Твое сердце будет залечено

Когда Нил и другие стажеры вылезают из машины скорой перед ними предстает страшная картина: огромный паром, который вмещает несколько сотен человек — в огне. Его тушат с катеров пожарной службы Чарльстона и с помощью вертолета. Передняя часть уже начинает уходить под воду. Сухогруз полностью осел на мель и повалился в воде на бок, но никто не бежит к нему спасать команду, а значит, что либо спасать некого, либо уже всех спасли. На пирсе развернулся настоящий полевой госпиталь. Повсюду снуют медики из всех больниц города и пожарная служба. Нилу кажется, что он мельком видит белокурые волосы Элисон, которая обматывает голову мужчины бинтом. Все свободное пространство занято жертвами. Нил видит несколько черных пакетов, слышит мигалки отъезжающих скорых, которые увозят пациентов в тяжелых состояниях. Дети плачут, люди стонут. Пирс превратился в место трагедии, залитое кровью и слезами. — Чего уставились? — рявкает Дэн. — Протокол вам известен. Никто не будет водить вас за ручку, помогайте, чем сможете. — Она подхватывает сумку с красным крестом и направляется к пункту сортировки жертв. Весь следующий час Нил проводит, обрабатывая раны и сортируя пострадавших. Когда он отправляет очередного пациента на скорой в их больницу, его за штанину кто-то дергает. Он смотрит вниз и видит маленького мальчика. На вид ему около шести лет, его светло-голубые глаза красные, рыжие волосы спутаны, и он икает от слез. Нил приседает перед ним на корточки: — Эй, малыш, ты ранен? Мальчик качает головой, снова начиная плакать. — С кем ты здесь был, малыш? — говорит Нил. Мальчик начинает плакать сильнее, и когда сзади пробегают спасатели, он прижимается ближе к Нилу. Нил поднимает мальчика на руки и начинает идти к пункту сортировки. Он не может оказывать помощь с ребенком на руках.

***

— Паромы не попадают в аварии. Они надежны и безопасны. Невероятно, что он столкнулся с грузовым судном, — говорит Аарон, когда помогает Эндрю зашивать раны на женщине, которая уснула от анестезии. Сейчас все врачи были направлены на помощь пострадавшим, а те, кто не отправились работать в поле, были брошены на зашивание ран и выполнение операций в самой больнице. Аарон уже успел сделать две торакотомии прямо в приемном покое и установить один временный шунт. — Я люблю паромы. — Я знаю. Помнишь, как мама взяла нас в тринадцать лет покататься на пароме по Ист-Ривер, когда ты только вышел из рехаба. Ты еще так забавно дулся половину пути, пока не увидел Статую Свободы, — говорит Эндрю, завязывая последний узелок на брови и сигнализируя медбрату о том, что девушку можно увозить. Аарон фыркает. — Конечно, я перестал дуться, когда увидел статую. Это ты всю жизнь видел ее из окна школы, а не я. Думаешь в Сан-Хосе было что-то кроме жары и гор? Не то чтобы Тильда вообще куда-то меня брала. Эндрю кривит губы. Упоминание Тильды всегда его раздражало. Он никогда не знал другой матери, кроме Би, которая усыновила его еще младенцем, и это, наверное, к лучшему. Аарон начал называть Бетси мамой только через пару лет жизни с ней. Они узнали друг о друге совершенно случайно, когда в одиннадцать лет Эндрю на почту пришло письмо с неизвестного адреса от мальчика, который утверждал, что Эндрю его клон и вообще он в суд подаст за украденную личность, ибо как Эндрю смеет воровать его лицо и фотошопить фотографии с разных олимпиад. Эндрю тогда сначала расплакался и пошел спрашивать у своей мамы, почему она ему не сказала, что он клон, а потом успокоившись и выпив горячего шоколада для храбрости, написал Аарону, что это он оригинал, а вот Аарон его неудавшийся двойник. Только когда Аарон скинул замыленные фотографии себя на фоне компьютера в общественной библиотеке, Бетси догадалась, что они не клоны, а, скорее всего, братья-близнецы, которых разлучили при рождении. Через полтора года Бетси получила полную опеку над Аароном, когда Тильда загремела в больницу с очередным передозом. А еще через полгода, за неделю до их тринадцатого дня рождения, близнецы, наконец-то, встретились, когда Аарон вышел из лечебницы. У стойки медсестер их перехватывает Ваймак: — Миньярд, поедешь на скорой на место происшествия. Докладывают о множестве травм головы. Надо доставить их сюда, — говорит он, не отрываясь от многочисленных папок. — Какой Миньярд? Ваймак отрывается от бумаг и смотрит на близнецов. — Миньярд, который Эндрю. Эндрю кивает и направляется в ординаторскую за курткой.

***

— Ему нужна томография. Зафиксируйте шею, есть смещение. Спросите Дермот, если она занята, спросите Бронкса, — дает рекомендации парамедикам Эндрю, когда Нил приближается к нему. Мальчик все еще у него на руках и прижимается все ближе, теперь только всхлипывая. — Эндрю, — говорит Нил, когда тот начинает перевязывать голову девочки-подростка. Эндрю оглядывается на него, осматривая с головы до ног. — Нил. Ты в порядке? — спрашивает он. — Да, со мной все в порядке, мне только нужно отвести мальчика на осмотр. Почему ты здесь? — Ваймак послал вам на помощь. — Нил кивает и продолжает идти в сторону сортировочного пункта, оставляя Эндрю выполнять свою работу. Прежде чем Нил дойдет до пункта сортировки, он замечает, как мужчина с раной на голове пытается забраться на пирс, едва удерживаясь одной рукой за бортик и закидывая ногу на него. Нил опускает мальчика на землю. — Так, я должен пойти помочь тому мужчине, ты можешь постоять здесь и никуда не уходить? — спрашивает он. Мальчик кивает и начинает сосать большой палец правой руки. Нил кивает сам себе и быстро направляется в сторону мужчины, который уже выбрался на пирс целиком. — Что случилось? — Мужчина стонет и пытается ухватиться за правую ногу. Нил проводит быстрый осмотр и замечает железку, которая торчит из голени. Нил обматывает ее бинтами, когда кто-то стучит по его плечу. Он оглядывается и видит того же маленького рыжего мальчика. — Отвернись, не смотри, — говорит Нил, крепче нажимая на рану. — Тебе нужно быть храбрым. Стой там и не двигайся. И не подсматривай. Нил перевязывает рану, но он никак не сможет переместить этого мужчину сам. — Мне нужна помощь, — кричит он, но никто из спасателей не обращает на него внимания. Здесь только он, мальчик и потерявший сознание мужчина. — Эй, малыш, послушай, ты должен повернуться. Я знаю, что просил тебя смотреть в другую сторону, но теперь нам придется работать сообща, тебе не обязательно говорить, но мне нужна твоя помощь, — говорит Нил. Мальчик медлит, но поворачивается. Нил выдыхает. — Хорошо, не смотри на кровь, смотри только на меня. Ты будешь моим ассистентом. — Мальчик кивает, но по-прежнему не говорит ни слова. — Хорошо, хорошо. Я не могу убрать руки, поэтому тебе придется подойти к моей сумке и вытащить похожую на ремень штучку. Ты справишься? Мальчик кивает и подходит к его красной сумке. Он несколько минут роется в ней и достает жгут. — Молодец, теперь надо измерить пациенту давление. А потом мы отправим его в больницу, а сами поищем твою маму, хорошо? — говорит Нил мальчику. Мужчина на земле начинает дрожать, и Нил снимает куртку, укрывая его. — Больно! Я не могу! Мне больно! — Мужчина начинает кричать и размахивать руками, и когда Нил пытается его успокоить, тот с силой его толкает. Нил запинается о бортик и падает вперед спиной. А дальше только холод и темнота.

***

Эндрю проходится по месту происшествия, проверяя, все ли в порядке, попутно оказывая помощь. Мимо него провозят мужчину, накрытого курткой их больницы. — Что тут у нас? — спрашивает он. — Мужчина, чуть не лишился ноги, но ему вовремя перевязали артерию, — отвечает парамедик. Эндрю хмурится. — Кто перевязал? — Он осматривает куртку, когда замечает бейджик. Нил Джостен. Хирург. 13543-6532. — Это куртка Джостена. А где он сам? Парамедик пожимает плечами. — Мы нашли пациента в таком виде. Доктор, должно быть, пошел дальше. Когда они отвозят мужчину к машине скорой, Эндрю оглядывается по месту происшествия. Пирс начинает заполняться журналистами. Многих жертв уже увезли на скорой по разным больницам, а огонь на пароме потух, и теперь корабль, как Титаник, тоже встал вертикально, наполовину затонув. Как скоро он сломается? У одного из пунктов осмотра Эндрю замечает мальчика, который был с Нилом. Он подходит к нему и приседает, незаметно проверяя зрачки шокированного ребенка. Глаза у мальчика серо-голубые, намного светлее, чем у Нила, а волосы более бледные, не такие яркие. Но чертами ребенок похож на уменьшенную версию Ангела Эндрю. — Эй, малыш, — говорит Эндрю своим самым ласковым голосом, который предназначен только для детей и его кошек. — Все хорошо? Тебя сюда привел доктор? Такой рыжий и серьезный? — Мальчик просто смотрит и молчит. А затем начинает плакать. — Эй, все нормально. Где ты видел его в последний раз? — все таким же спокойным тоном говорит Эндрю. Мальчик крутит головой по разным сторонам, продолжая сосать палец. А затем указывает другой рукой на пространство между машинами скорой. Когда Эндрю с ребенком на руках подходит, там только тихая гладь воды и никаких следов Нила. Нет. — Хорошо, ты хочешь показать, где он? — спрашивает Эндрю. Мальчик снова вытягивает палец, указывая прямо на воду. Нет. Эндрю стягивает куртку и ныряет, не раздумывая. Вода обжигающе холодная. Он оглядывается по сторонам, проверяя, не зацепился ли Нил за столбы пирса. Или не всплыло ли его тело. Эндрю проплывает пару метров, когда замечает, как несколько пузырьков воздуха вырываются на поверхность. Нет. Нет. Нет. Он начинает грести быстрее. Подплывая ближе, Эндрю замечает в воде голубую форму. Он ныряет раз — ничего. Еще — он успевает лишь кончиками пальцев коснуться запястья Нила. Он набирает побольше воздуха и делает еще один нырок. Наконец-то ему удается ухватиться за ледяное запястье и потащить тело за собой. Он подхватывает холодного, уже синеющего Нила за плечо и начинает грести обратно к берегу. Эндрю не замечает, как его зубы начинают стучать от холода. Ему все равно, если он потом сляжет с пневмонией. Сейчас перед ним одна единственная задача — спасти любовь всей своей жизни. Потому что он не хочет жить в мире, где голубые глаза Нила больше не посмотрят на него с лаской. Где он больше не услышит такой любимый смех. Он отказывается жить в мире, где нет Нила Джостена. Эндрю вытаскивает Нила из воды и тут же укладывает на ближайшую койку, которую прикатила подоспевшая вовремя Элисон, запрыгивая сверху и начиная делать массаж сердца. — Срочно отвези нас в больницу, — кричит Эндрю, ни на секунду не останавливаясь. Элисон кивает и вдвоем с напарником затаскивает койку в скорую, пока Эндрю продолжает заводить сердце Нила. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Весь бесконечный путь до больницы Эндрю ни на секунду не останавливается. Термическое одеяло неприятно шуршит под руками, но ему все равно. Он не может позволить себе остановиться. Дверь скорой открывается и раздается голос Уайлдс: — Что тут у нас? Парамедик начинает говорить мужчина с переохлажден… Когда Эндрю резко его перебивает. — Это Нил. Это Нил Джостен. Уайлдс ругается и запрыгивает в скорую. — Эндрю… Эндрю, сколько он пробыл под водой? Эндрю игнорирует ее и не перестает повторять себе под нос: — Он жив, он жив. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. — Блять, — ругается Дэн. — Эндрю… Черт. Срочно помогите мне отвезти его в травму, — кричит она. Парамедик и другие стажеры помогают Дэн вытащить каталку из скорой и провезти по коридору в приемный покой. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Раз, два, три, четыре, пять, заткнуть нос, выдохнуть в рот. Эндрю продолжает качать сердце Нила, пока вокруг них гудит работа. Дэн пытается установить катетер, но он срывается. — Ставь в центральную вену, — приказывает Эбби. — И вводи три миллиграмма эпинефрина. Кто-то обхватывает его плечи, пытаясь оттащить его от Нила. Нил все еще мертвецки белый, его волосы поблекли, а на коже проступили вены. В нем не осталось ничего от того божества, которое Эндрю встретил в свете стробоскопов в ночном клубе несколько месяцев назад. — Эндрю, — говорит его близнец. — Отойди. Эндрю брыкается, отталкивая брата. — Нет, нужно ввести атропин. Я видел реакцию зрачков. И были признаки сердечной деятельности. На всякий случай надо поставить… — Эндрю. Отойди. — Настойчиво говорит Аарон, отталкивая брата и начиная делать массаж сердца вместо него. — Серьезно, Эндрю, проваливай. Нам нужно спасти его жизнь и ты, сейчас, не можешь нам здесь помочь. — Если Нил умрет, я никогда тебя не прощу, — говорит Эндрю, последний раз проводя пальцами по ледяной щеке своего возлюбленного, прежде чем покинуть палату. Следующий час он проводит под дверью комнаты, где Аарон и другие врачи пытаются спасти жизнь его смысла жизни. Эндрю даже не замечает, как из его глаз начинает капать вода. В какой-то момент к нему присоединяется Рене и Элисон, садясь по обе стороны и прижимаясь плечами, заключая в своеобразные объятия без рук. — Ты же знаешь, что Аарон один из лучших кардиохирургов в этой чертовой стране? Он сделает все, что возможно. А когда это не сработает, он сотворит чудо из невозможного, — говорит Рене. Эндрю отводит пустой взгляд от стены и смотрит на свою подругу. Когда-то давно он также сидел с ней на полу подобного коридора, когда машина Элисон врезалась в отбойник и несколько раз перевернулась. Та отделалась несколькими переломами и сотрясением мозга, но ее тогдашний парень, Рико, умер на месте, вылетев через лобовое. — Рене, я не собираюсь жить, если он не выживет, ты понимаешь? От меня ничего не останется, чтобы продолжать существовать, — говорит он. Да, у него есть великолепная карьера, любимая семья и друзья, но он не может представить себе жизнь без Нила. Больше нет.

***

Аарон вбегает в палату, куда только что привезли Джостена и Эндрю. Его брат похож на робота, у которого единственная функция — это продолжать качать жизнь в его парне. Аарон никогда не видел такого кататонического выражения на столь знакомом лице. Дэн замечает Аарона первой и на его вопросительный взгляд лишь качает головой. У Джостена крайне мало шансов выжить, и Аарон знает, что его брат развалится, если этот рыжий идиот умрет. Аарон пытается обхватить его плечи и отвести от Нила. — Эндрю. Отойди. Эндрю брыкается, отталкивая брата. — Нет, нужно ввести атропин. Я видел реакцию зрачков. И были признаки сердечной деятельности. на всякий случай надо поставить… — Эндрю. Отойди. — настойчиво говорит Аарон, отталкивая брата и начиная делать массаж сердца вместо него. — Серьезно, Эндрю, проваливай. Нам нужно спасти его жизнь и ты сейчас не можешь нам здесь помочь. — Если Нил умрет, я никогда тебя не прощу, — говорит Эндрю, последний раз проводя пальцами по ледяной щеке Джостена, прежде чем покинуть палату. Аарон и так это знает. Он и сам себе не простит, если убьет единственного человека, которого его брат смог полюбить. Он поднимает взгляд на Эбби и спрашивает: — Чем могу помочь? — Нужно сделать анализы крови и его температура все еще тридцать три… — Все машины резко начинают пищать. Ваймак хватает дефибриллятор, отталкивая Аарона. — Дефибрилляция. Заряжайте на триста. Скорее… скорее! Разряд. — Снова асистолия, продолжайте компрессию. Разряд. В этот момент в комнату входит Кейтлин. Она несет в руках медицинскую карту, которая выпадает у нее из рук при виде безжизненного тела ее друга и все листы разлетаются по полу крошечной палаты. — Боже… Нил… — Гипотермия, — говорит Уайлдс. Аарон трясет головой, отвлекаясь от обмякающей у стенки Кейтлин, и снова вступает в бой за жизнь этого засранца. — Надо сделать промывание желудка теплым раствором. И может понадобиться провести торакотомию, пускай медсестры подготовят инструменты. После промывания температура повышается до тридцати четырех, но этого все еще недостаточно для того, чтобы Нил задышал самостоятельно. — Введите еще эпинефрин, — приказывает Ваймак. — Это уже четвертая доза, — говорит Дэн. — На мгновение палата погружается в тишину. — Мы здесь уже двадцать минут, — продолжает она. — Асистолия, — говорит Эбби, смотря на машины. Аарон знает, что значит подобное. Это означает, что они его теряют и с каждым мгновением шанс на выживание Нила становится все меньше. Машины все продолжают равномерно пищать, а зеленая линия упорно не хочет изгибаться. Аарон знает, что в медицине иногда случаются чудеса, и сейчас он молит всех богов, в которых не верит, судьбу, удачу и любую магическую чушь, на которую люди любят перекладывать ответственность, лишь об одном: Нил Джостен должен жить. Дэн, наконец, говорит то, что знают уже почти все в этой комнате: — Доктор Ваймак, я знаю, что гипотермия защищает его органы, но сколько мы еще протянем? Аарон резко рявкает: — Сколько надо. Я знаю случаи, когда люди держались по четыре часа и мы не остановимся, пока его сердце снова не забьется, ты меня поняла? — Температура тела тридцать четыре градуса. Нужно поднять до тридцати шести и завести сердце, — говорит Эбби, не обращая внимания на хмурую гримасу Дэн. — Давайте снова промоем ему желудок теплой водой. И Дэн, иди расскажи Эндрю о Ниле и выпей воды.

***

Эндрю не знает, сколько времени прошло, но наконец, Дэн выходит из комнаты. Он резко подскакивает и устремляется к ней. — Что там? — спрашивает он. Взгляд Дэн слишком пустой, а голос профессиональный, тот, которым ты сообщаешь семьям пациента о том, что их родственник умер на операционном столе. — Температура тела тридцать четыре, сердцебиения по-прежнему нет. Мы надеемся его отогреть. — Я должен туда войти, есть риск повреждения мозга, — заявляет Эндрю. — Пусти меня. — Эндрю, нет. Ты там сейчас не поможешь, — говорит Дэн. Эндрю порывается оттолкнуть Дэн и все равно зайти в комнату, но мягкие руки на плечах удерживают его на месте. Он резко выдыхает, но снова отползает на свое место у стены. Ему остается только ждать.

***

— Прошло уже больше часа, — говорит Эбби. — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, Аарон и я даже представить не могу, как рассказать это Эндрю, но в какой-то момент нам придется свыкнуться с мыслью, что… — НЕТ. Он молод, здоров, безумно раздражает, но он не должен умереть. Еще слишком рано, у нас еще есть время, — перебивает Аарон. — Температура продолжает повышаться, его сердце снова заработает и только тогда я остановлюсь. Мне плевать, сколько времени я буду стоять здесь и повторять про себя ту идиотскую песню, которой меня научил Эндрю. Я не позволю Джостену умереть, иначе я сам спущусь за ним в ад и притащу обратно в этот ебучий мир живых. Даже если он будет брыкаться и пинаться. Вы все меня поняли?

***

В конце концов Элисон уговаривает его принять душ и переодеться в теплую одежду, пока Рене остается на страже у палаты Нила. Эндрю устраивается на кресле в ожидании, пытаясь притвориться, что ему все еще есть кого ждать. Его окружают такие же ждущие люди. Кто-то уже получил известия о своих близких и сидит с улыбкой, строча сообщения, но большинство либо просто смотрят в стену, ожидая плохой ответ, либо тихо плачут. Рядом с Эндрю садится пожилая дама с красными глазами. — Вы к кому пришли? — спрашивает она. Эндрю сглатывает комок в горле. — Что? — Я жду свою жену. Ее сбила машина. Вы можете в это поверить? Она пережила паром, а когда выбралась, ее сразу же сбила машина, — говорит она Эндрю некоторое время молчит, собирая мысли в кучу. — Мой будущий муж тоже там был. Я не знаю, как смогу жить без него. — Пара слез стекает по его щекам. — Это вне наших сил, — говорит дама. — Теперь все зависит только от врачей. Эндрю кивает, позволяя слезам впитаться в джемпер, который он одолжил из шкафчика Нила. Он все еще слабо пахнет кофе и тем ужасным клубничным гелем для душа, который тот украл у Кейтлин.

***

— Может еще эпинефрина? — предлагает Аарон. — Аарон, мы уже полтора часа вводим эпинефрин. И у Нила все еще асистолия, — говорит Эбби. — А температура? Эбби тяжело вздыхает. — Снизилась до тридцати двух. — Снова тридцать два? — восклицает он. — Была же тридцать четыре и один! — Феномен снижения, — отвечает Ваймак. Тело под руками Аарона по-прежнему холодное и безжизненное. Где-то в глубине души он знает, что должен сдаться, но он не может. Ради Эндрю. Его брата, который поддерживал его на протяжении всей жизни. Да, они познакомились лишь когда им было тринадцать, и по началу он безумно завидовал, что пока Эндрю наслаждался богатой жизнью со своей первоклассной матерью известной психотерапевткой, которая возила его в диснейленды и оплачивала все хотелки, он должен был жить в полуразрушенном здании, носить поношенные вещи из секон-хенда и самому находить себе еду, которую Тильда еще не успела сожрать или обменять на наркотики. Но потом его брат принял решение стать врачом, как и Аарон. Чтобы они были ближе. У Аарона никогда не было никого и вот в один день он нашел брата, дом и любящую мать. Поэтому сейчас он должен сделать все, чтобы его тупой будущий зять не умер на этой чертовой койке. — Что, если мы попробуем искусственное кровообращение? Мы можем сделать это прямо здесь, — предлагает Аарон. Ваймак мгновение раздумывает, а затем кивает медсестрам: — Вызовите дежурную бригаду хирургов. Спустя пятнадцать минут Аарон наблюдает, как температура Нила повышается до тридцати семи. Одной проблемой меньше. Теперь им осталось только завести сердце. — Один грамм эпинефрина и ампула кальция хлорида, — говорит он. Несколько минут ничего не происходит. Нил все еще остается теплым и мертвым, но потом, прямая линия наконец-то упрямо изгибается, показывая фибрилляцию. Аарон выкрикивает. — Срочно разряд на триста, у нас есть фибрилляция. Разряд. Ничего, линия снова прямая. Аарон наклоняется к уху Нила и злобно шепчет: — Послушай сюда, ублюдок. Если ты сейчас сдашься и умрешь, я сам вытащу тебя с того света и убью. Я потратил на тебя столько времени и медикаментов и ты решаешь просто умереть? Оставить моего брата одного? Я, блять, найду тебя и тогда даже ад покажется тебе райским местом. Не. Смей. Блять. Сдаваться. — Еще разряд, — выкрикивает Аарон. Разряд. Снова ничего. — Аарон, он на аппарате уже больше часа, — нежно говорит Эбби. — Мне наплевать, еще разряд. Разряд. — Есть пульс, — объявляет один из медбратьев. Аарон надевает стетоскоп и прислушивается. Ровное и сильное сердцебиение. Боже, он справился.

***

Эндрю никогда не бежал быстрее, чем в тот момент, когда ему пришел вызов от Аарона. Он влетает в палату, где с Нила снимают кислородную маску. Нет. Он опоздал. Аарон не справился. — Эндрю… Эй… С Нилом все будет в порядке. Сердцебиение стабилизировалось, он может самостоятельно дышать. С ним все будет хорошо, — говорит Аарон. Эндрю обхватывает своего брата в редкие объятия. Два брата просто обнимаются и, если Эндрю отпускает последним, то никому не нужно об этом знать. — Спасибо. Аарон сжимает его плечо, когда выходит из палаты, оставляя Эндрю наедине с Нилом. Какое-то время Эндрю просто наблюдает, как Нил спит, укрытый несколькими одеялами. Затем тот начинает медленно просыпаться, морща нос от яркого света. У Эндрю перехватывает дыхание, когда ярко-голубые глаза открываются и смотрят на него с такой нежностью. — Эй, доктор Рыжик, вы чуть не проспали самый безумный день в больнице, — говорит он, подходя ближе. Нил мило потирает лицо об одеяло, все еще морщась. — Что… Что произошло? — Ты решил искупаться, но не подумал о том, что вода слишком холодная, а потом Аарону пришлось два часа отогревать твою замерзшую задницу, — говорит Эндрю, опуская подробности. Нил немного смещается на своей кровати, освобождая место под Эндрю: — Иди, приляг со мной. Эндрю скидывает ботинки и забирается под теплое одеяло, прижимаясь к спине своего чуда. От того пахнет больницей и чем-то химическим, но Эндрю все равно целует его волосы, обхватывая талию рукой и притягивая ближе. — Если ты еще раз попробуешь умереть, я сам тебя убью, — нежно говорит Эндрю, оставляя поцелуй на шее Нила. Нил фыркает, еще больше зарываясь в объятия Эндрю. — Постараюсь в следующий раз избегать купания в холодной воде.