Революция в глубинах души

2065 год н.э., Шанхай, железнодорожный вокзал Хунцяо (虹橋火車站, Хунцяо дословно означает "радужный мост", это крупный транспортный узел в западной части Шанхая). Чжань Син стоял перед платформой со спортивной сумкой за спиной и то и дело украдкой поглядывал на мужчину рядом. Дорожная сумка того была втрое больше, чем у Чжань Сина, словно у туриста-рюкзачника (驢友, дословно "друг-осёл", разговорное обозначение бюджетных путешественников-самостоятельщиков, которые, как ослы, несут всё на себе), однако по сравнению с любителями активного отдыха в нём чувствовалось нечто большее. Мужчина был ростом метр восемьдесят, с прямой осанкой, кожа здорового пшеничного цвета, на вид самое большее чуть за двадцать, профиль красивый и худощавый, две выразительные брови оттеняли высокую переносицу — очень привлекательный. На нём было военного стиля пальто, штаны для бездорожья, армейские ботинки; он смотрел прямо перед собой пустым взглядом и не двигался. На обеих руках у него были перчатки без пальцев, большие пальцы небрежно цеплялись за карманы брюк, безымянный и мизинец были согнуты, так что указательный и средний пальцы оказались выставлены наружу как раз в нужной мере. Чжань Син начал украдкой подсматривать, затем повернул голову в сторону и, делая вид, что смотрит на поезд, разглядывал его уже явно пристально; затем развернулся полностью и, слегка раскрыв рот, глазел открыто и бесстыдно, а мужчина так и не проявил ни малейшего признака раздражения. Словно он стоял здесь именно для того, чтобы Чжань Син его разглядывал, и вполне этим наслаждался. Чжань Син больше не мог сдерживаться и первым заговорил: "Привет! Друг! Как дела!" Мужчина закатил глаза и не обратил на Чжань Сина никакого внимания. Чжань Син спросил снова: "Ты куда едешь? Может, составлю компанию?" Мужчина по-прежнему держал вид человека, которому лень отвечать. Чжань Син осторожно приблизился на полшага, потом ещё на полшага. На поясе у мужчины, там, где крепились ключи, он заметил белую нефритовую подвеску. Чжань Син: "!!!! " Мужчина: "?" Чжань Син: "Это это это... это..." Поезд вошёл на станцию с резким гудком, женщины начали толкаться, мужчина отступил на шаг, пропуская их вперёд, а Чжань Син всё ещё пребывал в состоянии огромного потрясения — поток людей накрыл его, как волна, и лишь тогда он вспомнил, что нужно садиться в поезд. Чжань Син в рассеянном состоянии прошёл контроль и сел в вагон, обменял жёсткий плацкартный билет (硬臥牌子, жёсткое лежачее место второго класса в китайских поездах, стандартный тип спального места) — нижняя полка. Он небрежно бросил сумку, лёг, подложив её под голову, с выражением полного недоверия на лице. Просто невероятно! Он вытащил из кармана брюк телефон, в раздумье, включать ли его, чтобы рассказать другу о нефритовой подвеске и тут тот самый мужчина тоже вошёл в вагон, затолкал свою огромную дорожную сумку под полку — нижняя полка, прямо напротив Чжань Сина. Чжань Син: "..." Мужчина лёг на полку, уставившись на дощатое перекрытие над головой с отсутствующим видом. В душе Чжань Сина пронеслось и истошно взревело десять тысяч верблюдов (心內有萬匹羊駝咆哮著狂奔而過, дословно "в душе десять тысяч яков-мулов (буквально "овцелошадей", то есть альпак) бешено промчались с рёвом" — популярный интернет-мем, эвфемизм, заменяющий бранное слово "草泥馬" — альпака, первоначально используемое как замена непристойному ругательству; выражение означает крайнее раздражение или потрясение). Он больше не мог удержаться и спросил: "Эй, ну эй?" Мужчина не ответил. Чжань Син включил телефон, и через десять секунд после включения телефон залился звонками. Чжань Син, не разбираясь, сбросил вызов, поднял телефон и, воровато озираясь, направил камеру на мужчину. Телефон снова зазвонил — Чжань Син снова сбросил; так повторялось несколько раз подряд, и наконец Чжань Сину удалось нажать на кнопку съёмки: щёлк — и на фото был запечатлён мужчина, полулежащий на полке, подложив руку под голову. Доказательство получено, телефон тут же выключен. Чжань Син убрал телефон и долго внимательно разглядывал мужчину — любопытство буквально готово было взорваться. Поезд с грохотом тронулся. Чжань Син вертелся на полке с боку на бок, потом сел. Мужчина лежал и без конца вытягивал указательный и средний пальцы, словно хотел сделать их длиннее. Краем глаза он заметил, что Чжань Син подглядывает, и перестал. Чжань Син указал на его пояс: "Друг, у тебя довольно редкая подвеска." Мужчина медленно кивнул. Чжань Син наконец получил ответ и мгновенно нашёл точку входа: "Ханьская нефритовая подвеска с узором двойных драконов и облаков из бараньего жира (漢羊脂玉雙龍雲紋佩, дословно "ханьская пластина из нефрита-羊脂玉 яньчжи — букв. "бараний жир" — высший сорт белого хотанского нефрита, с узором двух драконов и облаков"; один из классических образцов ювелирного искусства эпохи Хань). По преданию, после того как Гао-цзу (高祖, посмертный храмовый титул основателя династии Хань Лю Бана, означает "Высокий предок") Лю Бан уничтожил Сян Юя, в личных запасах Сян Юя обнаружили четыре нефритовые подвески, которые он раздал Хань Синю, Чжан Ляну и Сяо Хэ по одной." Брови мужчины дрогнули. Чжань Син продолжил: "Конечно, твоя — поддельная. Пока ждал поезд и не присмотрелся, чуть не принял за настоящую. Настоящая стоит несколько десятков тысяч долларов..." "Это копия эпохи конца Цин и начала Республики (清末民初, переходный период от поздней династии Цин к началу Китайской Республики, приблизительно 1900-е — 1910-е годы), один из предметов народного коллекционирования." Мужчина: "Как ты это определил?" В душе Чжань Сина вспыхнула дикая радость: о-о-о! Заговорил со мной! Чжань Син перевернулся и сел, заговорил с серьёзным видом знатока: "Белая нефритовая подвеска с узором двух драконов и облаков, она же "белая нефритовая подвеска с узором дракона": два дракона вырезаны вокруг подвески и склонились друг к другу, в пасти каждого — жемчужина. Лю Бан дарил её удельным правителям (王侯, ваны и хоу, то есть принцы-правители и феодальные князья) в знак того, что "разделяю с тобой трон и власть над Поднебесной". На настоящих изделиях два дракона почти одинаковы." "К концу маньчжурской Цин мастера, желая выразить смысл "не бывает двух солнц на небе, не бывает двух государей у народа" (天無二日，民無二主, классическая конфуцианская сентенция о единовластии, восходит к "Ли цзи" и другим канонам), на подделках уже не могли изображать двух драконов голова к голове — они могли лишь соединяться голова к хвосту. В наши дни рынок антиквариата уже не придаёт этому значения, стремясь к полному восстановлению облика древних изделий, поэтому новые копии снова вернулись к стилю двух драконов голова к голове. Таким образом, стиль с соединением голова к хвосту существовал только в период начала Республики." "Понял," — мужчина прервал его. Чжань Син ещё долго разглядывал, потом сказал: "Этот кусок — не нефрит бараньего жира, самое большее — мрамор, то, что принято называть "белый мрамор-ханьбайюй" (漢白玉, дословно "ханьский белый нефрит", на самом деле это белый мрамор, а не настоящий нефрит; широко используется в архитектуре и скульптуре). Но за старую искусную резьбу тоже стоит немало. Где ты его купил?" Мужчина не ответил. Чжань Син представился: "Я Чжань Син. Как тебя зовут и куда едешь?" Мужчина: "Хм." Чжань Синь получил от ворот поворот и был вынужден снова лечь на полку. Мужчина вытянул длинные ноги, поставив их на ступеньки полки, — вскоре подкатила тележка с едой. Чжань Син сказал: "Я угощаю!" Мужчина не ответил, достал пачку лапши быстрого приготовления, и Чжань Сину ничего не оставалось, как купить еду самому. Этот поезд шёл из Шанхая в Сиань, в пути около двадцати часов. Чжань Син поел и сидел, уставившись в пространство от скуки. Мужчина несколько раз покидал своё место, и Чжань Син время от времени поглядывал на его дорожную сумку под полкой, гадая, что там внутри. Он слышал от отца, что такие сумки очень любят расхитители гробниц... С тех пор как некий человек по имени Мэньюпин (悶油瓶, дословно "закупоренная бутылка с маслом", прозвище персонажа Чжан Цилина из популярного романа "Записки о расхищении гробниц" — "盜墓筆記" Сань Шао, означает человека замкнутого, непроницаемого, молчаливого) стал знаменит по всей стране, такие сумки быстро стали символом новой эпохи расхищения гробниц и превратились в самое популярное снаряжение на открытом воздухе. Самое досадное — на дорожной сумке были два значка в стиле Q-версии (Q版, стиль "чибби", то есть шаржированное изображение с большой головой и маленьким телом, популярный в азиатской поп-культуре): один с большой головой Мэньюпина, другой с... хм... Неужели внутри целая куча инструментов для расхищения гробниц: лопата Лоян (洛陽鏟, Луоянская лопата — специальный бур полукруглого сечения, изобретённый в Луояне, используется для зондирования грунта и широко известен как инструмент расхитителей гробниц), альпинистская верёвка, копыто чёрного осла (黑驢蹄子, дословно "копыто чёрного осла" — предмет из народных суеверий, считается оберегом, отпугивающим нежить в захоронениях, упоминается в "Записках о расхищении гробниц") плюс автомат и так далее? Белая нефритовая подвеска с узором дракона — украдена из могилы? Чем дальше думал Чжань Син, тем загадочнее казалось ему всё это. Любопытство было готово взорваться. Несколько раз он порывался тайком открыть сумку и заглянуть внутрь, но мужчина каждый раз уходил ненадолго и вскоре возвращался, так что у Чжань Сина не было никакой возможности действовать. Небо постепенно темнело, в спальном вагоне зажглись огни, заиграла музыка. За окном смотреть было не на что, напротив полка пустовала — мужчина куда-то исчез. Чжань Син потянулся и собрался сходить в туалет и лечь спать. В туалет стояла очередь. Чжань Син немного подождал снаружи, затем прошёл в тамбур-курилку между двумя вагонами — мужчина стоял там и смотрел в пространство. Большие пальцы его цеплялись за карманы брюк, взгляд блуждал, он смотрел на непроглядную тьму за окном. Чжань Син дружелюбно улыбнулся, подошёл и встал напротив, привалившись спиной к стене: "Привет!" Мужчина холодно посмотрел на Чжань Сина, помолчал, потом вытащил из кармана толстовки сигарету и бесстрастно сунул в рот. Чжань Син что-то понял, вытащил зажигалку Zippo, щёлкнул и дал ему прикурить. Мужчина: "М. Меня зовут Линь Цзинфэн (林景峰, "Лес вершин-пиков")." Чжань Син кивнул, сам тоже закурил, и спросил: "У тебя ведь есть ещё один паспорт, на имя... Чжан Цилин (張起靈, дословно "Поднимающий духов/мертвецов из могил", имя главного персонажа романа "Записки о расхищении гробниц", само имя содержит отсылку к потустороннему миру)?" Линь Цзинфэн снял сигарету с губ, выдохнул, держа её двумя пальцами, не ответил, а указал пальцем на Чжань Сина: "Откуда ты знаешь о белой нефритовой подвеске с узором дракона?" Чжань Синь наконец смог поговорить с этим человеком и дружелюбно улыбнулся: "Мой отец работает в музее." Линь Цзинфэн слегка нахмурился: "В каком музее?" Чжань Син: "Нью-Йоркский мировой музей." Линь Цзинфэн усмехнулся, не впечатлившись. Он смотрел на Чжань Сина с насмешливым интересом, и Чжань Син сказал: "С детства окружён антиквариатом, особенно интересуюсь китайской культурой. Откуда у тебя эта поддельная вещица?" Линь Цзинфэн не ответил и снова достал маленький кусочек железа, зажал между пальцами и покачал перед Чжань Сином: "А это что такое?" Чжань Синь мельком взглянул: "Это деталь одной вещи, называется "железный нагрудник-накидка" (鐵兜披掛, дословно "железный шлем-капюшон с навесными накладками", элемент боевых лат эпохи Китайской Республики, которые носили воины-ушуисты поверх одежды), это поддоспешник воина-ушуиста периода Китайской Республики, не особо редкая вещь." На этот раз пришла очередь Линь Цзинфэна удивиться. "Где ты выходишь?" — сказал Чжань Синь. "Я с большим трудом вернулся на родину, хочу немного попутешествовать. Может, ты станешь моим... проводником? Я могу заплатить." Линь Цзинфэн снова достал некий предмет и смотрел на Чжань Сина с насмешливым интересом. Это была нефритовая подвеска голубовато-зелёного цвета, изящная и прозрачная, с вырезанным изображением феникса. Поверхность её мерцала жирным блеском, а в кристально чистых перьях хвоста проступали бесчисленные красные прожилки — поистине редкостная и драгоценная вещь. Уголки губ Чжань Сина задёргались: "Это... это, скорее всего, художественное изделие, без датировки." В глазах Линь Цзинфэна появилось насмешливое выражение: "Это называется нефрит с кровяными прожилками. Понимаешь?" Чжань Синь рассмеялся, согнувшись: "Нефрит с кровяными прожилками? Обычный зеленоватый камень-соединение железа, после резьбы хвостовую часть нагревают, затем погружают в раствор трёхвалентного железа: при тепловом расширении и последующем сжатии на поверхности появляются трещины и окрашивание готово." Линь Цзинфэн не сказал ни за, ни против, убрал нефритовую подвеску и вышел из курилки. Чжань Синь торопливо последовал за ним, говоря: "Приятель, ты ведь занимаешься раскоп... то есть ты занимаешься археологией? В каком городе ты выходишь? Я..." Линь Цзинфэн так ничего и не ответил. Чжань Синь долго бормотал, не добившись никакого результата, и был вынужден вернуться и лечь спать. Ночью поезд несколько раз останавливался на станциях, и тёплый жёлтый свет перрона проникал сквозь окна вагона. Чжань Синь, обняв одеяло, вдруг почувствовал тревогу. Он сбежал из дому — если говорить точнее, Чжань Синь был трудным подростком, пустившимся в бега. Он ворочался на полке, думал об отце, живущем за океаном, о младшей сестре, потом вспоминал свою комнату, к которой так привык, и в душе поднималась тоска. Сначала поброжу по свету, год погуляю и вернусь. Нет, три месяца погуляю и вернусь, и ладно... А может, один месяц? Чжань Синь думал всякую всячину, очень хотел спать и под стук колёс о рельсы постепенно заснул. На следующий день, до рассвета, зазвучало вагонное радио. Верхний свет в проходе горел, и его резкий свет заставил Чжань Сина кое-как проснуться. Линь Цзинфэн сидел на откидном сиденье у прохода, голова его была прислонена к окну, и он смотрел в него задумчиво. У Чжань Сина телефон был выключен, он даже времени не знал. Взлохмаченный, он зевнул; проводница пришла менять билеты, и Чжань Синь стал рыться в сумке в поисках металлического жетона плацкартного места и тут его словно поразила молния и он провалился в бездну: обнаружилось кое-что очень серьёзное. Его кошелёк пропал. И он мгновенно пришёл в ярость. Что делать, если пропал кошелёк? Конечно, звать полицию! Проводница-тётушка оказалась участливой, и все четыре пассажира на верхних и нижних полках повели себя очень сознательно, один за другим заявляя: "У меня срочное дело, я могу сам открыть багаж для проверки!" Стоило одному проявить инициативу — остальные подхватили, и все открыли вещи для осмотра. Только Линь Цзинфэн не шелохнулся. Проводница-тётушка холодно посмотрела на Линь Цзинфэна: "Уж не ты ли это." Чжань Синь холодно посмотрел на Линь Цзинфэна: "Вряд ли, не похоже." Тётушка холодно сказала Линь Цзинфэну: "Молодой человек, если не будете содействовать проверке, придётся поехать в отделение полиции!"