, обдавая горячим дыханием. — Может, хочешь кончить?..  Поймав игривый с ноткой издевательского сомнения взгляд, доктор улыбнулся и закусил губу.  — Природа наградила тебя ртом, но ты используешь его не по назначению.  — Хочешь, чтобы я отсосал тебе? — Подхватил парень, ускоряя движения и чуть усиливая давление.  — М-м, блядь… не сейчас. Трахни меня.  Сынмин отпустил его член и, подтянув к себе, чуть раздвинул ноги, медленно вынимая член и резко вгоняя. Хёнджин, почувствовав стальную хватку на ягодицах, всхлипнул, но от резкого толчка застонал.  — Блядь-блядь-блядь… еще… Жадно тараня тающее от каждого движения тело, Сынмин тихо стонал, кусая, целуя и вылизывая чужую шею, ключицы; играл с языком, хитро усмехаясь, когда Хван просил большего, чем легкие касания.  Вновь обхватив рукой его член, Сынмин впервые встретил сопротивление: Хёнджин отвел его руку в сторону, подаваясь навстречу частыми прыжками.  — Я.. без.. — Все, что смог выдавить из себя дрожащий Хёнджин.  Поняв без объяснений, Ким коротко поцеловал его, направляя его движения и подаваясь навстречу рваными толчками, от чего Хвана подбрасывало, сбивая с ритма.  — Блядь… я скоро… — Пискнул он, зажмуриваясь и рывками хватая воздух. Внутри точно кипела лава, плавя все органы.  Сынмин глухо и протяжно застонал, ускоряясь из последних сил. Встретившись взглядами, отвести их они больше не смогли. Волна оргазма накрыла, будто цунами, прошибая разрядом тока по всему телу и лишая способности говорить, думать, и дышать. — Я все равно люблю тебя. — Выдохнул Ким, ловя чужие губы.  — М-м… ебалай… — Ответил он в поцелуй. — Я тоже. Они лежали на диване, прижавшись друг к другу, чтобы не свалиться на пол. Каждый думал об одном и том же. Что будет завтра? А послезавтра? А через неделю? Месяц? Год? Хёнджин закрыл глаза, выдохнув. Сынмин прижал его к себе, целуя в лоб.  — Я хочу прекратить терапию… — Это не поможет. По закону я не должен заводить с тобой никаких взаимоотношений еще 3 года после окончания терапии.  — Тогда будем делать вид, что ничего нет.  — Ты заваливаешься в мой кабинет вне графика, приносишь цветы, билеты… Нас сдадут.  Хёнджин прижался к нему, зажмурив глаза. Ким, целуя в лоб, задержал губы на теплой коже, гладя по волосам. Ощущения было у обоих одинаковые: страх с легким привкусом надежды и послевкусием отчаяния.  Хёнджин боялся лишиться работы. И боялся потерять своего пациента. Сынмин боялся потерять его. Из-за дурацкого закона. Из-за того, что Хёнджин такой правильный. Из-за того, что сам больше не мог без своего психа, как он его назвал. От слова «психотерапевт».  — Я не могу не заваливаться. — Тихо прошептал Сынмин, захватывая чужие губы.  — А я не могу, когда ты не заваливаешься. — Улыбнулся Хван. — Но мы должны быть осторожны. Не приходи больше вне записи.  — Люблю тебя. Люблю… — Замолчи уже. — Улыбнулся Хёнджин, целуя парня. — Меня пугает это, если честно… — Признался тот.  — Я не стану подставлять тебя, как бы ни хотел прийти к тебе в кабинет с утра и уйти с тобой вечером… — Я понимаю. И тоже этого хочу. Но нельзя.  — Тогда… торговый центр в десяти минутах от твоей клиники.  — Согласен.