Ритуал

⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱

Тёплое полуденное солнце проникало сквозь окна класса. Пылинки лениво кружились в воздухе, оседая на старые парты и шкафы из красного дерева. В комнате было душно от жары. Итадори и Цукиширо неловко стояли посреди класса. Мирэй смотрела в окно, щурившись от яркого солнца, в то время как Юджи чесал затылок и глядел куда-то в потолок. Годжо небрежно представил двух новоиспечённых шаманов. — Итак, это Юджи, это Мирэй, — протянул Сатору с улыбкой, словно представлял детей в детском саду, стоя позади них и положив ладони им на плечи. Молодой парень с открытым любопытством посмотрел на Цукиширо. — О, приятно познакомиться! — легко сказал он. Когда Мирэй взглянула на него в ответ, девушка отчего-то почувствовала резкое давление за глазами – словно кто-то постукивал иглой прямо изнутри её черепа. Пришлось зажмуриться, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Вновь открыв глаза, Цукиширо заметила, что Итадори всё ещё разглядывал её, слегка наклонив голову. Он наблюдал за тонким слоем энергии, сгустившемся вокруг её тела и прилипшим к ней, как вторая кожа. Поле вокруг Мирэй тихо гудело, его тёмно-синий цвет перетекал в глубокий фиолетовый, а затем обратно, будто сама энергия, в отличие от пыли, не могла осесть и стать чем-то однородным. Поймав взгляд девушки, Итадори смущённо рассмеялся. — Прости! Просто… твоя аура? Или энергия? Или как там это называется. — Он снова почесал затылок. — Ощущается немного иначе, чем у сенсея. Проклятая энергия Годжо действительно была другой, не похожей на что-либо ещё. Она чувствовалась слишком масштабной, всеобъемлющей – словно созерцаешь бескрайнее, бесконечное небо. Энергия Мирэй же ощущалась гуще, будто сворачивалась внутрь, вместо того чтобы распространяться наружу.

────── ☆ ──────

Всю следующую неделю они тренировались вместе. Всё это время Годжо говорил много. Большая часть занятий превращалась в лекции о проклятой энергии, техниках, барьерах и контроле. Слова и правила нагромождались одно на другое, и, учитывая… несколько уникальную манеру преподавания Сатору, объяснения быстро начинали путаться и переплетаться в голове. Новоиспечённые первокурсники старались вникать изо всех сил, слушая наставления со сосредоточенным видом первые три дня. Однако к пятому дню, когда они снова сидели вместе на деревянном полу и слушали очередную лекцию, Юджи уже почти храпел, откинув голову на угол дивана. Тем временем Цукиширо сидела, обхватив колени, и автоматически кивала на каждое слово Сатору. По комнате раздавался скрип старых половиц, когда Годжо ходил взад и вперёд, жестикулируя и объясняя принцип работы проклятых предметов. Мирэй понимала его слова по отдельности. Она осознавала, что именно Годжо пытался донести, но идея концентрации энергии не укладывалась у неё в голове. Каждый раз, когда она пыталась почувствовать свою силу так, как описывал Сатору, та не распадалась на потоки и формы, а лишь ощущалась сплошной, плотной массой, словно единое и неделимое целое. Юджи, по крайней мере, теория не особенно беспокоила. На практике всё давалось ему куда быстрее – его энергия естественно вырывалась наружу, даже когда он не мог объяснить почему. Мирэй же казалось, что трудности будут длиться вечно. Чем сильнее Цукиширо старалась, тем дальше она ускользала. Поэтому, наблюдая за тренировками Итадори, девушка чувствовала себя ещё более растерянной, чем прежде. И всё же где-то среди бесконечных упражнений и лекций, среди жалоб Итадори и полушутливых подбадриваний Годжо, между первокурсниками постепенно возникло что-то более простое. Можно сказать, за это время Итадори и Цукиширо успели поладить.

────── ☆ ──────

Во время перерыва, трое из них сидели под старым толстым дубом на краю тренировочного поля, поедая мороженое. Где-то высоко в ветвях стрекотали цикады. Юджи посмотрел в сторону пустой площадки за деревьями. — Кстати, сенсей, — вдруг сказал он. — Почему мы не тренируемся с другими студентами? — Действительно. Кто-то, помимо нас, здесь вообще есть? — Мирэй повернулась к Годжо, ожидая ответа. Сатору даже не открыл глаза. — О, да, — лениво ответил он. — Вы двое, хоть и обладаете некоторыми… особенностями, всё же не являетесь приятными исключениями, знаете ли. Только не делайте такие кислые мины. В конце концов, вы всё ещё детишки по сравнению с теми вундеркиндами на первом и втором курсах. — Детишки? — нахмурился Итадори. Годжо утвердительно промычал. — Но не волнуйтесь, — добавил он с ухмылкой. — Вы со всеми встретитесь, как только я увижу, что вы способны прожить хотя бы минуту без моего присмотра. Лично я обожаю неловкие знакомства! Беловолосый прислонился спиной к стволу дерева позади первокурсников и наблюдал за ними из-под своих солнцезащитных очков. Он слушал вполуха, время от времени вставляя реплики, чтобы очередной бессмысленный спор становился ещё более нелепым. В какой-то момент Итадори умудрился измазаться мороженым. Попытавшись вытереть пятно салфеткой и лишь сильнее размазав его, он с тяжёлым вздохом вскочил и убежал к умывальникам, оставив Годжо и Мирэй одних в тени деревьев. — Годжо, — нарушила тишину Цукиширо, — …можно задать вопрос? Он тихо промычал, занятый своим мороженым. — Получается, что внутри Итадори есть какой-то демон или… монстр. — Она бросила на него быстрый взгляд. — Поэтому его энергия такая сильная? Прежде чем Сатору успел ответить, она продолжила: — Если проклятая энергия может быть настолько огромной, зачем тогда нужны все эти техники? Разве нельзя просто пользоваться силой напрямую? — Цукиширо уставилась на свой собственный клубничный рожок, слегка нахмурившись. Закончив со своим десертом, Сатору переломил деревянную палочку быстрым движением тонких пальцев. — Ух-ты, как много теории! Кенто был бы в восторге. — он тихо усмехнулся. — Ответ на твой первый вопрос – и да, и нет. Сукуна, хоть и паршивец редкостный, но не является проклятьем. И представь себе – некогда один из сильнейших шаманов сейчас бессовестно использует тело мальчишки как палатку для кемпинга или вроде того. Его пальцы, по сути, как батарейки: съешь один – получишь силу, много силы, но рискуешь быть выселенным из собственного тела. А второй вопрос будет посложнее. Мужчина скрестил руки, задумавшись. — Короткий ответ: использовать энергию напрямую можно, — ответил он. — Большинство так и дерётся. Усиливаешь тело, ведёшь рукопашный бой, иногда добавляешь оружие. Работает неплохо… пока не встречаешь кого-нибудь с настоящими способностями. Сатору постучал пальцем по своему виску. — У большинства шаманов есть врождённые техники. Сама по себе проклятая энергия – штука хаотичная, как буря. Техники или приёмы придают ей форму или, скорее, направление. Они ведут силу по траектории, нужной шаману. — Так вот в чём дело. — пробормотала Мирэй. — Значит… кому-то просто везёт родиться с сильной способностью? Как у тебя, например. Вопрос почему-то рассмешил мужчину. — "Везёт", говоришь? Ну... можно сказать и так. — И когда же проявляются собственные техники? — тихо спросила девушка. — У Юджи... у нас с Итадори их пока нет. — Ну, у кого-то – в детстве. У кого-то – позже, — пожал плечами Годжо. — Иногда они вообще не проявляются. Тогда только и остаётся просто хорошо махать кулаками... или осваивать чужие приёмы. — мужчина с улыбкой посмотрел куда-то в сторону убежавшего Итадори. — Поколения шаманов годами шлифуют одну и ту же идею, и большинство кланов охраняют свои техники, как голодные собаки кусок мяса. Но тебе не обязательно забивать голову всем этим. Просто стоит освоить хотя бы что-то одно. Поверь – с подготовленными приёмами жить гораздо проще. Мирэй слушала молча, глядя на своё подтаявшее мороженое. — Освоить что-то одно, — тихо повторила она. Осмысливая сказанное Сатору, Цукиширо раздумывала, стоит ли поделиться сейчас тем, что её волновало. Её взгляд на секунду метнулся к беловолосому, сейчас тихо напевавшему какую-то песню, беззаботно качав головой. Она прикрыла глаза. Цикады застрекотали чуть громче, ветер пошевелил листья. Липкая капля мороженого упала на траву. Мирэй, сглотнув, слегка нахмурилась, почувствовав, как её левая рука нагревается. — ...ты никогда не хотел, чтобы мороженое было бесконечным? — начала девушка негромко. Сатору усмехнулся. — М-м, — сладко протянул он. — Но надо быть осторожнее с такими желаниями, а то я бы, наверное, вообще не вставал отсюда. Тем временем жар в руке вспыхнул сильнее. Так происходило всегда, когда Цукиширо пыталась сделать это. Когда тепло в ладони стало ощущаться невыносимым, девушка наконец распахнула глаза. И в следующую секунду у неё в руке красовался абсолютно новый, идентичный прежнему, рожок мороженого. Она повернулась к Годжо. Сатору тоже открыл глаза, услышав короткий вскрик боли, и в следующую секунду замер. Он медленно оттолкнулся от дуба, сняв очки. Впервые за всё знакомство Мирэй видела его глаза без повязки и очков – яркие, неестественно голубые даже в тени деревьев. Девушка несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от странного, почти гипнотического ощущения, забыв про свой рожок. Тем временем, всё внимание Сатору было направлено на него. Шесть Глаз впились в руку девушки, зрачки сузились, словно вонзаясь в материю слой за слоем. Это было новое, целое, настоящее мороженое. Точнее, оно выглядело как настоящее. Вафельный рожок, бледно-розовый завиток клубничного крема, даже лёгкий блеск от таяния на жаре, — внешний вид был совершенно одинаковым. Но под поверхностью вся структура объекта была искусственной. Весь предмет был пропитан проклятой энергией – той же, что принадлежала Цукиширо. Она создала это, сжигая собственную энергию? — мелькнула догадка у Сатору. Прежде чем Мирэй успела отреагировать, Годжо наклонился вперёд и бесцеремонно выхватил рожок у неё из руки, медленно лизнув его. Ни вкуса, ни запаха, но совершенно тождественная оболочка. Мужчина выглядел не столько впечатлённым, сколько озадаченным. И лишь на долю секунды в его лице, в изогнутой брови промелькнуло что-то похожее на тревогу. Когда его взгляд вернулся к шаманке, на её лице, в свою очередь, не было ни удивления, ни восторга. Лишь нечитаемое выражение, словно она ждала его реакции. Словно она уже делала этот трюк раньше. Итадори всё ещё не вернулся, и тишина начинала затягиваться. Желая нарушить молчание, Цукиширо наконец неуверенно усмехнулась. — Эм… ну, ты ведь однажды сказал, что магии не нужно разрешение. Только причина или— — Это не магия, — ответ Сатору прозвучал быстро, тихо, но резко. — Я говорил о силе, а не об этом. Через мгновение он спросил: — Тебя этому родители научили? Мирэй сглотнула. — Нет. Никто меня не учил. Я хотела рассказать раньше, но эта… способность так редко работает, что я подумала – лучше показать её на практике, если когда-нибудь получится. И мои родители не шаманы. Повисла долгая пауза. Сатору откинул голову назад, глядя сквозь листву на безоблачное небо. — …обычные родители всё равно лучше, — всего лишь сказал он. — Меньше мороки. Мои были, скажем… приверженцами традиций. Он прикрыл глаза, выдохнул, а затем, наконец, слишком быстро и широко улыбнулся снова. — Значит, колдуешь магический грузовик с мороженым, да? — сказал он. — Сможешь повторить это с тем листом? Или с машиной вон там? Годжо указал на красный автомобиль вдалеке. — Думаю, нет, — призналась Мирэй. — Кажется, я могу создавать только простые вещи, если понимаю, как они устроены, или какой у них состав. Например… карандаш. Или стол. Не прямое копирование вещи, но создание нового предмета, по-видимому, из своей же проклятой энергии. С каждой фразой всё интереснее, — подытожил Сатору у себя в голове. Цукиширо опустила взгляд на свои руки. — Но всё это очень нестабильно. Иногда вещи просто разваливаются. Или исчезают через какое-то время… будто их никогда и не было. Она сказала это тихо, будто оправдываясь. В то же время созданный ею рожок действительно начал растворяться в руке Сатору. — С этим можно работать, — быстро ответил он, даже не глядя на десерт. — Для этого ты и здесь, да? Ухмылка мелькнула на его губах. — И по крайней мере теперь мы хоть что-то увидели. Потому что, честно говоря, наблюдать, как ты пыталась драться всю эту неделю, было почти достаточно, чтобы довести меня до слёз. Прежде чем Цукиширо успела возразить, он легко щёлкнул её по лбу. — Только… не показывай такие фокусы салагам из Киото, когда они изволят появиться здесь. Эти мелкие засранцы до жути завистливые. — голос мужчины был лишён чрезмерной иронии в этот раз. Весёлый голос Итадори наконец раздался позади них, гордо объявляя о победе над пятнами мороженого. Мирэй не повернулась к Юджи, уже бежавшему к ним, и торопливо спросила: — Годжо… ты говорил сегодня про «особенности». Она слегка нахмурилась. — Утахимэ-сама и Итадори сначала смотрели будто сквозь меня. Это связано с моей энергией? Мужчина тихо усмехнулся, подняв взгляд на неё. — Расслабься. Если бы всё было действительно плохо, ты явно была бы... в другом месте. На секунду Сатору вспомнил холодную комнату печатей, где всего неделю назад лежал Итадори без сознания, скованный талисманами. Даже там были слышны отголоски разговора старейшин, обсуждавших его приговор. Он пожал плечами, поднимаясь с земли. — С твоей энергией всё нормально. Просто её… многовато. Он сказал это легко, будто речь шла о чём-то незначительном, однако в этот раз на лице мужчины не появилось даже намёка на улыбку. Но уже в следующий момент беловолосый с энтузиазмом закинул руку Юджи на плечи, направляя его обратно к полю с натянутой ухмылкой. Всё же, на мгновение Сатору сунул руку в карман, его большой палец коснулся телефона, будто он обдумывал что-то. Его челюсть слегка напряглась. Но через секунду Годжо вытащил руку обратно. Тем временем тепло его пальцев ещё долго оставалось на лбу Мирэй, даже после того, как он ушёл.

⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱