Глава 25
10 мая 2026 г., 13:02
Фильм продолжался, что-то старое и немного размытое, лениво проецировалось на кремовую стену гостиной. Его выбрала Кэссиди, какое-то уютное кино из начала двухтысячных, а Кэролайн возражала, но лишь вполсилы.
Свет был приглушён. Патриция, совершив три полных круга вокруг дивана, в конце концов улеглась у ног Миранды и испустила такой театральный вздох, что Кэролайн фыркнула.
Где-то в третьем акте голова Кэссиди сползла на плечо Кэролайн, а Эмили тихонько похрапывала с застрявшей в рукаве горошиной попкорна.
Андреа чуть шевельнулась. Её ноги уже лежали на коленях у Миранды, и с тихой уверенностью человека, который учится оставаться на месте, она позволила им закрепиться там покрепче. Миранда не возражала. Она подстроила свою позу под силуэты обеих, слегка коснувшись пальцами края джинсов Андреа.
Титры фильма поплыли под негромкую музыку. Никто не двинулся. Даже Патриция осталась там, где лежала, подергивая носом в каком-то полусне.
Миранда оглядела комнату — мягкие, изможденные силуэты девочек, которых она вырастила, и женщины, которая вновь заставила её сердце биться. Огонь стал меньше, но не погас. Воздух пах лавандой и попкорном с маслом. Она почувствовала это тогда — не вспышкой, а тёплой, тихой тяжестью в груди.
Покой.
Он выглядел не так, как она себе представляла. Был более беспорядочным. Более тихим. Более заслуженным. Она посмотрела вниз на ноги Андреа, обнажённая лодыжка была прижата к её бедру. Глаза были полуприкрыты, но она не спала, и когда Миранда посмотрела на неё Андреа посмотрела в ответ и улыбнулась.
Миранда медленно моргнула. Улыбка почти невольно тронула её губы. Кто бы мог подумать?
Она потянулась за пледом, лежащим на спинке дивана, аккуратно развернула его и накрыла им ноги Андреа, свои колени, ту небольшую кучку тепла, в которую они все превратились. Буря утихла. И впервые за долгое время Миранда позволила себе поверить, что она может не вернуться. Не так. Не сегодня вечером.
***
После окончания фильма все разбрелись по кроватям, мягко перебирая руками и полушепотом желая спокойной ночи. Кэссиди и Кэролайн едва добрались до лестницы, прежде чем рухнуть в свои комнаты. Миранда подождала, пока в доме совсем не станет тихо, прежде чем двинуться дальше, мягко подталкивая Андреа с дивана, пробормотав «Пойдем», и положив теплую руку ей на талию. Андреа последовала за ней без возражений, с тяжелыми глазами и податливая от сна. Настало утро. Свет только начинал проникать сквозь шторы, приглушенный и серый, от него хотелось подольше остаться в постели только по самым приятным причинам. Андреа всё ещё спала, тёплая у груди Миранды. Её волосы были слегка растрепаны, щека прижата к груди, дыхание ровное и мягкое. Рука в какой-то момент ночью обвилась вокруг талии Миранды, удерживая их вместе. Это была не первая общая ночь, но всё было иначе. Легко. Без требований. Миранда лежала неподвижно, не желая её беспокоить. Вместо этого слушала низкий гул ветра снаружи, тиканье батареи, тихие вздохи Андреа, когда та шевелилась во сне. Но потом взгляд поднялся к комоду напротив. Зеркало по-прежнему стояло там, высокое, накрытое старой кремовой простынёй, которую Миранда набросила на него много лет назад. С тех пор она его не трогала. Оно стало частью пейзажа комнаты, как молчаливый договор между ней и её прошлым. С глаз долой — из сердца вон. Но теперь, когда Андреа была здесь, лежала, прижавшись к ней, целая и исцеляющаяся, простыня казалась не столько защитой, сколько страхом. Чем-то, с чем у неё до сих пор не хватало сил столкнуться. Миранда осторожно пошевелилась, выскользнув из-под руки Андреа. Андреа пошевелилась, но не проснулась, инстинктивно сжимая руку в оставшемся после неё тепле. Босиком Миранда пересекла комнату, её дыхание было видимым в холодном свете у окна. Она встала перед накрытым зеркалом. Помедлила. Потом потянулась вверх и одним плавным движением стянула простыню. В воздух взметнулась пыль. Стекло отразило комнату, кровать, всё ещё спящую в ней женщину и её саму. Постаревшую. Потрёпанную местами. Но здесь. Живую. Она не отвела взгляда.***
Андреа пошевелилась на кровати. Смещение света, едва слышный вдох с другой стороны комнаты, этого хватило, чтобы открыть глаза. Она моргнула раз, другой, наблюдая за силуэтом у комода. Миранда, стоящая перед зеркалом. Андреа сначала не произнесла ни слова. Просто смотрела. В позе Миранды не было стыда, не было отступления. Только неподвижность. Её плечи были расправлены, руки расслабленно опущены вдоль тела. Утренний свет отражался в морщинках вокруг глаз, в изгибе челюсти, в мягких серебристых прядях на висках. Андреа улыбнулась — не широко, не напоказ. Просто тихо гордо. — Ты выглядишь собой, — тихо сказала она. Миранда не вздрогнула. Не обернулась. Но её отражение вздрогнуло. Их взгляды встретились в стекле. Андреа встала, не торопясь подошла, пол был прохладным под ногами. Она подошла сзади к Миранде и нежно обняла ее за талию. Затем, наклонившись вперед, она положила подбородок на плечо Миранды, близко и уверенно, щека коснулась её шеи. Прижавшись к спине, словно якорь. — Ты всё ещё здесь, — тихо произнесла Андреа, глядя на них обеих в отражении. — Да, — сказала Миранда. Голос её был тихим, но уверенным. Её взгляд не отрывался от зеркала. Андреа мягко улыбнулась, глаза обводили черты отражения Миранды. — Ты иногда скучаешь по ней? — спросила она, её голос всё ещё был приглушённым у плеча Миранды. — По той женщине, которой была? Миранда слегка наклонила голову, ровно настолько, чтобы прижаться щекой к щеке Андреа. — Иногда, — призналась она. — Но только по частям. Остальное… я думаю, я ждала, чтобы стать такой. Руки Андреа чуть сжались. — Ты была не единственной, кто ждал. Прошла секунда. Затем Миранда медленно, обдуманно повернулась, пока они не оказались лицом друг к другу. Её руки поднялись, кончики пальцев коснулись изгиба скулы Андреа, потом опустились чуть ниже уха. Глаза Андреа на мгновение закрылись от прикосновения, прежде чем снова открыться, чтобы встретиться взглядом с глазами Миранды. Рука Миранды мягко наклонила голову Андреа, пока их губы не оказались на одном уровне. Миранда наклонилась и поцеловала её. На этот раз тише. Никакой неожиданности. Никакой дрожи. Просто тепло. Намерение. Андреа поцеловала её в ответ, нежно обняв, и Миранда подвинулась вместе с ней, двигая их вместе, пока спина Андреа не коснулась края кровати. Они опрокинулись назад как в замедленной съёмке — тихий смех против простыней, утренний свет скользил по плечам и переплетённым рукам. Миранда последовала за ней, шепча на коже Андреа, их губы снова нашли друг друга, когда зеркало запечатлело их обеих, больше не разделенных, больше не неуверенных. Они не торопились. Простыни скручивались под ними, пронизанные солнцем, полуотброшенные, пока тела находили друг друга в той нежной, неспешной близости, которая приходит только тогда, когда гроза уже миновала. Пальцы Миранды скользили по изгибу руки Андреа, её прикосновение было невесомым — благоговейным, таким, на которое она и не подозревала, что способна. Рука Андреа лежала у поясницы Миранды, под ночной рубашкой, большой палец описывал медленные дуги по тёплой коже. Андреа выдохнула у щеки Миранды. — Ты всегда пахнешь розмарином. Миранда улыбнулась, прищурив глаза. — А ты пахнешь грязью, чернилами и… чем-то ещё, что это за нелепый крем для рук. Миранда не стала отрицать. Просто поцеловала её снова, на этот раз вдоль шрама на переносице. Потом висок. Потом ключицу. Рука Андреа скользнула выше по спине Миранды, чувствуя там тихое напряжение — места, где она всё ещё сжималась, даже в покое. Миранда, мягко выдыхая, позволила своему весу полностью опуститься на кровать, в пространство между ними. Их губы снова встретились. На этот раз без робости. Всё ещё нежно, всё ещё бережно — но глубже, несущее в себе тяжесть всего невысказанного и всего заслуженного. Миранда наклонила голову, обхватив скулу Андреа одной рукой, большой палец скользил чуть ниже скулы. Андреа легко ответила взаимностью, её пальцы обхватили талию Миранды, чувствуя её тепло под тканью рубашки. Миранда поцеловала её снова — медленнее, и снова — пока дыхание Андреа не сбилось, и она не придвинулась ближе, не думая. Их ноги соприкоснулись. Тёплая кожа, ровное дыхание. Миранда медленно переместила вес — позволила себе двигаться вместе с течением между ними. Она приподнялась ровно настолько, чтобы оказаться над Андреа, одно колено было поджато между ее ног, предплечье упиралось в голову на матрасе. Её слишком большая ночная рубашка немного сползла вниз от движения, обнажив изгиб её плеча, бледную линию ключицы. Андреа не отвела взгляда. Её руки легли на талию Миранды, пальцы легко скользили по бугоркам её позвоночника, прижимая их друг к другу. Дыхание теперь было ровным, но полным, как будто каждый вдох содержал что-то большее, чем просто воздух. Миранда опустила губы к горлу Андреа, прижав медленный, осторожный поцелуй прямо под уголком челюсти. У Андреа перехватило дыхание, из груди вырвался тихий стон, который она не могла сдержать. Тёплый, довольный стон вибрировал у губ Миранды Воодушевлённая, Миранда позволила поцелуям скользнуть ниже, неспешно, без цели, вдоль шеи Андреа. Каждое прикосновение было обдуманным, тихим обещанием, а не требованием. Пальцы Андреа сжались на талии Миранды, удерживая их вместе, когда у неё вырвался невольный тихий стон. Щёки Миранды вспыхнули от этого звука — розовый цвет расцвёл на скулах, достиг кончиков ушей. Она отстранилась всего на дюйм, широко раскрыв глаза, нить смущения пронизала бесконечную нежность. Андреа выдавила из себя хитрую, задыхающуюся улыбку, проведя большим пальцем по теплой щеке Миранды, словно говоря, что это нормально — испытывать такие сильные чувства. С приливом смелости она потянулась вверх и дерзко взяла лицо Миранды в ладони, снова притянув их друг к другу. Собравшись с силами, Миранда углубила поцелуй, наклонив лицо, чтобы полностью рассмотреть лицо Энди. С ещё одним тихим стоном ноги Энди сжались вокруг ноги, которая разместилась между её ногами для устойчивости. С лёгким движением вверх Андреа чуть отстранилась от губ Миранды, громкий вздох вырвался из её рта, глаза закрылись, а грудь вздрогнула от удовольствия. Она мягко потянула нижнюю губу Миранды, наслаждаясь этим ощущением. Лицо Миранды теперь пылало полностью, эта вспышка цвета, редкая и разительная на коже, обычно бледной от горя и сдержанности. Дыхание сбилось, застряло где-то между рёбрами и горлом, и она поначалу не совсем встречала взгляд Андреа. Андреа, чья грудь всё ещё поднималась и опускалась от тихих последствий пережитого слишком быстро, откинулась назад ровно настолько, чтобы рассмотреть её. Её глаза медленно и ищуще затрепетали, всё ещё тяжёлые от внезапного наплыва эмоций. Она изучала лицо Миранды и красноту, достигшую кончиков ушей, то, как её взгляд опустился, полные губы чуть разомкнулись в полузаконченном вдохе. И всё же даже в этой смущённой неподвижности Миранда была красивой. Честной. Потрясённой тем, как много она чувствует. Андреа ничего не сказала. Она просто подняла руку и нежно, успокаивающе провела большим пальцем по щеке Миранды. — Ты в порядке? — прошептала она. Миранда едва заметно кивнула. Потом наконец подняла взгляд, встретив её глаза. — Я не ожидала… — Она осеклась, её голос охрип от сдержанности, она подбирала слова. Несмотря ни на что, у Миранды мелькнула улыбка. — Ты очень мешаешь думать здраво. Андреа улыбнулась в ответ — слабо, ошарашенно, мягко. — Хорошо, — сказала она. — Ты в этом не одинока. Они оставались в таком положении ещё мгновение, их взгляды встретились, они искали друг друга, дыхание стабилизировалось, прежде чем Миранда тихо, смущенно рассмеялась и на мгновение уткнулась лицом в плечо Андреа. Андреа крепко обняла её, позволила ей остаться там. Пусть тишины будет достаточно.***
К концу дня оранжерея вернулась к своему тихому ритму — свет сквозь стекло стал теплее, янтарным и низким, бросая длинные тени по полу. Несколько часов назад Андреа спустилась вниз, чтобы полить рассаду и проверить лотки для проращивания. Она двигалась вдоль рядов с закатанными рукавами и убранными волосами, укоренённая привычным движением — обрезала, поправляла, ухаживала. Её тело всё ещё слегка болело, не мучительно, просто напоминало о близости, о присутствии. О Миранде. Она не ожидала услышать тихие приближающиеся шаги. Но когда обернулась, Миранда уже была здесь, держа две кружки, между которыми клубился пар. — Я сделала чай, —просто сказала она. Андреа улыбнулась, стирая землю с рук о фартук. — Посмотри на себя. Хозяюшка. — Не перегибай палку, — сухо сказала Миранда, но губы тут же изогнулись в улыбке. Они сели вместе на старую скамью у стены с папоротниками, попивая чай в уютном молчании. Воздух пах розмарином и влажной землёй. Патриция тихонько лаяла вдалеке, наверное, снова гонялась за тенями в саду. Миранда чуть сдвинулась на скамье, взглянув в дальний конец оранжереи, где отражения солнца от зеркальной стены рисовали длинные золотые полосы на стенах. — Она сегодня громко лает, — сказала она о Патриции, наклонив голову в сторону далёкого лая. — Видимо, нашла белку, достаточно глупую, чтобы её дразнить. Андреа засмеялась. — Она ведёт себя так, будто ей всё принадлежит. — Так и есть, — сказала Миранда. — Я просто плачу налоги. Они снова синхронно отпили чай, между ними поднимался пар. Андреа взглянула в сторону, тишина приятно растянулась, и спросила: — Ты когда-нибудь думала, что окажешься здесь? Миранда моргнула. — В Болинасе? Андреа кивнула. — Эта жизнь. Оранжерея. Девочки. Хаос и чай. Миранда подумала мгновение, пальцы обхватили кружку. — Раньше я думала, что окажусь в небоскрёбе. Где-нибудь с безжалостным светом и хорошей едой навынос. Окружённая людьми, которые забывают моё имя через две минуты после того, как узнали его. Андреа посмотрела на неё. — Ты говоришь об этом как о цели. — Это был щит. И он работал, — поправила Миранда. —Это не одно и то же. Они посидели, обдумывая это. Потом Андреа тихо спросила: — Ты скучаешь по ней? По той жизни? Миранда выдохнула через нос, это был не совсем вздох. — Иногда. По её ясности. По механике. Но не по тяжести. — Что было тяжестью? Миранда не ответила сразу. Её большой палец провел по краю кружки. — Быть на виду. Быть нужной. Быть никем, когда никого не было. Андреа не торопила. Вместо этого тихонько толкнула колено Миранды своим. — Здесь ты не никто. Миранда тихо улыбнулась. — Ты тоже. — Патриция снова тявкнула, на этот раз ближе. Свет продолжал меняться мягко и медленно. Андреа откинулась назад, давая голове упереться в стеклянную стену позади них. — Ты когда-нибудь хочешь снова создать что-то большое? Миранда покосилась на неё, задумчиво. — Может быть. Но только если это будет похоже на это. Построенное медленно. Где есть место, чтобы дышать. Андреа улыбнулась, поймав взгляд Миранды на себе. — Хороший план. Солнце опустилось ниже, папоротники теперь отбрасывали более длинные завивающиеся тени, будто укутывались. Андреа поставила свою кружку, поджав ноги под себя, её глаза были полуприкрыты от тепла и невесомости. Миранда всё ещё держала свою, но почти не пила. Просто чувствовала форму ручки в ладони. Андреа сказала тихо: — Девочки теперь кажутся более устойчивыми. Словно земля под ними не двигается. Миранда промолчала. Потом добавила: — Я так долго пыталась не стать человеком, которого они возненавидят. Что забыла просто быть с ними. Андреа посмотрела на неё. — Ты справляешься. Миранда подняла взгляд и увидела, что Андреа смотрит на нее — спокойные, карие глаза открыты и беззащитны, скорее приглашение, чем вопрос. Уверенность в них была такой явной, такой тихо определённой, что слова поднялись сами. Она не стала ждать, пока её разговорят, просто позволила правде выйти наружу: — Я годами пыталась быть полной противоположностью всем ошибкам, которые мы с их матерью когда-либо совершали, — сказала она. — Я превратилась в несокрушимую личность, кого нельзя возненавидеть, потому что не за что. И забыла, как просто… быть рядом с ними. Глаза Андреа широко раскрылись, удивление вспыхнуло ярко, но она не отвела взгляда от Миранды, сохраняя спокойствие. Не перебила. Горло Миранды напряглось. — Они не должны были быть… технически моими, — сказала она тихим, дрожащим голосом. — Но после смерти моей сестры всё развалилось, потом появились бумаги, бланки, подписи, бесконечные пунктирные линии. Я подписала их все. Всё что угодно, лишь бы они остались вместе. — Я всё думала: если буду достаточно сильной — достаточно несломимой — они никогда не заметят, что чего-то не хватает. — Миранда уставилась в остывающий чай. — Но иногда по ночам одна из них всё ещё просыпается и плачет по кому-то другому. И я всё равно иду, потому что больше некому ответить. Потрясение мелькнуло по лицу Андреа, но она не отстранилась. Вместо этого скользнула рукой по скамье и мягко положила её поверх руки Миранды — тепло, успокаивающе, без лишних вопросов. — Они кажутся мне моими, — сказала Миранда. — И это никогда не проходило. — Оранжерея, казалось, затаила дыхание. Большой палец Андреа описывал медленные круги по костяшкам Миранды. Молчаливое принятие. Безмолвная скорбь, разделенная с другими. В теплице царила полная тишина, нарушаемая лишь далеким лаем Патриции и мягким шелестом папоротниковых листьев. Андреа не пыталась ничего исправить — здесь нечего было исправлять. Просто оставалась, рука поверх руки Миранды, пока тяжесть признания не нашла место чтобы осесть между ними. Наконец Миранда повернула свою руку ладонью вверх, переплетя пальцы с пальцами Андреа. Легкое сжатие, благодарность без слов. Оранжерея после признания Миранды погрузилась в тишину, листья папоротника едва шевелились, пыль кружила в медленных узорах света. Андреа ещё мгновение держала руку Миранды, впитывая тяжесть того, что было обнажено. Потом почти инстинктивно её мысль потянулась к чему-то более лёгкому, пространству для воздуха, для движения, потому что каждый день после вторжения Нейта ощущался многослойно тяжёлым. Она ещё раз сжала пальцы Миранды и медленно вдохнула. — Мы кружились от кризиса к кризису, — сказала она тихо. — Может, нам стоит… выйти за его пределы на один день. Брови Миранды сдвинулись, морщинки собрались посередине лба, веки всё ещё тяжёлые от признания. — Выйти? — Да, — сказала Андреа, маленькая улыбка тронула её рот, — она наклонилась и озорно поцеловала тревогу с бровей Миранды. Миранда шутливо закатила глаза, и Андреа продолжила: — Девочки у Эмили до завтрашнего вечера, Найджел может присмотреть здесь, а Патриция совершенно счастлива, мучая белок на своей территории. Что если мы с тобой… — она помедлила, сердце билось громче, чем хотелось бы, — просто исчезнем на немного? Уедем куда-нибудь. Или устроим ленивый пикник на пляже. Что-нибудь без расписания, без обязанностей, кроме солнцезащитного крема и закусок. Миранда открыла рот, явно чтобы возразить насчёт обязательств, но Андреа наклонилась ближе, её голос был мягко убеждающий. — Болинас прекрасен, но мы ни разу не позволили себе им насладиться. Могли бы поехать вдоль побережья. Я знаю одно место за мысом Рейес — приливные бассейны, полевые цветы. Мы возьмем с собой бутерброды, термос с кофе, может быть, тот лимонно-маковый пирог, который никогда не продают в кафе. За осторожными глазами Миранды мелькнул огонёк любопытства. — И… что? Просто сидим на пледе как благополучные туристы? Андреа широко улыбнулась. — Именно. Ещё можно пожаловаться на чаек или на то, что кто-то стащил еду. Образцовая нормальность. — Она легко толкнула колено Миранды. — Думаю, мы заслужили день, когда никого не нужно спасать. Кроме как друг друга, конечно. Миранда обвела взглядом оранжерею, вьющиеся орхидеи, зеркальную стену с длинными золотыми полосами, потом снова посмотрела на Андреа. Она выдохнула так, что это было совсем не похоже на её предыдущие вздохи: легче, почти с надеждой. — В котором часу мы выезжаем?
