Глава 15
15 апреля 2026 г., 22:35
Энди снова уставилась в телефон. По-прежнему ничего.
Предыдущий звонок остался без ответа. Один долгий гудок, а затем голосовая почта. Она убрала телефон в карман, попыталась сосредоточиться на перемаркировке лотков для черенков, но пальцы онемели. Она отвлеклась. Она продолжала поглядывать на тропинку, ведущую вверх по холму, словно ожидая увидеть знакомый силуэт вдали. Но никто не пришел.
За обедом она ничего не ела. Она поковыряла пальцем бутерброд и уставилась на мелиссу, словно в ней могли быть ответы. К концу дня это чувство переросло в нечто худшее, чем беспокойство — не панику. Просто какое-то предчувствие. Как изменение атмосферного давления перед бурей.
Она сидела на каменной скамье в глубине оранжереи, блокнот лежал у нее на коленях, нетронутый. Страницы слегка шелестели на ветру. В голове сами собой всплыли слова:
Я не знаю, что делать, когда тишина начинает звучать как прощание.
Она не записала их. Но запомнила.
Энди встала. Отряхнула руки от земли. Посмотрела на холм один раз, а повернулась обратно внутрь.
Дверь в заднюю комнату со скрипом открылась где-то рядом с ней.
Энди не сразу обернулась, ожидая увидеть Найджела, может, Эмили, вернувшуюся занести лишние пакетики семян, которые та настаивала называть «винтажными, а не просроченными». Но вместо этого:
— Привет.
Это была Кэролайн. Кэссиди шла следом, держа в одной руке бумажный пакет, а в другой — поводок Патриции. Собака уже сидела, опустив нос в горшок, виляя хвостом.
Энди подняла взгляд от места, где она присела у рабочего стола.
— Привет. Не слышала, как вы вошли.
Кэролайн прислонилась к краю рабочего стола, её взгляд был острым, но небрежным.
— Ты сегодня поднималась на холм?
Энди покачала головой.
— Нет. Я звонила вчера.
Кэссиди осторожно поставила пакет.
— Она не ответила?
Энди выпрямилась.
— Нет. Ничего необычного.
Кэролайн приподняла бровь.
— Ну, в каком-то смысле необычно.
Это заставило Энди остановиться.
Кэссиди потрогала листок, голос стал чуть тише.
— Она была... странной. Я имею в виду, страннее обычного. Говорит, что ей получше было позавчера, но сегодня как будто — ничего. Не выходит, чай не заварила. Это само по себе три красных флага.
— Она всегда оставляет записку, — добавила Кэролайн. — Даже если уходит в свою загадочность.
Желудок Энди чуть сжался.
Теперь они смотрели на неё. Не обвиняли. Не упрекали. Просто смотрели своими двумя парами ярких голубых глаз, словно у неё мог быть ответ, которого у них не было. Наконец, Кэролайн спросила:
— Между вами что-то произошло?
Энди помедлила.
— Нет. Не особо. Мы разговаривали. Вот и всё.
— Ты не очень умеешь врать, — сказала Кэссиди — без злобы.
Энди посмотрела на свои руки в полосах земли.
— Я просто... пытаюсь дать ей пространство.
— Иногда пространство — это просто более красивое слово для исчезновения, — пробормотала Кэролайн.
Энди резко подняла взгляд.
Кэссиди потянулась за лейкой, медленно полила в основание клумбы.
— Она иногда такая бывает. Запирает двери. Переворачивает телефон. Не ест.
— Она вернется, — сказала Кэролайн. Но она сказала это не так уверенно, а скорее обыденно.
Энди переводила взгляд с одной на другую.
— Я могу что-нибудь сделать?
Кэссиди посмотрела на неё тогда — по-настоящему посмотрела.
— Просто будь рядом. На всякий случай.
Энди кивнула. И впервые за этот день почувствовала, что тишина принадлежит не только ей одной.
***
Небо начало смягчаться по краям, эта голубая пелена позднего вечера сменялась теплой, отражаясь от вершин зданий. Сумка Энди свободно висела на одном плече, а в свободной руке она держала круассан, подаренный близнецами из пекарни с эффектным бантиком и словами: «На дорожку, дорогая». Она рассмеялась, пообещала съесть его, пока не зачерствел, и пошла привычной дорогой домой. Улицы не были людными. Легкий ветерок обдувал её воротник, пахло жасмином и дымом от костра на чьем-то заднем дворе. Сначала она не заметила ничего странного. Только звук ключей в замке, легкий скрип двери, открывающейся на чердак. Все было точно так же, как она оставила: теплую куртку на крючке, блокнот на столе, едва уловимый запах розмарина от свечи, которую она забыла задуть. Пока не повернулась к кухне. И не увидела его. Нейт. Прислонился к её стойке так, будто имел на это право. Сердце замерло. Потом ухнуло. — Привет, — сказал он, будто ждал пять минут, а не месяцев. — Не думал, что найду тебя так легко. Энди не двинулась. Даже чтобы закрыть дверь. Её пальцы слегка сжали бумажный пакет, который всё ещё был у неё в руке. — Нейт, — сказала она. Осторожно. Как проверяют стекло на трещины. Он улыбнулся. Будто это было смешно. Будто это было обаятельно. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он. — Лучше, чем следовало бы, честно говоря, учитывая всё. Она сделала шаг назад — только один. — Что ты здесь делаешь? — Просто хотел поговорить. —Его тон был лёгким. Но она знала эту лёгкость. Знала, как быстро она может оборваться. — Ты не дала мне шанса, Энди. Просто ушла. Она сглотнула. — Я не была обязана с тобой прощаться. Он шагнул вперёд. Медленно. Дверь была ещё открыта за её спиной, но он уже был слишком близко. Она не успеет, как что-нибудь сломается. — Ты всегда так делаешь, — сказал он тихо. — Бежишь. Притворяешься невинной. Энди покачала головой. — Я не буду это делать. Он протянул руку — лишь слегка коснулся ее рукава, но это было похоже на хватание. — Энди. Она вздрогнула. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — сказал он быстро, слишком быстро. — Просто... нам нужно это исправить. Тебе и мне. До того, как станет хуже. Вот тут она поняла: сам он не уйдёт. И уйти придётся ей. Дыхание Энди замерло. Пальцы сжали бумажный пакет, раздавив круассан, который она едва успела почувствовать. — Я никуда с тобой не пойду, — сказала она тихо. Нейт наклонил голову, в его глазах читалось странное спокойствие. То спокойствие, которое она слишком хорошо помнила, то, которое наступало перед тем, как что-то треснуло, словно молния. — Не драматизируй, — сказал он, отступая в сторону, будто придерживая для неё дверь. — Просто поедем. Ты же раньше любила такие поездки, помнишь? Она не ответила. Он сделал ещё шаг. Уже достаточно близко, чтобы она почувствовала запах поблёкшего одеколона, который он всегда носил — резкий, синтетический, чужой. — Не устраивай сцену, — сказал он вполголоса. — Ты должна мне хотя бы десять минут. — Я тебе ничего не должна. Его челюсть дёрнулась. Наигранное спокойствие начало трещать по швам. Но он снова улыбнулся. — У тебя есть соседи, правда? Ты же не хочешь их пугать. Горло Энди сжалось. И тут он протянул руку, не резко, не громко, но твёрдо. Его пальцы сомкнулись на её запястье, и он начал вести её к двери. Словно они только что вышли вместе. Словно ничего не случилось. Она могла бы закричать. Хотела. Но не закричала. Пока нет. Улица снаружи была пуста. Темная арендованная машина Нейта стояла у обочины. Он открыл пассажирскую дверь. Жестом показал. Энди колебалась. Он не толкнул её. Он даже не повысил голос. Но он наклонился, его взгляд был жестким и бесстрастным. — Садись в машину. Она села. Её руки дрожали на коленях. Ремень безопасности защёлкнулся со звуком, который который казался окончательным. Он сел со стороны водителя. Снова спокойный. Довольный. Как будто что-то было исправлено. Энди отвернула лицо к окну, сердце грохотало в ушах. Она не знала, куда они едут. Но знала одно: кто-то должен был заметить, что её нет.
