Кровь на снегу

Колумбия встретила Натаниэля Абрама Веснински запахом дешёвого бензина и предчувствием близкой смерти. На нём была чужая куртка, в кармане поддельный паспорт на имя Стефана, а в легких — колючий воздух свободы, которая заканчивалась там, где начиналась территория Хеммиков. Он знал, что за ним идут. Люди отца были как гончие: они не лаяли, пока не перегрызали горло. Натаниэлю нужно было исчезнуть. Ему, как воздух, нужно было раствориться в ночи, исчезнуть, словно и не было. Единственный шанс обмануть одного дьявола – это броситься в объятия другого. Бар с претенциозным названием «Райские сумерки» оправдывал своё имя лишь одним – здесь было проще простого отправиться прямиком в рай, минуя все чистилища. Внутри стояла духота, густой запах дешёвого алкоголя мешался с холодным светом неоновых ламп. И в самом тёмном углу, за столиком, к которому никто не смел даже приближаться, сидели они. Лисы. Синдикат Хеммиков не хватал звёзд с неба в криминальном мире, но отличался звериной хваткой. Ваймак, их лидер, собирал под своё крыло тех, кого принято называть «отбросами» – люди, которым нечего терять. Но настоящим кошмаром этой семейки были близнецы Миньярд. О них ходили легенды, от которых мурашки бежали по коже даже у самых отъявленных головорезов. Никки Хеммик, кузен близнецов, первым заметил Натаниэля, застывшего в дверях. Он ослепительно улыбнулся, но за этой голливудской улыбкой Нил разглядел холодный, профессиональный взгляд оценщика, прикидывающего стоимость «товара». – Эй, парень, ты заблудился? Или ищешь приключений на свою пятую точку? Здесь они, знаешь ли, сами тебя находят, долго ждать не приходится. – Голос Никки был нарочито дружелюбным, но в нём сквозила скрытая угроза. Нил, как он себя прозвал, проигнорировал болтовню Никки. Его взгляд замер на к человеке, который сидел абсолютно неподвижно. Эндрю Миньярд. Казалось, его не интересовало ровным счётом ничего. Короткие светлые волосы, будто выгоревшие на солнце, абсолютно бесстрастное лицо и глаза, в которых плескался арктический холод. На предплечьях, под чёрными повязками, прятались ножи, о чьей смертоносной точности ходили жуткие слухи. Говорили, что они никогда не промахиваются. Рядом с ним сидел Аарон. Почти точная копия Эндрю, словно отражение в кривом зеркале. Но взгляд у него был совсем другим – в нём читалось раздражение и какая-то скрытая тревога. Он то и дело поглядывал на свои часы, словно ждал сообщения, которое могло стоить ему головы. Нил, собрав остатки самообладания, направился к их столику. Охрана у входа напряглась, но Эндрю едва заметно качнул пальцем, приказывая им оставаться на месте. – Мне нужен Эндрю Миньярд, – произнёс Нил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось в груди, как пойманная в клетку птица. Эндрю, не торопясь, поднял взгляд. Он смотрел на Нила так, словно тот был каким-то диковинным насекомым, которого он собирался раздавить одним небрежным движением. – Ты меня нашёл. Теперь у тебя есть ровно один шанс убедить меня в том, что я не должен вырезать твои глаза прямо сейчас и скормить их крысам, – голос Эндрю был тихим, но он словно заполнил собой всё пространство, вытесняя музыку и пьяный гомон бара. – У меня есть информация о грузе, который вы потеряли на границе, – выпалил Нил, нагло блефуя. – И я знаю имя того, кто вас сдал. Аарон фыркнул, скрестив руки на груди. — Очередной мусор, надеющийся на вознаграждение. Эндрю, вышвырни его. У нас мало времени. Аарон явно нервничал. Нил заметил, как тот судорожно сжал в кармане мобильный телефон. В криминальном мире Аарон считался слабым звеном из-за его маниакальной тяги к нормальной жизни. Но Нил знал, что именно такие люди опаснее всего. Им есть что терять. И они готовы на всё, чтобы защитить своё маленькое счастье. Эндрю медленно поднялся. Он был ниже Нила, но казался невероятно огромным из-за той волны угрозы, которая от него исходила. Он подошёл вплотную, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Нила. Нил не отступил. Он видел шрамы на лице Эндрю, видел холодный, расчётливый взгляд в его зрачках. – Ты лжёшь, – просто констатировал Эндрю. Это не был вопрос. Это была констатация факта. – От тебя несёт не информацией. Ты пахнешь страхом и дешёвой краской, которой ты пытаешься скрыть свою истинную сущность. Эндрю молниеносно вытянул руку, и Нил инстинктивно дёрнулся, но Миньярд был быстрее. Его пальцы, словно стальной капкан, сомкнулись на челюсти Нила, заставляя его поднять голову. – Кто ты такой, кролик? И кто за тобой охотится? – Меня зовут Нил, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – И, если вы меня не спрячете, завтра ваша территория превратится в кровавую баню. Мой отец – Натан Веснински. В баре повисла такая тишина, что стало слышно, как тает лёд в бокале Никки. Имя Мясника из Балтимора подействовало на всех, как ледяной душ. Это был человек, с которым не хотел связываться даже Ваймак, предпочитая обходить его стороной, как чумную баржу. Аарон резко вскочил, опрокинув стул. – Ты привёл Веснински к нашему порогу?! Эндрю, убей его. Немедленно. Нам не нужна война с Балтимором из-за одного бродяги! Кейтлин. Имя пронеслось в голове Аарона, словно огненная стрела. Если Натан Веснински доберётся сюда, он не станет разбираться, кто прав, кто виноват. Он просто сожжёт всё дотла, не оставив камня на камне. И Кейтлин, которая ждала Аарона в тихом, безопасном месте, окажется в самом пекле. Эндрю не сводил глаз с Нила. Он видел в его глазах не только страх, но и какую-то странную, дикую решимость. Нил смотрел на него так, словно Эндрю был его единственным спасением и палачом в одном лице. – 169 шрамов, – внезапно произнёс Эндрю, и его рука, словно неохотно, соскользнула с челюсти Нила ниже, к воротнику его куртки. – Я вижу их даже через твое вранье. Ты – сломанная игрушка Мясника. Эндрю повернулся к брату, отрезая все возражения одним взглядом. – Он остаётся. – Ты спятил?! – заорал Аарон, его голос сорвался на визг. – Он – ходячая мишень! – Он – ключ, – холодно отрезал Эндрю, словно отрубая голову курице. – Если Веснински так отчаянно хочет его вернуть, значит, у нашего кролика есть что-то гораздо более ценное, чем просто его никчемная жизнь. И я намерен это выяснить. Эндрю снова посмотрел на Нила. В его руке, как по волшебству, появился нож. Острие коснулось горла Нила, чуть выше сонной артерии. Лёгкое движение, и всё закончится. – Слушай меня внимательно, Нил. В этом доме я – твой единственный закон. Ты будешь дышать, только если я позволю. Ты будешь говорить, только если я спрошу. Если ты попытаешься сбежать – я найду тебя и закончу то, что начал твой отец. Тебе всё понятно? Нил смотрел в его глаза, пытаясь разгадать, что творится в этой тёмной, непредсказуемой душе. В этом безумном мире, где его всю жизнь преследовали, Эндрю Миньярд был первым, кто предложил ему не свободу, а… принадлежность. И для Нила, который никогда не имел ничего своего, это было почти то же самое. – Да, – прошептал Нил, еле слышно. Эндрю убрал нож, словно передумал. Его лицо оставалось маской безразличия, но Нил заметил, как на мгновение расширились его зрачки. Неуловимое движение, которое могло означать что угодно. – Никки, отвези Аарона в убежище. Нил едет со мной в поместье. Аарон яростно выдохнул, хватая свою куртку. – Это закончится кровью, Эндрю. Твоей и его. – Кровь – это единственный язык, который я понимаю, – ответил Эндрю, разворачиваясь к выходу. – Пошли, кролик. Твоё время пошло. Нил, не раздумывая, последовал за ним, чувствуя на спине ненавидящий взгляд Аарона и оценивающий – Никки. Он вошёл в логово львов, зная, что выйти отсюда живым практически невозможно. Но, как ни странно, впервые за долгое время он перестал оглядываться назад. Теперь его смерть шла впереди, одетая в чёрное, с ножами на предплечьях. И это было почти красиво.