Игра в ненависть

      Хонджун в последние дни пропадает в студии и днями, и ночами. У них идут проекты, в которые нужно вложить не только пот, кровь и слезы, но и недосып и ненависть ко всему миру.              Альфа откидывается на кресло в студии их универа, пока сзади него шастают одногруппники. От них аппетитно пахнет обедом. Хонджун же свой обед забыл, а идти до магазина не хочется.              Сонхва готовит для него каждое утро, и не только. Любой другой альфа бы растаял от такой заботы, но зная истинные причины, Хонджун лишь недовольно цокает языком. У него с детства проблемы с желудком и мама запрещала есть много “плохой” пищи: чипсы, газировки, острой лапши. С возрастом Хонджун сам начал следить за своим питанием, но жизнь вдали от дома ударила сильно.              По-началу, ему не хотелось нагружать Сонхва, хотя абсолютно все, и сам омега, говорили, что Хонджун не справится. И тот действительно чуть не сжёг кухни, решая приготовить самую простую яичницу.              Сонхва готовил, но скорее для себя, просто более объемнее. А ещё любит овощи и периодически зависает в разделе для диет и похудения. Хонджун выборочно ел и фыркал каждый раз, когда еда Сонхва становилась всë более и более здоровой. Альфа хоть и не осознано, но понимал, что если омега собирается худеть — значит надо дать понять ей, что она прекрасна.              Но зависания за работой в студии, поздние пары и другие обстоятельства, которые Хонджун уперто не хочет называть ленью, привели к тому, что желудок начал болеть. То ныл, то тошнило, то скручивался так, будто щас сам себя съест.              К сожалению, об этом прознала мама. Сонхва пошёл ей навстречу, обещая готовить для Хонджуна с собой обед тоже. Так вместе с ланчбоксом и сытным обедом пришли ещё и подсвистывания со стороны других альф. Для всех — он одинокий одиночка, отдающий себя творчеству. Но когда у него в руках оказывается не банка энергетика и купленный в круглосуточном бургер, а контейнер с аккуратно выложенным обедом, одногруппники начали подкалывать.              И как бы Хонджун не отмахивался, каждый раз прилетало фраза, сказанная с явной завистью:              — Ах, я бы тоже хотел, чтобы мне готовила симпатичная омега.              Хонджун лишь злобно зыркал. Да, Сонхва симпатичный, и как назло, их пару раз вместе видели, чтобы уже понять кто готовит эти обеды. Правда было ещё пару омег в окружении Хонджуна, которые тоже смахивали на потенциальную пару, но одногруппники не верили, говоря, что на Сонхва сам Хонджун смотрит по-другому.              И сегодня, как назло, он забыл обед. Ещё и не позавтракал, потому что проспал и впопыхах собирался. Сонхва в это время был на парах, а ланч-бокс так и остался лежать на столе.              Желудок громко урчал, а купленный ещё вечером энергетик голод не утолял.              Рядом плюхается Минги, один из одногруппников и тех, с кем Хонджун нашёл общий язык и может разговаривать даже вне стен универа и студии. Всë по заветам отца когда-то.              — Ой, поссорились что ли? — услышав громкое урчание, смеётся Минги.              — Нет, всë супер, — фыркает Хонджун.              Желание ударить Минги за его глупые шуточки всегда сильное. Детство с Сонхва иногда даёт такие приколы. Альфа сдерживается, прекрасно понимая, что Минги гораздо выше и крупнее, а портить дружбу не хочет физическим насилием, хоть и не сильным.              — Сгонял бы уже до магаза, а то скоро вместо Ли Хисына твой живот будет партии записывать.              Хонджун мнётся. Желудок не только хочет есть, а уже побаливать. Чтобы выпить таблетки и жить, как человек, надо поесть. Если же не сделать этого, боль не прекратится, а голод превратится в тошноту.              — Эй, Ким Хонджун, тут к тебе гость! — кричит Енджэ, еще один одногруппник, что зависал в другой студии. — Омега пришла.              Хонджун подрывается. Он ждал на запись одну из студенток вокального направления. Для успешной сдачи, им нужна хотя бы демка, а женский голос этой песне подходит лучше всего. И не все готовы участвовать в проделках продюсеров к сожалению.              — Это Вонен? Пусть заходит!              Вонен была той, кто в последнее время, по мнению окружающих, вилась вокруг Хонджуна. Мило улыбалась, предлагала перекусить и приносила сладости. На самом деле ей просто оказалось удобно работать с Хонджуном, он ведёт себя максимально сдержанно, а также мягко объясняет что ему нужно.              Одногруппник скрывается за стеной, а Хонджун подрывается к компьютеру, вставая спиной к двери. Он быстро щёлкает мышкой по нужным файлам, желая побыстрее показать девушке свои мысли.              Взади слышен стук, похожий на каблуки, а Минги притих.              — Вонен, проходи. Сейчас я тут перенесу файл и запишем партию, — говорит в монитор Хонджун.              Но вместо женского голоса, он слышит до боли знакомый, с каплей нахальства:              — Ким Хонджун, кажется, что тебе пора проверить зрение. Как ты за рулём ездишь вообще?              Хонджун замирает, а затем медленно проворачивается. Пак Сонхва в собственной красе. Он выглядит в атмосфере студии также нетипично, как и гламурные певички с вокального. Только они хоть что-то понимают в музыке, а Сонхва, мыслящий о правосудии и порядке,выглядит только несуразнее.              Сонхва одет с иголочки, как и всегда. Волосы зачесаны назад, на лице лёгкий макияж и очки в тонкой оправе. Сонхва хоть и заучка, но стильный. Прямые чёрные брюки, тонкий бежевый свитер и выглядывающая белая рубашка, а на ногах остроносые ботинки. В руках он держит кожаную куртку, выбивающаяся из образа ботаника, и тот самый ланч-бокс, что Хонджун оставил утром на столе.              — Сонхва…              — Надо же, разглядел, — с раздражением отвечает Сонхва.              Хонджун не понимает. Зачем Сонхва пришёл? И почему злится?              — Я думал, что пришла певица на запись, — мямлит Хонджун, не зная куда деть свои руки, поэтому гладит потертые джинсы.              Только сейчас до носа доносится слабый запах персиков. Сонхва хоть и раздражён, но не настолько сильно, как кажется.              — Ну ты хотя бы встречай человека, о котором тебя предупреждают, — причитал Сонхва. — На, а то стухнет. Голодный поди сидел.              Хонджун принимает ланч-бокс и хочет ответить нет, как Минги предательски говорит за него:              — У него желудок уже оперу начал петь!              Сонхва цокает языком и злобно зыркает, словно мама. Хотя почему словно. Именно он прошедший месяц наблюдает за тем, как Хонджун лежит скрюченный из-за болей, а то и заставляет есть полезную пищу, чтобы альфа не угробил себя окончательно.              — Хонджун.              — Хва, я просто проспал, забыл.              Сонхва смягчается в лице. Хонджун же понимает, что в ланч-боксе омега запихал полезные овощи, которые он не переносит. Может брокколи и цветную капусту, а то и ещё что-нибудь.              — Хорошо, я понял. Просто… я вернулся домой раньше, пару отменили, и увидел контейнер. Ты говорил, что до поздна, поэтому решил тебе его принести.              Хонджун не знает, слышно ли этот громкий “тудум”, которое издало сердце, но кажется он сам оглох. Сонхва ради него вернулся снова в университет, беспокоясь о том, что альфа снова будет мучиться с больным животом.              — Спасибо, Хва, — Хонджун сжимает пальцами контейнер и улыбается широко.              От Хонджуна не утаивается как краснеет Сонхва. На первый взгляд ничего нет, лишь потеплевший взгляд, но уши предательски краснеют на самых кончиках.              — Ладно, ешь давай. Я пошёл! Приятного аппетита!              Сонхва уходит быстрее, чем Хонджун снова успевает сказать “спасибо”. Зато Минги подрывается, а в дверях снова появляется тот самый одногруппник Енджэ.              — Подожди-подожди… так вы живете вместе? — в шоке спрашивает Минги.              — Да… ? — неуверенно кивает Хонджун, ведь раньше он таких подробностей не говорил. Просто упоминал, что без родителей и братом под боком.              — И не встречаетесь? — подхватывает Енджэ.              — Мы просто друзья, пацаны. Д-р-у-з-ь-я.              Хонджун сам не понимает зачем прям по буквам выговаривает это. Будто это поможет от сплетен. Тут достаточно тех фактов, что они живут вместе и Сонхва готовит ему обеды.              Альфа понимает, что с самого начала нужно было обозвать Сонхва каким-нибудь кузеном, чтобы меньше вопросов и возни не было. Уже поздно, теперь только терпеть.              — Так и говори, что ты во френдзоне, Джун, — как эксперт заявляет Енджэ.              — Э! Ему вообще-то ланчбоксы делают. Разве омеги через заботу и еду не проявляют свою любовь? — вставляет своё мнение Минги.              — Пацаны…              — Да, реально, — через пару секунд раздумий соглашается Енджэ. — Тогда ты его держишь во френдзоне?              — Может прекратите? Никто никого во френдзоне не держит. У меня в последнее время с желудком беда и Сонхва вызвался готовить, чтобы мне было легче.              — Воу-воу, снова оправдания! — Минги хлопает в ладоши.              Хонджун уже рычит от недовольства. Какие же они фантазеры. Богатое воображение творит чудеса.              — Раз уж никто никого во френдзоне не держит, тогда… — Енджэ делает большую паузу. — Можно мне позвать на свидание его? Сонхва же, да?              Хонджун не скрывает, как кривится лицо. Эти ухажёры ему ещё в школе надоели, а теперь это продолжается, только еще хуже.              — Поверь, ты не в его вкусе, — бросает раздражённо Хонджун.              — Эй, а как же душа?              — Пак Сонхва та ещё стерва, поверьте.              — Но обеды он тебе готовит, — подмечает Минни.              — Да, потому что я провёл с ним всë детство и как брат ему.              Ёнджэ и Минги переглядываются, а потом устало вздыхают.              — Эй, хватит уже вздыхать, за собой бы следили, — Хонджун хватается за контейнер, ибо живот снова громко заурчал.              — Завидую. Мне даже некому приготовить обед, — Ёнджэ выглядит подавленным.              — А как же доставка?              — Ну ты и сравнил доставку с домашней…              Ёнджэ не успевает договорить, как в проёме появляется еще один человек:              — Хонджун-и, прости пожалуйста! Нас задержали на паре.              Появляется Вонен, за которую Хонджун и принял Сонхва. Женственная и милая, полная противоположность. Заходит с извинениями, а не подколами.              — Ничего страшного, проходи, — Хонджуну приходится отставить контейнер, из которого успел попробовать немного риса и кусочек мяса.              С появлением девушки, разговор про Сонхва стихает. Ёнджэ уходит к себе, Хонджун садится за запись, а Минги помогает настроить для Вонен высоту микрофона и тоже уходит.              Запись проходит гладко, но Хонджун не понимает почему ему так некомфортно сейчас.       

***

             Сонхва не планировал относить Хонджуну контейнер. Альфа сам исправно его забирал на пары, даже без упоминаний. И естественно, увидеть ланч-бокс на том же месте, на котором Сонхва его и оставил, было неожиданно.              Сначала омега подумал, что Хонджуну не понравилось наполнение: рис, варёная куриная грудка и крупно порезанные овощи. Увидев, что некоторые вещи в коридоре, а также в комнате альфы, лежат слишком хаотично, понял почему Хонджун не взял еду. Тот, как обычно, проспал. Но даже так, внутри неприятно подсасывало. Сонхва уже начал думать, что не устраивает его стряпня.              Так бы Сонхва и махнул рукой, убирая ланч-бокс в холодильник, если бы не пришедшее внезапно сообщение. Сынчоль зовёт прогуляться после пар.              И даже тот факт, что у Сонхва отменили пару и он вернулся домой пораньше, не заставил его перенести или отказаться от встречи. Это даже при условии, что снова придётся возвращаться в универ. Он воспринял это, как удачное стечение обстоятельств. Ему не особо хотелось видеть Хонджуна страдающим из-за очередного приступа боли или вовсе ходить по больницам, пока альфа наконец-то не поймёт, что пора питаться правильно, а не запивать лапшу энергетиком.              Сонхва поменял рубашку и надел сверху свитер. Хоть Сынчоль его уже успел увидеть в разных состояниях, хотелось выглядеть более прилично. Ланч-бокс Сонхва кинул в сумку, а сам отправился до университета.              Спешить ему было некуда. Пары у Сынчоля ещё не закончились, зато Хонджун определенно зависает в студии. Даже удалось вспомнить корпус и этаж, чтобы попасть к этим продюсерами. Сонхва совсем забыл, что можно было позвонить Хонджуна и сказать выйти.              Любопытство одолело. Хотелось одним глазком глянуть как обучается Хонджун, а также увидеть его пристыженный лицо. Он всегда выглядел по-детски хмуро, стоило начать возмущаться о несъеденных овощах. А в попыхах забытый контейнер, приготовленный с заботой, явно заставит Хонджуна только сильнее покраснеть от стыда.              Чего уж Сонхва не ожидал, так это то, что его назовут женским именем. Причём Хонджун даже не взглянул, а сразу позвал записываться, будто с той девушкой они в куда более близких отношениях, чем друзья. Но потерянный взгляд, нахмуренные брови и надутые губы всë-таки потешили эго Сонхва. Злиться омега сразу же перестал.              Но новая волна непонятного раздражения появилась вновь, когда он вышел из студии. Сонхва планировал неспеша дойти до юридического факультета, чтобы там уже дождаться Сынчоля.              — Вонен, ты разве сегодня должна записываться?              Мысли Сонхва оборвались, стоило увидеть двух девушек. Одна прямо летела в сторону студии, а другая не могла понять что происходит.              Сонхва замер. Это имя он сегодня слышал. И оно его взбесило.              Взглянув одним глазком, Сонхва внутри вскипел. Милая, хрупкая и нежная. Аккуратное чёрное платье и выглядывающая из-под него белая рубашка, чулки чуть выше колена и лоферы. На губах ярко-алый блеск, а на шее болтаются жемчужные бусы. От тёмных распущенных волос шёл шлейф дорогих духов.              Сонхва всегда считал, что такие пахнут сладко сами по себе. Зефиром, сочными ягодами или сахарной ватой. Но запах Вонен состоял из духов и пудры.              Сонхва остановился, наблюдая за двумя подругами. Вторая была одета практически также, только на голове был высокий хвост, а ноги в чёрных колготках.              — Да что?! Меня Джун-и ждёт! — Вонен остановилась, вырывая руку из лап подруги.              Сонхва на это “Джун-и”, сказанное звонким девичьим голосом, только стиснул зубы.              — Ну… я думала, что ты не хочешь у него записываться, — подруга говорила со скепсисом. — Он же… странный.              Сонхва невольно кивает. Хонджуна сложно понять, но существует одно правило, которое омега вывел для себя — Хонджун делает так, как считает нужным. Он не будет следовать тому, что самому не нравится. Только вперёд и на больших скоростях. Эксперименты на максимум.              — Юджин, ты просто не понимаешь! Он мне показал и там такая душа! Я обязана ему помочь!              Сонхва усмехается. Сложно представить, что такая гламурная девушка повелась на Хонджуна. Хоть внутри и кольнуло, но будто она горит идей, а не самим альфой.              — Ну какая там душа?              — Очень большая и тёплая! Вот увидишь, его песни будут во всех чартах!              Сонхва удивлён, что эта девушка говорит за Хонджуна, а не за себя. Было ясно, что она с потока певцов, ведь шла на запись песни.              Омега решается дальше не слушать, уходя прочь. Стук каблуков впрочем слышится снова, только отдаляется стремительно.              Идя мимо аудиторий, в которых ведутся скучные лекции монотонным голосом, Сонхва задумался. Как скоро Хонджун представит свою вторую половинку?              Сонхва не сомневался, что она есть. Либо же Хонджун совсем скоро вступит с кем-то в отношения. Погулял немного, походил по вечеринкам, теперь можно и к первой сессии с кем-то замутить. Как Сонхва должен на это реагировать, если даже мало-мальское внимание к Хонджуну со стороны других вызывает не радость, а боль в сердце? Почему Сонхва не может выкинуть из головы то, как Хонджун говорил с ним, считая его Вонен?              Сонхва натягивает улыбку, стоит увидеть Сынчоля. Альфа идёт навстречу, чуть помятый от сложного графика учёбы и работы, но всë равно пытающийся уделять внимание.              А как Хонджун отреагирует на то, что у него кто-то появился? Этот вопрос кричит в мыслях и не даёт сосредоточиться на рассказе Сынчоля о забавной ситуации сегодня на паре.       

***

             Сонхва вызвался помочь старшекурсникам к конкурсу среди факультетов. Без подачи Сынчоля он бы не особо проявлял в таких вопросах инициативу.              Время уже было позднее. С каждым днём вечер только прибавлялся. Холодный ветер задувал под куртку, а лужи под ногами неприятно хлюпали. Один бы Сонхва домой не пошёл.              Омега вышел на улицу, чтобы немного остыть. В помещении было очень душно, а голова устала от шума и гама. Вечерний город успокаивал.              Сонхва остановился у лавочки около входа. Сразу подумал о Хонджуне, который бы сразу закурил, стоило выйти из помещения. На губах появилась мягкая улыбка. Он ждал Сынчоля, который остался за главного и должен был закрыть несколько аудиторий.              Вдалеке на парковке мигнул свет. Сонхва присмотрелся и узнал машину, которая давно должна была стоять под окнами их дома. Хонджун сегодня собирался доработать проект дома, а не в студии.              Снова мигание. Сонхва, не думая, движется к машине. Тело устало, но он послушно следует зову.              Стекло у водительской двери быстро опускается вниз. Хонджун одет небрежно, будто прямо из дома и приехал.              — Запрыгивай, устал уже ждать тебя, — альфа кивает на пассажирское сиденье рядом.              Сонхва моргает. Хонджун, конечно, не отказывал, если его попросить отвезти, но Сонхва планировал сегодня прогуляться с Сынчолем. На прощание поцеловать у подъезда, а потом упасть в кровать громко завывая от чувств.              — Я…              — Давай-давай, — подначивает Хонджун.              Сонхва останется стоять на улице, но при этом не может ответить, что его проводят до дома.              И кажется, у Хонджуна нет столько терпения, чтобы звать ещё раз, а то и просто ждать. Альфа выходит из машины, обходит и открывает дверь с другой стороны.              — Хва, садись уже. Время позднее, никуда один ты не пойдёшь.              Сонхва хочет цокнуть языком. Хонджун временами был сильно опекающий. Хотя это приятно, что не нужно было звонить и просить приехать.              Хонджун хмурит брови, выворачивая голову в сторону входа в университет.              — Ждёшь кого-то? Можем тоже подкинуть, — без колебаний спрашивает Хонджун.              Тут же Сонхва чувствует себя неловко. Сынчоль хотел прогуляться, а тут Хонджун прям настаивает.              — Бля, да садись уже, — Хонджун не выдерживает молчаливых кивков и бегающих глаз, поэтому легонько подталкивает к машине.              — Хонджун…              — Да поехали уже домой. Или ты хахаля своего ждёшь?              — Ну… типо. Он обещал меня проводить.              Кажется, что у Хонджуна начала пульсировать вена на лбу. И это не из-за удивления о том, что у Сонхва есть кто-то, а настоящий шок.              — Пешком? Хва, думай головой. Ночь на дворе, туча никак не уходит, кружит, а ты пешком собрался. Сейчас на раз-два заболеть.              Сонхва кривит губы. Он уже утром попрыгал по лужам. Неприятно чувствовать влагу в кроссовках, которые явно предназначены для сухой погоды.              — Эй, не делай из себя моего мужа!              — Ты уж прости, но Сухек меня явно по головке не погладит, если с тобой что-то случится.              Хонджун выглядел серьёзно, даже опасно. А манипулирование отцом в таких ситуациях ему играло только на руку. Сонхва понимал, что некоторые вещи их заставляли делать родители, так сказать из-за уважения к старшим. Хонджун играл роль сторожевого пса, а Сонхва — курицы наседки.              И сейчас было сложно противится Хонджуну. Сонхва устал, хотел уже отдохнуть и уснуть в теплом одеяле, а не идти по тёмной улице и перепрыгивать лужи. Ещё и с возможностью попасть под дождь, если туча снова захочет окатить город порцией воды.              Сонхва тяжело вздыхает и садится в машину. Хонджун лишь победно улыбается.              Альфа быстро возвращается на своё место и пристегивается. Сонхва же моментально тает, стоит оказаться в теплом салоне. На фоне также играет незатейливая мелодия.              — Как зовут то твоего горе-романтика? — спрашивает Хонджун, когда тянется назад.              — Сынчоль.              — Одногруппник твой? — Хонджун возвращается на своё место и протягивает пачку клубничного молока, любимого у Сонхва.              Омега, приятно удивлённый, сразу открывает его и тыкает трубочкой.              — Допрос устроить решил?              — Да, должен я ведь знать кому папаша с Сухеком приедут морды бить.              — Сам-то участвовать будешь? — спрашивает Сонхва, поднимая вопросительно одну из бровей.              — Нет, конечно, буду кричать и поддерживать издалека. У отца сильнее удар, чем у меня.              Хонджун хоть и шутил, но Сонхва предполагал, что такое может случиться. В школе как-то сами большинство ухажёров уходило, а сейчас могут быть проблемы. И ведь не скроешь, если кто-то разобьёт сердце или сотворит невероятную ошибку. Хонджун всë узнает.              — Неа, 4 курс.              — 4 курс и пешком провожает? Хва, ты какого-то лоха нашёл, повышай планку. Ноги не казённые.              — Ой-ой, кто бы говорил.              — Я серьёзно. Это либо разводняк на пару потрахушек, либо чел не может даже себе позволить для омеги такси.              — Не у всех есть деньги, чтобы ими разбрасываться.              На удивление, они ещё не выехали с парковки. Сонхва ждал этого, но Хонджун лишь вальяжно стучал по рулю.              — Поверь мне на слово. Лучше не строй надежды.              Если прошлые слова Хонджун говорил с издёвкой, то сейчас они звучали серьёзно. Да и весь вид альфы намекал, что он верит в свои же слова.              — Ты просто его не знаешь. Да и мы пока не встречаемся, чтобы он обо мне так заботился.              Почему-то эти слова в самом Сонхва отозвались не трепетом, а скрипом. Будто он сам не верит в то, что говорит.              Хонджун же тихо смеётся, прикрыл глаза ладонью.              — Че смешного то?              — Бля, Хва, шли его. От таких много ждать не приходится.              А вот слова Хонджуна больно кольнули. Неприятно слышать, что его выбор неправильный. Любому бы не понравилось, что его решение критикуют и диктуют что нужно сделать.              Внимание перехватывает как раз появление Сынчоля в поле зрения. Он выходит, оглядываясь по сторонам, ища Сонхва. Неожиданно, находиться с Хонджуном в машине становится не комфортно.              Сонхва уже думает отстегнуться и открыть дверь, чтобы всë-таки вернуться к Сынчолю, как Хонджун решается выехать с парковки.              На удивление, этих секунд хватает, чтобы Сынчоль их заметил, увидел на пассажирском Сонхва и двинулся в их сторону.              — Хонджун! — возмущённо кричит Сонхва.              — Ну и лох, реально, — Хонджун встаёт на выезд и опускает голову, смотря скептично на Сынчоля.              Сонхва снова хочет выйти, как альфа рычит:              — Только попробуй.              Блокировка дверей срабатывает сразу же, стоит действительно попытаться дёрнуть за ручку.              Хонджун крутит руль и нажимает педаль газа. Машина трогается с места, а Сынчоль остаётся позади.              — Ты вообще в своём уме? Что я ему скажу? — Сонхва пребывал в шоке и не знал, как реагировать.              Он хотел вцепиться в Хонджуна и прописать смачного отрезвительного леща, только тот за рулём и страшно за собственную жизнь. Тем временем они выезжают на дорогу, покидая университетскую территорию.              — “Слушаю, может пойдёшь нахуй?” Как тебе такой вариант? Звучит в самый раз.              — Хонджун, это не смешно! Он посчитает меня…              — Кем? Шлюхой?              — Да, Хонджун, да!              — Ну и нахуй он тебе нужен тогда?              — А ты думаешь нормально садится к другим в машину?              — Хва, перестань гундеть, — Хонджун звонко цокает языком. — Если он скажет такое — то он явно не уважает тебя. А вследствии не ценит и не любит.              Сонхва сжимает ладони в кулаки. Из носа вырывается злой выдох.              — Хонджун, так не делается.              — Зайчик мой, ты просто влюбился и не видишь очевидных вещей. Он даже не побежал к нам.              Сонхва хочет ответить, открывает рот и сразу же закрывает. И так несколько раз.              Сынчоль и правда не был напуган, скорее озадачен. Ещё и делать с этим ничего не планировал. А вдруг его похитили?              — Ну и… что он должен был по твоему сделать? Под колёса прыгать?              Хонджун усмехается, плавно останавливаясь на пустынном светофоре.              — Нет, конечно, такой уровень героизма нам не нужен, — альфа поворачивает голову и смотрит на Сонхва. — По идеальному сценарию он должен был зубами зацепиться за бампер и до дома так ехать. В таком случае, так уж и быть, я поверю в его сильные намерения.              — Ты в своём уме вообще?              — Хва, если альфа не бежит сломя голову за тобой — он тебя не любит.              — Зачем ты мне всë это говоришь? Зачем? Мы не встречаемся! Просто гуляем!              Загорается зелёный сигнал и Хонджун трогается. Сонхва не хочет молчать. Он входит в стадию конфликта, но альфа не горит желанием подкидывать дров.              Проходит несколько минут. Сонхва пыхтит, но отворачивается, планируя больше никогда не разговарить с Хонджуном.              — Я говорю это тебе не потому, что издеваюсь. Я тебя предупреждаю, потому что не только вижу, но и знаю что произойдёт дальше.              — И что произойдёт дальше, мистер всевидящее око? Поведай мне судьбу мою!              Но Хонджун снова молчит, не ведётся на провокацию. Сонхва сам не хочет слышать ответ.              “Ты влюбишься, а он наиграется и бросил” — звучит набатом в голове.              Весь оставшийся путь они ехали в тишине. Точно также поднялись домой и разошлись по комнатам.              Сонхва не хотел разговаривать и видеть Хонджуна. Хонджун же просто знал, что выразился слишком грубо и нетактично, но видел, как Сонхва это воспринял. Разводить сопли с Сонхва не надо, иначе не поверит.