Цифровой вынос милого фенека

—_-_—- Место положение не известно___- Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в асфальте. Первым пришел запах. Он заполнил всё: горьковато-сладкий, с нотой металла и озона, будто после грозы, и ещё что-то неуловимо терпкое — цветущая полынь вперемешку с диким лесом. Запах был везде: в одежде, в которой утопало тело, в подушке под щекой, в воздухе, который Тсукаса машинально втягивал носом. Вторым пришло тепло. Большое, тяжелое, живое. Что-то мягкое и невероятно пушистое лежало поперек его бедер, прижимая к постели. А ещё — влажное, нежное прикосновение к уху. Кто-то... вылизывал его. Медленно, с тихим внутренним стоном, Тсукаса заставил веки подняться. Картинка плыла, но постепенно обретала резкость. Высокий потолок, тусклый неоновый свет, сочащийся из-за тяжелых штор. И запах. Этот сумасшедший, пьянящий запах альфы. Уши Тсукасы, его гордость и локаторы, дернулись, улавливая биение чужого сердца прямо за спиной. Ритмичное, спокойное, как у сытого хищника. Где я? Что... Воспоминания последних секунд перед провалом ударили наотмашь. Душ. Прохлада воздуха на влажной коже. Решение скинуть халат. И... запах. Тот же самый запах, что окутывал его сейчас, только резкий, сконцентрированный. А потом — удар по шее и темнота. Адреналин, холодной иглой впрыснутый в кровь, мгновенно выжег остатки дурмана. Тсукаса резко дернулся, намереваясь вскочить, но сильная рука, лежащая на его талии, лишь крепче прижала его к горячему телу сзади. Хвост на его бедрах, большой, пушистый, с фиолетовым и голубым отливом, лениво вильнул, будто успокаивая. — Не спеши, — раздался низкий, вибрирующий голос прямо у его уха. Голос, от которого по позвоночнику пробежал табун мурашек. — Ты в безопасности. — В безопасности?! — Тсукаса, наконец обретя контроль над телом, рванулся вперед, скатываясь с кровати и путаясь в ворохе чужой одежды, из которого было свито гнездо. Он приземлился на четвереньки, развернувшись лицом к противнику, и зашипел, обнажив мелкие, но острые клыки. Его уши были прижаты к голове, хвост распушился вдвое, превратившись в пушистый шар. Альфа на кровати даже не пошевелился, чтобы его остановить. Он лишь приподнялся на локте, и Тсукаса впервые увидел своего похитителя целиком. Высокий. Опасный. Фиолетовые волосы с неоново-голубыми прядями разметались по подушке. Желтые глаза с безумной красной подводкой смотрели на него с выражением... восхищенного голода. Чёрная обтягивающая водолазка подчеркивала рельефные мышцы. А из-за спины медленно, с хищной грацией, двигался тот самый хвост, что только что прижимал его к кровати. — Красиво шипишь, — хрипло усмехнулся альфа, и его взгляд скользнул по лицу Тсукасы, по его вздымающейся груди, по голым ногам, торчащим из кучи одежды. — Тенма Тсукаса. Живее, чем на голограммах. Осознание накрыло ледяной волной. Это похищение. Целенаправленное. Профессиональное. — Ты... — голос Тсукасы сел, но он тут же взял себя в руки. Паника — роскошь, которую он не мог себе позволить. Он — хищник, мать его, даже если сейчас выглядит как нашкодивший котенок. — Ты знаешь, кто я. И, полагаю, знаешь, сколько людей будет искать меня к утру. Мои люди, полиция, фанаты, у которых есть доступ к твоему IP-адресу быстрее, чем ты чихнешь. — О? — альфа изогнул бровь. Его хвост неторопливо постукивал по кровати. — А ты смелый. Или глупый. Я еще не решил. Вместо ответа Тсукаса медленно, не сводя с альфы глаз, поднялся на ноги. Он был босиком. На нем была только огромная, явно мужская, черная футболка, которая доходила ему почти до колен. И больше ничего. Его халат, его одежда — всё исчезло. — Где мои вещи? — спросил он ледяным тоном, стараясь не думать о том, как беспомощно он сейчас выглядит. — Сожжены, — альфа пожал плечами с пугающим безразличием. — Они пахли городом, чужими людьми, студией. Мне это не нравится. Теперь ты пахнешь только мной. Тсукаса моргнул. Сжег? Этот псих сжег его дизайнерский халат?! — Ты... — начал было он, но альфа перебил его, грациозно спускаясь с кровати. Ростом он был намного выше. Тсукасе пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. От этого внутри всё сжалось, но он заставил себя выпрямиться и вздернуть подбородок. — Меня зовут Камиширо Руи, — бархатным голосом представился альфа, делая шаг вперед. — И это... — он повел рукой, — теперь твой дом. — Мой дом — в моей квартире, — отрезал Тсукаса, пятясь ровно настолько, чтобы сохранить дистанцию. Его спина уперлась в стену. Руи последовал за ним, нависая скалой. Он уперся ладонями в стену по обе стороны от головы Тсукасы, заключая его в ловушку. Его запах стал невыносимо концентрированным. У Тсукасы на миг закружилась голова. — Твоя квартира больше не безопасна, — тихо сказал Руи, склоняясь к его уху. — Там, откуда я тебя забрал, пахло смертью. Не моей. Твоей. Кто-то заказал тебя, маленький фенек. И, — его голос стал ниже, вибрируя где-то в груди, — я решил, что не отдам тебя им. Ты будешь моим. Слова упали в тишину комнаты, тяжелые, как бетонные плиты. «Заказал». «Будешь моим». Инстинкты Тсукасы кричали: «Беги!». Разум холодно анализировал: «Куда? В чем? И что это за псих, который сначала приходит убить, а потом вяжет гнездо и вылизывает уши?» Тсукаса поднял глаза и встретил безумный, жёлтый взгляд. В нем не было жестокости, которая бывает у наёмников. В нем было что-то другое. Собственничество. Голод. И... растерянность? Будто сам Руи не понимал, что творит. И тогда Тсукаса, повинуясь не логике, а какому-то внутреннему, дьявольскому азарту, улыбнулся. Не той слащавой айдольской улыбкой. А своей собственной, дерзкой, опасной. — Ого, — выдохнул он, и его хвост, вопреки страху, качнулся в сторону. — И давно ты коллекционируешь омег, которым должен был перерезать глотку? Это новый тренд среди киллеров? Сначала «спаси», потом «приручи»? Руи замер. Его зрачки расширились, и Тсукаса физически ощутил, как по комнате пронеслась волна его феромонов — густых, тягучих, требующих подчинения. Тело Тсукасы предательски дрогнуло, но он не отвел взгляда. — Ты не боишься, — констатировал Руи. В его голосе послышались нотки... удивления? Разочарования? Интереса? — Боюсь, — честно признался Тсукаса, и его уши дрогнули. — Но паниковать и плакать не в моем стиле. Так что, — он ткнул пальцем в широкую грудь Руи, — рассказывай. Кто заказал? Сколько заплатили? И главное, — он сощурил глаза, ставшие от этого похожими на два раскаленных угля, — чего ты добиваешься, заперев меня здесь? Руи смотрел на него несколько долгих секунд. А потом... рассмеялся. Тихо, хрипло, с нотками того самого безумия, что пряталось в его глазах. — Как интересно, — прошептал он, и это прозвучало как заклинание. — Ты — самое интересное, что случалось со мной за последние годы, Тенма Тсукаса. Он отступил на шаг, давая Тсукасе воздух, но его взгляд по-прежнему впивался, гипнотизировал. — Завтрак будет через час. Ванная — за той дверью. Одежда... — он окинул взглядом футболку на Тсукасе и плотоядно улыбнулся, — тебе пока сойдет и эта. Сидеть здесь. Не пытайся сбежать. — А то что? — вызывающе спросил Тсукаса. — А то я обижусь, — просто ответил Руи и, развернувшись, вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Тсукаса стоял, вжавшись в стену, и пытался унять бешено колотящееся сердце. Запах полыни и озона выветривался из комнаты, но оседал в легких, в волосах, в каждой клетке тела. «Он псих, — подумал Тсукаса, сползая по стене на пол. — Он опасный псих. Меня заказали. А этот лис спятил и решил меня удочерить... или что там у альф с омегами в таких случаях?» Он обхватил колени руками и уткнулся в них лбом. Страх никуда не делся, он просто спрятался за ширмой бравады. Но сквозь него, как тот самый запах, просачивалось странное, неуместное чувство. Тепло. В этом безумном, чужом, пропахшем альфой гнезде, ему было... тепло и спокойно. Впервые за долгое время он не чувствовал этой грызущей тревоги, которая преследовала его весь день. — Ну и вляпался же я, — прошептал он в колени, и его хвост сам собой обвился вокруг ног, ища защиты.